Юноша промолчал. Тогда девушка стала всячески его ласкать… Но юноша и тут не издал ни звука, сидел все так же, нахмурив брови, как ни в чем не бывало. Тогда девушка спросила:
— Ты голоден, мой господин?
— Конечно, человек с дороги голоден.
Как только юноша это произнес, девушка хлопнула в ладоши и воскликнула: «Дели-Гюджюк!» Чей-то голос ответил: «Слушаюсь!» Снова раздвинулась стена, и вошел некто ростом с пядь в колпаке с аршин. «Слушаюсь!» — сказал он и остановился, скрестив на груди руки в знак почтения.
— Скорей приготовь господину поесть! — приказала девушка.
В тот же миг Дели-Гюджюк исчез и возвратился, держа поднос с едой. Юноша сел и как следует наелся, а потом снова забился в свой угол и сидит там, нахмурив брови.
— Господин мой, ты хочешь спать? — спросила девушка.
— Конечно, как же человеку с дороги не хотеть спать?
Девушка опять зовет Дели-Гюджюка:
— Скорей, — говорит она, — приготовь господину постель.
В тот же миг Дели-Гюджюк приготовил постель из птичьего пуха. Юноша встал, разделся и лег в постель. Девушка тоже разделась и легла в постель, прижимаясь к груди юноши. Но шахзаде повернулся к ней спиной: мол, устал — и заснул, похрапывая. Сколько его ни умоляла девушка: «Господин мой, ты обиделся на меня? Повернись ко мне лицом…», все бесполезно. Юноша не пошевельнулся и продолжал крепко спать, повернувшись к ней спиной.
Когда наступило утро, юноша проснулся, встал, помыл лицо и руки, оделся. Тут проснулась и девушка, подошла к нему, взяла его за руки и сказала:
— Будь навечно моим братом. Кто бы сюда ни приходил до сегодняшнего дня, все не давали мне покоя — приставали ко мне. И Дели-Гюджюк душил их. Но ты на других непохож, умеешь владеть собой. Поэтому я сделаю доброе дело — отдам тебе Дели-Гюджюка, будете товарищами.
Юноша рассказал девушке, что он сын падишаха, и они попрощались. Девушка вошла в расщелину стены и исчезла.
А юноша поднялся наверх, стал одеваться-снаряжаться, заканчивать дорожные приготовления. Спустился он вниз — и что же увидел? Возле двери караван-сарая приготовлено ложе для обмывания покойника и гроб. Тут же стоят ходжа, имам, жители деревни. Увидели они юношу и застыли в изумлении, потом начались расспросы: «Что тут было? Что произошло? Что случилось?»
Юноша им отвечал:
— Ну что должно было случиться? Ничего не случилось…
С этим он и уехал. Через некоторое время в пути он сказал сам себе: «Девушка в караван-сарае говорила, что отдаст мне Дели-Гюджюка. А ну-ка попробую позвать его, не объявится ли он?» И юноша, не слезая с коня, крикнул:
— Дели-Гюджюк!
— Слушаюсь, — тут же ответил голос.
— Где ты? Иди сюда, садись позади меня на коня.
— Ну что ты, мой шахзаде, между подковой и гвоздем мне удобнее, чем тебе на коне. Ты не беспокойся.
Так некоторое время они продолжали свой путь, потом Дели-Гюджюк и говорит:
— Сейчас мы приедем в Йемен и остановимся в том караван-сарае, какой я тебе укажу.
И вот прибывают они в Йемен, заезжают в несколько караван-сараев, но ни один из них Дели-Гюджюку не понравился. Наконец в каком-то отдаленном квартале они обнаружили старый, полуразвалившийся караван-сарай, там и остановились, Дели-Гюджюк сказал юноше:
— Ты пойди погуляй по всему Йемену1, а я постерегу нашу комнату.
И юноша целую неделю с утра до вечера бродил по всему Йемену. Потом Дели-Гюджюк ему и говорит:
— Ну, теперь позволь и мне пару дней погулять.
Погулял он два дня, возвратился в караван-сарай и говорит:
— Мой шахзаде, что ты видел в Йемене?
— Караван-сараи, бани, лавки, базары, фабрики — все видел, — ответил юноша.
— А дворец падишаха ты видел? — спросил Дели-Гюджюк.
— Видел снаружи.
— Во дворце живет султанша. Ее ты видел?
— Нет, не видел.
— Эх, вот кого как раз и стоит посмотреть в здешнем городе Йемене! Такая красивая девушка, просто самая прекрасная в мире!
— Даже красивее той девушки, что живет в твоем караван-сарае?
— Настолько красивее, что та не смеет этой и воду на руки слить.
— Послушай, Дели-Гюджюк, — сказал юноша, — если это правда, то устрой так, чтобы я хоть раз увидел эту девушку.
— Ладно, — отвечал Дели-Гюджюк. — Завтра после вечернего намаза подъезжай к воротам сада, что позади дворца. В это время ворота открывают. Султанша очень любит цветы, у нее в саду их множество. Каждый вечер она посылает в горы сорок своих невольниц собирать цветы. Как только ворота откроются и рабыни выйдут, ты въезжай в сад на коне, потом ударь его плетью и конем вытопчи весь сад. Султанша не выдержит, высунется из окна, и ты сможешь наглядеться на нее вдосталь.
— Ладно, — ответил юноша и после вечернего намаза отправился ко дворцу падишаха, как сказал ему Дели-Гюджюк.
Въехал шахзаде в ворота сада, только ударил плетью своего коня, как тот сразу же вытоптал весь сад, на который и просто глядеть-то жалко было. Девушка высунулась из окна и закричала:
— На помощь! Скорей! Какой-то сумасшедший ворвался в мой сад. Ах, пропали мои цветы!.. Перебиты мои цветочные горшки!..
