жник Мехмед-ага схватил ее за руку.
— Кто ты: джинн или другой какой дух? — спросил он.
— Я не джинн, я дочь падишаха пери.
И вот девушка позвала своих четырнадцать невольниц и отдала их в услужение Мехмеду-аге. А сама вышла замуж за Мехмеда-агу, устроила прекрасное свадебное торжество. Так они и зажили вместе…
Пришел день, и весть о красоте этой девушки достигла ушей тамошнего падишаха. Он вознамерился взять девушку в жены своему сыну.
Падишах послал людей и велел Мехмеду-аге явиться во дворец. Беднягу притащили к падишаху за шиворот.
— Говорят, — сказал падишах, — у тебя живет Самая-Прекрасная-в-Мире, словно четырнадцатидневная луна, и у нее есть четырнадцать невольниц. Либо ты приведешь ее во дворец, либо выполнишь с точностью то, что я от тебя потребую. Если не сделаешь, как я сказал, твоя шея будет в руках палача.
Что делать? Мехмед-ага спросил падишаха, каковы его условия. Падишах ответил:
— Первое условие такое: ты должен добыть мне ковер, который покроет все земли, что видят мои глаза.
Мехмед-ага пришел домой задумчивый. Жена, заметив, что он чем-то озабочен, спросила:
— Что за печаль у тебя?
И Мехмед-ага рассказал все, как было:
— Я должен или отдать тебя падишаху, или добыть ковер. Иначе пропадет моя голова.
Тогда девушка ответила:
— Да что тут думать? Иди сейчас же к тому месту на горе, где взял мою колоду. Там увидишь большую скалу. Возьми эту плеть, ею ударишь по скале. Из нее выйдет арап. Не бойся его: это мой дядька. Скажешь ему, что тебе нужно, и он принесет.
Мехмед-ага обрадовался и тотчас отправился в горы. Подошел он к подножию скалы, у которой взял тогда колоду, и ударил изо всех сил плетью по камню. Из скалы показался арап — одна губа у него была на земле, другая — на небе — и спросил:
— Что тебе угодно, мой лев?
Тогда Мехмед-ага сказал:
— Привет тебе от султан-ханым. Достань нам большой ковер, мы хотим постелить его дома.
— Обожди минутку, — проговорил арап.
Он ушел, но вскоре вернулся с ковром. А этот ковер, несмотря на свою величину, был такой легкий, такой легкий…
Мехмед-ага взвалил ковер на спину и сразу же направился к падишаху.
Очень удивился падишах величине ковра, а также тому, что Мехмед-ага добыл его и доставил во дворец.
— Теперь, — сказал падишах, — выполни мое второе требование: хотя сейчас время зимнее, достань мне такую корзину летних фруктов, чтобы все обитатели дворца ели их, ели и не могли прикончить.
Снова Мехмед-ага пришел домой, понурившись. Самая-Прекрасная-в-Мире спросила его:
— Мехмед-ага, в чем дело, что у тебя за горе?
Тут Мехмед-ага рассказал ей о приказе падишаха. А девушка ответила:
— Милый мой, да разве это горе? Ступай опять в горы, к той скале, откуда ты взял мою колоду, ударь по скале три раза, появится мой дядька, и ты расскажи ему, что тебе нужно. Дядька найдет выход из положения.
Мехмед-ага побежал в горы. Он трижды ударил плетью по скале, появился арап — одна губа у него была на земле, другая — на небе.
— Что тебе угодно, мой лев? — спросил арап.
А Мехмед-ага ему ответил:
— Султан-ханым требует корзину летних плодов.
— Обожди минутку, — сказал арап и удалился.
Спустя немного времени арап вернулся с корзиной и отдал ее Мехмеду-аге. А тот, схватив корзину, тотчас же побежал во дворец.
