– Мой дедушка тоже так говорит, – сказала я. – Но знаете… Я не совсем поняла, почему вы боитесь встретиться с дочкой.
– Вероника, наверное, очень на меня обижена. За эти два года я лишь дважды разговаривал с ней по телефону, ни разу не поздравил ее с днем рождения и не прислал ни одного подарка. Мне стыдно показаться ей на глаза. Они с мамой все это время жили одни. Я знаю: поначалу им было нелегко, а потом они привыкли. Настолько привыкли, что перестали меня ждать. Я им больше не нужен – ни Веронике, ни ее матери.
Я заглянула ему в глаза.
– Знаете, если бы мой папа неожиданно приехал домой, я была бы самым счастливым человеком на свете, – сказала мужчине. – Я простила бы ему все – и пропущенные дни рождения, и не подаренные подарки, и долгие командировки. Только бы он был рядом. Только бы он меня любил. Я думаю, Вероника вас не забыла. Каждый Новый год она просит Деда Мороза, чтобы он вернул ей отца, потому что по-прежнему вас любит и ждет. Если вы прямо сейчас отправитесь домой, и для нее, и для ее мамы это станет самым лучшим, самым волшебным подарком на свете.
– Ты очень умна, – тепло усмехнулся мужчина. – Вроде малышка, а рассуждаешь, как взрослая.
– Когда дети растут без родителей, они взрослеют быстрее, – серьезно ответила я.
Он понятливо кивнул и поднялся с корточек в полный рост.
– Послушай, ты ведь не просто так стоишь у этого магазина? Ты, наверное, голодна? Хочешь, я куплю тебе какую-нибудь булочку?
– Хочу, – охотно кивнула я. – Купите мне сосиску в тесте, пожалуйста.
Мужчина ушел в пекарню и через несколько минут вернулся с бумажным пакетом.
– Вот твоя сосиска, – с улыбкой сказал он. – А еще эклер в шоколаде – в благодарность за теплые слова.
– Спасибо, – я улыбнулась в ответ. – С наступающим вас Новым годом!
Когда мужчина скрылся в толпе, я обошла магазин кругом и нырнула в один из местных дворов. Эклер я спрятала в рюкзак, а сосиску в тесте разделила на две части. Булку скормила симпатичной дворняге, вышедшей мне навстречу из переулка, а потом подошла к мусорным контейнерам и громко позвала:
– Кис-кис-кис.
На мой зов из-за помойных баков выбежал маленький пушистый котенок, слишком чистый и аккуратный для бездомного зверя. Я протянула малышу сосиску. Он накинулся на нее с жадностью ребенка, голодавшего несколько дней, и в один присест умял больше половины угощения.
Убедившись, что котенок наелся, я сунула его за пазуху и вышла из двора на улицу. Там по-прежнему сверкали гирлянды, гудели машины и куда-то торопились прохожие.
В одной из витрин я увидела свое отражение. Я стала выше примерно на двадцать сантиметров, мои бежевые ботинки превратились в сапожки, голубая курточка – в длинный пуховик, а из-под шапки толстой змейкой выползла русая коса. Теперь я походила на девочку-подростка тринадцати-четырнадцати лет.
Я прошла два квартала и свернула в сквер.
Там было тихо. Зима укутала его деревья в пуховые шали, расстелила на дорожках белоснежные ковры, укрыла скамейки мягкими холодными покрывалами. На одной из таких скамеек сидела молодая женщина в длинном черном пальто и тихонько плакала. Слезы ручьями текли по ее щекам. Из груди рвались рыдания, и она сдерживала их изо всех сил.
– Здравствуйте. Почему вы плачете?
Женщина подняла на меня глаза. Махнула рукой, отвернулась.
– В новогоднюю ночь плакать нельзя, – сказала я, подойдя к ней с другой стороны. – Нужно улыбаться и есть вкусняшки. Вот, возьмите.
Я вынула из рюкзака эклер и протянула ей. В глазах женщины отразилось удивление. Она явно собиралась отказаться от угощения, но, немного подумав, все-таки его взяла.
– Спасибо, – тихо сказала она, попробовав эклер. – Очень вкусно.
– Я знаю, почему вы плакали, – сказала, усаживаясь рядом.
– Правда? – слабо улыбнулась она. – И почему же?
– От одиночества. Люди всегда плачут, когда чувствуют себя одинокими. Даже если рядом с ними много народа. Я права?
– К сожалению, да, – кивнула женщина. – Это очень грустно: нас окружают сотни людей, а поговорить не с кем.
– Вы сейчас разговариваете со мной, – заметила я.
– Как тебя зовут?
– Снежа.
– Снежа? То есть Снежана?
Я неопределенно махнула рукой.
– Вроде того. А вы?..
– А я – Лиля.
– Знаете, Лиля, сегодня очень холодно. А сейчас, мне кажется, похолодало еще больше. Почему бы вам не пойти домой? Там тепло, есть елка и мандарины.
– У меня нет ни елки, ни мандаринов, – усмехнулась женщина. – Предполагалось, что утром я уеду в другой город – знакомиться с родителями своего жениха, и останусь там до конца праздников. Поэтому к Новому году я не готовилась.
– Отчего же вы не уехали?
– Жених отправился к родителям один. Он сказал, что передумал жениться, а значит, знакомить меня с семьей больше нет смысла. Еще он сказал, что нашел себе другую невесту – красивее, умнее, интереснее меня.
Из глаз Лили вновь потекли слезы.
– Я ничего не понимаю, – сдавленно пробормотала она. – Мы были вместе три года! Конечно, у нас случались и ссоры, и разногласия… Но в целом-то все было хорошо! Почему же все так резко изменилось?! В один день, в одно мгновение! И… как мне теперь быть? Я привыкла, что мы всегда вдвоем. Как я буду жить одна?..
Я достала из кармана пакетик с бумажными платочками и протянула ей. Лиля взяла один и вытерла им мокрые щеки.
– Лиля, я хочу вас кое с кем познакомить, – я расстегнула куртку и вынула из-за пазухи котенка. – Это Кузя. Его тоже предали. Он родился у породистой кошки, однако оказался с изъяном. Видите, на его спине два черных пятнышка? Их там быть не должно. Но они есть, и поэтому он считается бракованным. Его хозяева так этому огорчились, что выбросили Кузю на помойку. Как вещь. Как сломанную игрушку. Они решили: в морозную ночь котенок наверняка погибнет, и им не придется тратить деньги на усыпление. Он бы действительно т погиб. Потому что тоже не знает, как жить дальше. Он тоже хочет любить и быть любимым. Ему, как и вам, тоже нужна забота и поддержка. Видите, вы очень похожи. Быть может, вам стоит объединиться? Кузя будет любить вас, а вы – его. Как думаете?
Лиля протянула руку, и я передала ей котенка. Малыш тут же обхватил ее палец передними лапками. Женщина рассмеялась.
– Какой забавный, – сказала она. – Ты Кузя, да? Ну что, будем дружить?
Котенок потерся об ее палец мордочкой. Лиля засмеялась снова.
Я встала со скамейки.
– С наступающим вас Новым годом.
Женщина меня не услышала. Я улыбнулась и тихонько скрылась в полумраке соседней аллеи.
Из сквера я вновь вышла другой – еще выше и старше. Моя коса достигла поясницы, а случайные прохожие дали бы мне на вид не меньше двадцати лет.
Я перешла дорогу и углубилась во дворы. Когда проходила мимо продуктового магазина, увидела старушку, которая с трудом волокла большие пакеты с продуктами.
– Здравствуйте, – сказала я ей. – Позвольте вам помочь.
– Помоги, внученька, – с радостью кивнула бабушка и протянула мне сумки.
– Какие они тяжелые! – пропыхтела я, взяв в каждую руку по пакету. – За такими покупками нужно ходить с помощниками.
– Да где же их взять? – вздохнула старушка. – Я живу одна, и помощников у меня нету.
– А как же родственники? Муж, дети, внуки?
– Мой муж давно умер, а сын и внуки живут далеко. Чтобы до меня добраться, им нужно сутки на поезде ехать. В прошлом декабре они ко мне приезжали, а в этом нет. Сын сказал, у него слишком много работы, и выбраться получится только летом. Как жаль… Я ведь так по ним соскучилась!
Старушка печально улыбнулась.
– Что поделать, у них с женой свои дела, свои заботы. Я им сегодня даже дозвониться не смогла. Весь день пыталась поздравить с наступающим Новым годом, а они трубку так и не взяли…
Мы прошли вдоль детской площадки и остановились у подъезда панельной девятиэтажки.
– Вот мы и пришли. Спасибо, что помогла, милая.
– Погодите-ка, – я прищурилась, пытаясь прочесть адрес, написанный на табличке у подъездной двери. – Это же Мирная, десять?
– Да.
– А вас, случайно, не Дарьей Федоровной зовут?
– Верно, – удивилась старушка. – Я – Дарья Федоровна. Откуда ты меня знаешь? Разве мы с тобой знакомы?
– Я два часа назад была на вокзале, – принялась объяснять ей, – и слышала, как какие-то люди говорили, что собираются устроить сюрприз своей бабушке. Мол, они ей сказали, что в гости приехать не смогут, а сами приехали. Только им надо заскочить в магазин за подарком, а уж потом они поедут к ней на Мирную, десять.
– А как эти люди выглядели, ты помнишь? – заметно волнуясь, спросила старушка.
– Конечно, помню. Их было четверо – высокий мужчина с родинкой на щеке, рыжая женщина и двое конопатых мальчишек. Женщина еще сказала: «Представляете, как Дарья Федоровна удивится, когда нас увидит!»
– Боже ты мой! – ахнула бабушка. – Так это же мои!.. Димка, Наташка и Павлик с Володькой! Вот шутники! Вот бандиты! А у меня-то и стол не накрыт, и салаты не готовы! Спасибо тебе, внученька! Побегу я скорее домой. Гости-то, небось, вот-вот приедут!
– Бегите, Дарья Федоровна. С наступающим вас Новым годом!
Она подхватила свои пакеты и поспешила в подъезд – так резво, будто в одночасье помолодела на десяток лет. Как только старушка скрылась из вида, у дома остановилось такси, и из него вышли четверо людей – худенькая рыжая женщина, высокий мужчина с родинкой на щеке и двое веснушчатых мальчиков.
Я улыбнулась и скрылась в темноте.
Над заснеженными деревьями медленно разливался рассвет. Я сидела у окна в мягком кресле и неспешно потягивала горячий облепиховый чай. Домой я вернулась час назад и теперь отдыхала после долгой суетливой ночи.
В печке уютно потрескивали дрова, а в воздухе висел чудесный аромат имбирных пряников – во время нашего отсутствия их испекли верные помощники.
Скрипнула дверь и в горницу вошел высокий бородатый старик в длинной шубе. Я поставила чашку на стол и поспешила к нему.