А шахзаде в это время разглядывал девушку вволю. Она оказалась так красива, что шахзаде тут же влюбился в нее всей душой и сердцем. Вернулся он в караван-сарай и говорит:
— Послушай, Дели-Гюджюк, я так недолго видел девушку, мне этого недостаточно. Вот бы каким-нибудь способом перенестись к ней!
— Потерпи, мой шахзаде, — ответил Дели-Гюджюк.
Наступила ночь. И Дели-Гюджюк сказал шахзаде:
— Садись мне на спину.
Посадил он юношу себе на спину и приказал:
— Зажмурь глаза.
Юноша закрыл глаза, а Дели-Гюджюк говорит:
— Открой глаза.
Открыл юноша глаза, и оказалось, что он перед дворцом падишаха. А у ворот дворца стоят два огромных льва. Они стерегут султаншу.
Тут Дели-Гюджюк подсунул львам под нос пучки сонной травы, и львы заснули. Шахзаде и Дели-Гюджюк прошли к внутренним дверям. А их стерегут два палача. Дели-Гюджюк вонзил каждому в грудь по стегальной игле, и палачи упали, потеряв сознание. Подвел Дели-Гюджюк юношу к постели султанши и сказал:
— Мой шахзаде, я ухожу, а ты развлекайся тут. Утром я вернусь за тобой.
Шахзаде разбудил султаншу, и они провели время до утра в веселье и забавах.
Наступило утро, и султанша заснула глубоким сном. Возвратился Дели-Гюджюк и увел с собой шахзаде. Он вытащил из груди палачей иглы, убрал у львов из-под носа траву. Затем посадил шахзаде себе на спину, и они оттуда исчезли.
Так повторялось три дня: каждую ночь в комнату султанши приходил юноша, и султанша не понимала, во сне это происходит или наяву. А утром, когда она засыпала, он удалялся.
На третий день девушка обратилась к своему отцу с письмом: «Батюшка, помоги мне. Уже три ночи что-то со мной происходит: кто-то ко мне является. Ни палачи, ни львы у ворот не могут его остановить. Отыщи против этого какое-нибудь средство».
На следующую ночь к дверям покоев султанши ставят самых могучих палачей, а у наружных ворот — самых свирепых львов.
Они там готовятся, а тут шахзаде говорит Дели-Гюджюку:
— Послушай, Дели-Гюджюк, я беспокоюсь. Будет лучше, если ты доставишь девушку сюда.
Дели-Гюджюк на этот раз взвалил девушку себе на спину и принес ее в караван-сарай. Снова юноша с девушкой веселились и развлекались всю ночь до утра, а утром, едва только девушка заснула, Дели-Гюджюк отнес ее во дворец и уложил в постель в ее комнате.
Девушка от всего этого приходит в полную растерянность и снова пишет своему отцу письмо: «Мой батюшка, ради любви к Аллаху, отыщите какое-нибудь средство избавить меня от нынешнего положения. Этой ночью я оказалась в полуразрушенном караван-сарае и провела ночь с тем же юношей. Утром открыла глаза и увидела, что я в своей комнате».
И вот во дворце уже собрался меджлис, и там стали говорить: «Ради Аллаха, нужно же отыскать какое-нибудь средство от этой напасти с девушкой!..» Все думают, размышляют, и тут один из везиров предлагает:
— Мой падишах, дадим султанше хну, пусть она зажмет ее в руке и, оказавшись ночью в воротах того караван-сарая, размажет пятерней хну по воротам.
— Хорошо придумано, — сказали все.
И вот султанше велели зажать в ладони горсть хны и приказали: «Размажь эту хну на воротах караван-сарая, в который попадешь».
Вечером девушка улеглась в постель настороже, думая: «Кто же за мной придет? Кто меня заберет?» Но постепенно ее стала охватывать дремота, и она впала в забытье.
Вдруг открывает девушка глаза и видит, что находится прямо у ворот караван-сарая. Она тут же дотрагивается до ворот пятью пальцами, намазанными хной.
Одним словом, опять юноша и девушка провели ночь в забавах. А утром, когда девушка заснула, Дели-Гюджюк стал ее выносить из караван-сарая и неожиданно увидел на воротах отпечаток пятерни, намазанной хной. Он рассмеялся и сказал:
— Пусть везде — сколько ни есть в Йемене караван-сараев, бань, домов, лавок, вплоть до дверей во дворце падишаха, — будут отпечатки пяти пальцев, намазанных хной.
В тот же день люди падишаха вышли искать ворота, окрашенные хной, и увидели, что повсюду вокруг видны следы пальцев, намазанных хной.
И вот снова собрался меджлис. На этот раз другой везир предложил:
— Мой падишах, прикажите сделать маленький флажок. Пусть султанша тайно воткнет его над воротами караван-сарая, в который попадет.
С этим предложением все согласились и дали султанше такое наставление.
В ту же ночь султанша, открыв глаза снова перед воротами караван-сарая, незаметно воткнула в щель ворот маленький флажок, который был у нее в руке.
Утром Дели-Гюджюк, вернувшись после того, как он отнес девушку в ее комнату, увидел над воротами караван-сарая маленький флажок. Он засмеялся и сказал:
— Пусть повсюду — сколько ни есть в Йемене караван-сараев, бань, домов, лавок — будут воткнуты маленькие флажки. Да еще один — на ночном колпаке падишаха…
В это же утро, когда люди падишаха отправились искать, где находится караван-сарай с флажком, оказалось — фр-фр-фр-фр! — все вокруг украшено флажками. Падишах тут говорит: