И на этот раз старик-дервиш снова отдал приказание украсить дом. Теперь весь дом был убран в зеленый цвет, и девушка надела зеленое платье, трон тоже был зеленый.
Как только появилась султанша-мать, входные двери тут же распахнулись настежь. Евнухи подхватили ее под руки. «Добро пожаловать!» — сказали они и повели ее наверх. Там ее встретили невольницы словами: «Пожалуйте, пожалуйте!» У дверей в покои девушки султаншу-мать поджидала нянюшка Гюльбой, она поцеловала полу ее одежды и приняла Коран из ее рук. Девушка сошла с трона, встретила гостей у порога, усадила их в почетный угол, стала расспрашивать о здоровье. Потом девушка взяла Коран у нянюшки, поцеловала его и положила на возвышение. Спустя немного времени султанша-мать сказала:
— Доченька, я приехала, чтобы по милости Аллаха посватать тебя за своего сына. Мой сын хорошего дома, случись завтра что-нибудь с его отцом, и он взойдет на престол, станет падишахом. Что ты на это скажешь?
— Султан-ханым, я не могу дать вам ответ, не спросившись у своего отца-дервиша. Если не забуду, вечером спрошу его разрешения, — отвечала девушка.
— Непременно спроси, доченька, постарайся не забыть.
— Да, знаете, сколько у меня забот в голове, могу и забыть, — отвечала девушка.
Султанша-мать вновь и вновь ее умоляет, просит, чтобы она поговорила с отцом-дервишем. Потом султанша-мать сказала: «До свидания», вышла из дома девушки и уехала.
На этот раз султанша-мать вернулась домой с радостным лицом и сказала сыну:
— Сегодня меня приняли очень любезно. — И рассказала сыну все, как было.
На следующий день султанша опять поехала в дом к девушке, и снова ее встретили с почетом.
— Доченька, ты поговорила со своим отцом-дервишем? — спросила султанша.
— Да, я ему сказала, и он принимает ваше предложение, но с тремя условиями. Первое — ваш сын войдет в нашу семью приемным зятем; второе — пусть он зарежет своего попугая; третье — в брачную ночь я должна съесть голову попугая, а ваш сын — его сердце.
Султанша-мать стала раздумывать:
— Доченька, у нас ведь единственный сын, как же мы можем отдать его в приемные зятья? И попугай у него — очень ценная птица, нелегко ему будет пожертвовать им.
— Если вы не согласитесь, то больше не приезжайте беспокоить нас, — ответила на это девушка.
Султанша-мать поднялась с места и ушла. А шахзаде ждет не дождется свою мать у дверей дома:
— Ну, матушка, какие новости?
— Условия такие, сынок, что выполнить их невозможно.
— Что может быть невозможного? Скажи, какие это условия, матушка…
Мать передала ему слова девушки.
— Что же тут особенного, матушка, ведь не умру же я оттого, что стану приемным зятем? А попугай — разве это не просто птица? Пусть станет жертвой… После того как девушка съест его голову, а я — его сердце.
И вот на следующий день начинается свадьба на сорок дней и сорок ночей. В сорок первый день невеста в златотканом покрывале ждет у дверей. В это время старик-дервиш открывает шкаф, вынимает оттуда золотой таз и режет попугая. Голову попугая он дает съесть новобрачной, а сердце — зятю. Затем он достает из шкафа два мраморных умывальника, один из них ставит в одном углу, второй — в другом. Окунув палец в кровь попугая, старик-дервиш проводит черту наверху каждого умывальника, и тут из одного умывальника начинает капать золото, а из другого — серебро.
— Доченька, — объяснил после этого старик-дервиш, — тем, кто сюда придет и скажет: «Ради воли Аллаха», давайте ковш золота, а тем, кто произнесет: «Ради души Хабибуллаха» 3,— ковш серебра.
Затем дервиш погладил девушку и юношу по спине, пожелал: «Будьте счастливы, дети мои, я свой долг исполнил. Больше вы меня не увидите» — и исчез…
Тут девушка сбросила свое покрывало, стала рвать на себе волосы, кричать: «О боже, мой батюшка-дервиш!», плакать и биться.
Что поделаешь… С тех пор прошло время, все забылось.
Шахзаде и его жена жили счастливо. Каждый понедельник двери дворца открывались, девушка натягивала занавес в одном углу и усаживалась за ним, а юноша садился в другом углу. К ним приходили люди, и тому, кто говорил: «Ради воли Аллаха», они давали ковш золота, а тому, кто произносил: «Ради души Хабибуллаха», — ковш серебра. И так получилось, что в этой стране совсем не осталось бедных. Каждый сделал порог своего дома из серебра, а двери покрыл золотом.
Пусть они там так и живут, а мы перейдем к падишаху Стамбула…
Египетский султан начал против падишаха Стамбула большую войну. Годами продолжалась эта война. Однажды стамбульский падишах со своим дядькой пошли в баню. Пока они мылись в бане, египетское войско захватило Стамбул. Стали искать падишаха, а падишах со своим дядькой убежали из бани совсем голые… Они направились к той горе, где дядька оставил девушку. Падишах и его дядька брели из края в край, от селения к селению, и в одном из них кто-то им сказал:
— Эй, отец! Что вы тут нищенствуете? Вот там, в стольких-то днях пути отсюда, находится город. В нем живут шахзаде и султанша. Тому, кто говорит: «Ради воли Аллаха», они дают ковш золота, а тому, кто произносит: «Ради души Хабибуллаха», дают ковш серебра. Идите туда.
Падишах и его дядька отправились в ту страну.
Вошли они во дворец, и девушка сразу узнала своего отца и дядьку. Она тут же приказала:
— Скорее отведите их в баню. Одного из них оденьте в одежды падишаха, а другого — в одежды везира и приведите сюда.
Падишах и его дядька задрожали от страха: «Что же с нами будет?»
Слуги отвели их в баню, после мытья одели и привели в покои девушки. Тотчас же султан-ханым вышла из-за занавески, знаком показала шахзаде, чтобы он тоже встал со своего места, и бросилась обнимать дядьку, целовать ему руки.
— Это мой спаситель, мой дядька, — говорила она шахзаде, — а это обуянный гордостью падишах — мой отец. Когда-то я увидела сон, мне приснилось, что мой отец лишился трона, претерпел множество бедствий и снова стал падишахом своей страны с моей помощью. Как только я ему рассказала свой сон, он разгневался и приказал палачам убить меня. Но мой дядька упал к ногам палачей, которые привели меня на вершину горы, чтобы убить, отдал им все, что имел, и заставил их освободить меня. Я до самой своей смерти останусь благодарна моему дядьке. Но ведь и этот — мой отец, и, конечно, я должна его простить.
После этого девушка сказала шахзаде:
— У меня к тебе вот какая просьба: пошли войско, освободи Стамбул от врага, верни моему отцу его престол.
Падишах Йемена тотчас же отдал приказ, собрал войско… В короткое время Стамбул стал свободным от египтян.
Старый падишах Стамбула, видя, как исполняется все, что его дочь видела во сне, не знает, как добиться того, чтобы она его простила.
— Ах, доченька моя! Я совершил большую ошибку, — сказал он.
Простившись со своей дочкой и зятем, он возвратился в Стамбул и сел на свой престол.
Те — там, а эти — тут жили счастливо до самой смерти.
Они достигли цели своих желаний, а мы залезем на кровати.
То ли было, то ли не было. Жили три сестры. Они пряли пряжу, продавали ее и этим кормились.
Однажды падишах той страны спросил:
— Дядька, есть ли такой, кто не боится меня?
— Мой падишах, да откуда же ему взяться? — сказал дядька.
— Я хочу проверить.
— Хорошо, мой падишах, давай проверим, — согласился дядька.
Тогда падишах предложил:
— Прикажем глашатаям выкликать: «Падишах повелевает сегодня ночью никому не зажигать огня!» Потом пойдем и посмотрим, боится меня кто-нибудь или нет.
Короче говоря, стали глашатаи выкликать: «Приказ падишаха! В эту ночь никто не должен зажигать огня!»
Наступила ночь. Падишах и его дядька вышли на улицу и стали обходить город. Всюду темно. Наконец подошли они к какому-то старому дому и заметили, что сквозь щели двери виднеется свет. Подошли они еще ближе, заглянули в щель — в комнате горит свет, сидят три девушки, прядут шерсть, ткут ткань и разговаривают.
Спустя некоторое время одна из девушек говорит:
— Ах, если бы падишах на мне женился, я бы соткала ему шатер… Такой шатер, что внутри него уселось бы все войско падишаха да еще одна сторона шатра осталась бы свернутой.
Тогда другая девушка сказала:
— Помилуй, что тут особенного? Если бы падишах женился на мне, я бы соткала ему скатерть. Да такую, что все его воины уселись бы вокруг нее и одна сторона скатерти осталась бы свернутой.
А самая младшая девушка сказала:
— Да что тут такого? Если бы падишах женился на мне, я родила бы ему мальчика и девочку с золотыми локонами.
Падишах сделал на этом доме отметку и вернулся к себе во дворец.
На следующий день падишах посылает людей, с божьей милостью сватается к старшей сестре, устраивает свадьбу, пир и приводит молодую во дворец. Живут они так два дня, три дня, наконец падишах говорит своей жене:
— Не так давно ты кое-что обещала, собиралась соткать мне такой-то шатер.
— Помилуй, мой падишах, — отвечала девушка, — нужно ли это при таких-то дворцах? То было слово, сказанное за прялкой…
Только девушка это произнесла, как падишах пришел в ярость и приказал:
— Отправьте ее на кухню, пусть чистит лук!
Девушку послали на кухню чистить лук.
А падишах теперь женится на средней сестре и приводит ее во дворец. И вот живут они два дня, три дня, наконец падишах ее тоже спрашивает:
— Ты ведь не так давно кое-что обещала, собиралась соткать мне такую-то скатерть. Так где же она?
— Помилуй, мой падишах, — отвечала девушка, — стоит ли сейчас об этом думать? То слово было сказано за прялкой и улетело.
Падишах снова впал в ярость, позвал своих людей и приказал им:
— Отправьте и ее на кухню, пусть чистит чеснок!
Среднюю сестру тоже послали на кухню к ее старшей сестре чистить чеснок.
Доходит очередь до младшей сестры. Устраивают свадьбу, приводят младшую девушку во дворец.