— Дочь моя, оказывается, нет такого места, которое ты не посетила бы в эту ночь, вплоть до верхушки моего колпака! Ну как я сыщу твоего недруга?
Снова собрался меджлис, и везиры сказали:
— О наш падишах, нет никакого средства избавить султаншу от ее напасти. Давайте велим глашатаям выкликать, чтобы объявился тот, кто совершал все эти дела. Может быть, он откликнется.
Стали глашатаи кричать:
— Пусть явится тот, кто каждую ночь уносил и возвращал назад дочь падишаха, кто бы он ни был! Падишах с божьей милостью отдаст свою дочь за него замуж.
Тогда Дели-Гюджюк сказал юноше:
— Ступай и скажи: «Это я — тот человек».
— Помилуй, Дели-Гюджюк, зачем навлекать беду на мою голову?
— Ничего не случится. Я найду средство тебе помочь. Не бойся. Иди.
Юноша пришел к падишаху и сказал:
— Мой падишах, это я уносил и возвращал назад твою дочь.
Падишах тут же впал в ярость.
— Ах, подлец! — воскликнул он. — И ты даже не постыдился явиться ко мне!
Тотчас же падишах позвал своих палачей и приказал:
— Хватайте его!
Палачи схватили юношу, связали ему руки-ноги и бросили в темницу.
Снова велели глашатаям выкликать:
— Нашелся человек, который беспокоил дочь падишаха. Он будет казнен в таком-то месте. Пусть все соберутся!
И вот уже гремят барабаны, трубят трубы…
Вывели юношу, повели к месту казни. А Дели-Гюджюк принял облик обычного человека. Вообще-то на самом деле он был красивым человеком, мужем девушки из караван-сарая… Когда он хотел, уменьшался в размере, становился Дели-Гюджюком…
В то время, когда юношу вели казнить, Дели-Гюджюк брился у цирюльника. А этот цирюльник то водил бритвой по оселку, то подбегал к окну… Тогда Дели-Гюджюк не выдержал и сказал:
— Душа моя, если ты собираешься меня брить, то брей! А если на улице происходит такое, на что стоит посмотреть, тогда скажи, мы тоже поглядим.
— Помилуй, господин! — отвечал цирюльник. — Нашелся виновник злоключений дочери падишаха. Прости, я из-за этого взволнован.
— Ах вот как! Ну что же, тогда пойдем вместе посмотрим.
Цирюльник тотчас же закрыл свою лавку, и они вместе с Дели-Гюджюком вышли на улицу.
А там — барабаны, трубы, столпотворение… Построена виселица…
И как раз в тот самый миг, когда на шею юноше должны были вот-вот накинуть веревку, Дели-Гюджюк расстался с цирюльником. По дороге он нашел кость — коленную чашечку коровы, пошептал, подул на нее, и эта кость превратилась в огромный фирман, а на нем в четырех-пяти местах — печать падишаха. Дели-Гюджюк тотчас же предстал перед палачами и сказал:
— Вот фирман падишаха. Прочитайте его.
Палачи стали читать фирман, а в нем написано: «Юноша, которого вы схватили, невиновен. Я его помиловал. Пусть будет моим приемным сыном».
Палачи отпустили юношу. Дели-Гюджюк и следом за ним шахзаде направились в караван-сарай. По дороге юноша и говорит:
— Ей-богу, Дели-Гюджюк, я очень испугался.
— Я всегда спасу тебя, — ответил тот.
На следующий день глашатай объявил новый приказ падишаха: «В прошлый раз произошла ошибка. Кто бы ни был тот молодец, который похищал из дворца дочь падишаха, он прощен. Пусть явится к падишаху».
Однако падишах от ярости не спал всю ночь…
Дели-Гюджюк снова сказал юноше:
— Ну иди! Предстань перед падишахом и не бойся. Пока у тебя есть я, никто ничего тебе не сделает.
Юноша опять пошел к падишаху, предстал перед ним и говорит:
— Мой падишах, вот я.
И вновь падишах не сдержал своего слова:
— Ах ты, негодяй, — закричал он, — и не стыдно тебе являться ко мне?! На этот раз я не буду передавать тебя палачам, а убью собственной рукой.
Падишах схватил юношу за шиворот, вынул свой кинжал и вот-вот вонзит его в юношу. Но тут поднятая рука падишаха застыла в воздухе.
— Скорее дайте мне мой револьвер! — закричал он.
И вот уже пистолет в руке падишаха, но в это время рука падишаха скрючивается.
«Ну отомщу ему хоть пинком ноги», — решает падишах и хочет ударить юношу ногой. Но только он поднял ногу, как она тоже застыла в воздухе. Тут уж падишах позвал на помощь. В это мгновение появился Дели-Гюджюк и сказал:
— Мой падишах, все эти дела совершал не этот юноша, а я. А он — сын египетского падишаха. И ты должен по воле Аллаха отдать за него свою дочь. Иначе тебе будет еще хуже, чем сейчас.
— Пощади! Отдам! — стал умолять падишах. — Пусть этот юноша будет счастлив, только верни мои руки и ноги в прежнее состояние.
С божьей милостью в тот же миг руки и ноги падишаха пришли в обычное состояние.
И вот уже устраивают свадьбу на сорок дней и сорок ночей, и шахзаде становится мужем дочери падишаха.
В ту же ночь Дели-Гюджюк сказал:
— Мой шахзаде, прощай! Моя служба кончилась. Да благословит вас Аллах! Но впредь, как только тебе придется туго, позови меня: «Дели-Гюджюк!», и я поспешу к тебе на помощь.
После этого Дели-Гюджюк вышел и исчез из виду…
Шахзаде и султанша пожили там несколько дней, а потом послали к египетскому падишаху гонца с известием: «Шахзаде прибудет к вам с дочерью йеменского падишаха».
Тут в стране отца юноши началось веселье, оживление. Шахзаде и султаншу встретили толпы людей. И теперь уже здесь устраивают свадьбу на сорок дней и сорок ночей.
Они достигли цели своих желаний, достигнем и мы нашей цели.
С неба упали три яблока, одно — для меня, другое — для того, кто рассказал сказку, третье — для Сыдыки-ханым 2.
То ли было, то ли не было. В давние времена, когда решето было в соломе, жил сапожник Мехмед-ага. Каждый день он рубил в горах поленья, приносил их домой и делал из них красивые деревянные сандалии. Потом он сандалии продавал и тем кормилец.
Однажды Мехмед-ага опять пошел в горы, и, когда рубил поленья, ему попалась очень красивая колода. Мехмед-ага взял ее и вернулся домой. А дома решил: «Может быть, когда-нибудь буду делать особые сандалии, для дворца, тогда это полено пригодится» — и поставил колоду за дверью.
Как-то раз утром Мехмед-ага ушел на базар, чтобы продать сделанные сандалии. В доме никого не оставалось… И вдруг стоявшая за дверью колода — крак! — распалась надвое, из нее вышла девушка, прекрасная, как четырнадцатидневная луна. Девушка три раза хлопнула в ладоши и позвала:
— Девушки, девушки, выходите наружу!..
Из колоды появились еще четырнадцать девушек, одна прекраснее другой. Волосы у них доставали до земли. Выйдя из колоды, они встали кольцом вокруг своей госпожи. Она сказала им, какие дела они должны выполнить, и девушки, рассыпавшись по дому, исполнили ее приказания: вымели и вычистили дом, повсюду расстелили атласные шелка красного цвета, приготовили множество разных яств. К вечеру красавица снова три раза хлопнула в ладоши, позвала: «Девушки, девушки…», и те вновь встали кольцом вокруг нее. Госпожа отдала приказание, и девушки вошли в колоду. Последней, волоча по полу свои золотистые волосы, в колоду вошла красавица, и колода захлопнулась.
Наступил вечер. Вернулся домой сапожник Мехмед-ага, отпер большим ключом дверь, вошел, смотрит — а дом не его. Мехмед-ага выскочил из дома и пошел прямиком в кофейню на углу.
— Соседи, — сказал он там, — я потерял свой дом. Помогите мне его найти…
— Ты что, спятил? — удивились в кофейне люди. — Совсем ума лишился?
Соседи отвели Мехмеда-агу к нему домой, а он зашел туда боязливо и все приговаривал:
— О Аллах, что же мне теперь делать? Это не мой дом. А вдруг придет хозяин?
Потом Мехмед-ага подумал: «Ну ладно, если хозяин придет, я скажу, что меня привели сюда стражники. Ведь не убьют же за это меня…» — и немного приободрился. Он съел по кусочку от каждого кушанья, лег спать под атласными одеялами, но так и не сомкнул глаз, еле дождался утра. Едва-едва рассвело, Мехмед-ага поскорей убежал из дома.
Ну пусть уходит…
Утром колода опять — крак! — распалась надвое, из нее вышла девушка, словно четырнадцатидневная луна. Она позвала других девушек, они тоже появились из колоды и окружили свою госпожу. А та им снова приказала:
— Девушки, девушки, выметите дом и сегодня постелите кругом все зеленое.
И вот дом выметен, вычищен, повсюду разостланы зеленые атласные шелка, приготовлены новые яства. Под вечер красавица опять хлопнула в ладоши и позвала: «Девушки, девушки!..» Те образовали кольцо вокруг своей госпожи, а затем по ее приказу вошли в колоду, и та — крак! — закрылась.
Наступил вечер. Мехмед-ага вновь открыл свою дверь огромным ключом, вошел — и что же увидел? На этот раз дом был совсем другой: устлан зеленым атласом, на столе — самые разные кушанья… Мехмед-ага опять растерялся, закрыл дверь и отправился прямиком в кофейню квартала.
— Соседи, — сказал он там, — со мною что-то происходит, я снова потерял свой дом…
— Послушай, Мехмед-ага, уж не помешался ли ты? — удивились люди.
Приятели Мехмеда-аги вместе со стражниками отвели его домой. Сапожник Мехмед-ага с опаской вошел в дом, боязливо съел по кусочку от каждого из кушаний. «Если придет хозяин дома, я скажу, что меня привели стражники, выпутаюсь как-нибудь…» — думал он, стараясь успокоиться, но еле дождался утра.
Утром Мехмед-ага поднялся, стукнул дверью, притворившись, будто он вышел на улицу, а сам спрятался в чулане для угля под лестницей и стал в щелку следить за тем, что происходит в доме.
Прошло немного времени, и вдруг Мехмед-ага увидел, что колода — крак! — раскололась надвое и из нее вышла девушка, прекрасная, как четырнадцатидневная луна. Мехмед-ага был поражен этим. Тотчас же Самая-Прекрасная-в-Мире хлопнула в ладоши, следом за ней появились еще четырнадцать девушек, одна красивее другой. Та, что вышла первой, приказала:
— Девушки, девушки, подметите, вычистите дом, постелите всюду розовый атлас.
Девушки сразу рассыпались по дому, все вокруг устлали розовым атласным шелком, приготовили яства. Дом был выметен и вычищен… Ближе к вечеру красавица вновь хлопнула в ладоши и позвала: «Девушки, девушки!» Те встали в кольцо вокруг своей госпожи, а потом по очереди вошли в колоду. В тот самый миг, когда Самая-Прекрасная-в-Мире, волоча по полу свои волосы, собиралась последней войти в колоду, сапо