Взглянул падишах — и что же увидел? Перед ним всевозможные фрукты, что бывают только в летнее время. Падишах начал их есть и дал обитателям дворца, но сколько ни брали плодов с одной стороны корзины, как тут же с ее другой стороны появлялись новые: невозможно было их исчерпать…
Короче говоря, падишах очень изумлялся этому, но в конце концов сказал Мехмеду-аге:
— Первые два из моих требований ты выполнил, осталось последнее. Если выполнишь и его, я оставлю тебе твою жену. Но это будет потруднее. Ты должен доставить мне новорожденного ребенка, который сможет беседовать со мной, стоя в почтительной позе.
Услышав эти слова, Мехмед-ага погрузился в мрачные раздумья… Чтобы новорожденный ребенок разливался соловьем — где взять такого?
Ну ладно. Пришел Мехмед-ага домой. Когда Самая-Прекрасная-в-Мире увидела мужа в глубокой задумчивости, она спросила:
— Что случилось?
Мехмед-ага рассказал:
— Падишах потребовал доставить ему новорожденного ребенка, да такого, чтобы мог стоять перед ним в почтительной позе и беседовать. Возможно ли такое?
— Не беспокойся об этом, — ответила девушка, — моя сестра должна родить. Если она еще не родила, то это вскоре случится. Иди вновь к подножию скалы, где ты нашел мою колоду, трижды ударь плетью по скале, выйдет мой дядька, ты расскажи ему, что тебе нужно.
Мехмед-ага побежал в горы. Он трижды ударил плетью по скале, появился арап — одна губа у него была на земле, другая — на небе — и спросил:
— Что тебе угодно, мой лев?
— Привет от моей султанши, — ответил Мехмед-ага, — она просит, чтобы ты принес ребенка ее сестры, который только что родился или должен сейчас родиться.
— Обожди несколько минут, — сказал дядька, — ребенок вот-вот родится.
Арап ушел и спустя немного времени возвратился, что-то держа в сложенных ладонях.
— Подставь свои руки! — приказал он Мехмеду-аге и положил ему в них ребенка.
Мехмед-ага из любопытства приоткрыл ладони, заглянул в них, а оттуда сразу же раздался голос:
— Дядюшка, куда ты меня несешь?
Тут Мехмед-ага направился во дворец, приплясывая от радости, и явился прямо к падишаху. Вытянув руки, он поставил на пол то, что у него было в ладонях. И вот новорожденный ребенок, стоя в почтительной позе в диване падишаха, спросил:
— Что вам угодно, мой падишах?
А падишах изумился этому да как заорет:
— Проваливай с моих глаз, озорник!
Тогда ребенок, рассердившись, воскликнул:
— Обратись в камень!
И падишах окаменел. А Мехмед-ага, радуясь своему избавлению от несчастий, вернулся домой.
Жители той страны очень любили Мехмеда-агу. И они полюбили его еще больше за то, что он избавил их от жестокого падишаха, и поэтому единодушно выбралй его правителем.
Мехмед-ага вступил на престол и приказал устроить празднество на сорок дней и сорок ночей.
Они достигли цели своих желаний, а мы залезем на кровати.
В давние времена жил богатый плотник. У этого доброго человека не было детей. Однажды стало ему особенно тоскливо, он сделал из дерева куклу в виде девушки, нарядил ее и посадил у окна. Плотник полюбил эту куклу, словно своего ребенка.
Как-то раз мимо дома плотника проезжал сын падишаха. Он увидел девушку у окна и влюбился в нее. Вернувшись во дворец, он попросил свою мать посватать за него девушку. Бедняга плотник с женой не знали, что ответить, и сказали людям, прибывшим от падишаха:
— Подумаем немного.
Стали плотник с женой думать, размышлять: «Как поступить? Объяснить, что девушка — неживая, что это кукла, — страшно. А вдруг сын великого падишаха разгневается, решит, что его обманули, и нам отрубят головы?»
На следующий день они сказали посланцам падишаха:
— Мы согласны выдать дочь за шахзаде, но с одним условием: пока девушка не войдет в брачные покои, никто не должен ее видеть.
Посланные падишахом люди доставили эту весть во дворец, и шахзаде согласился. Устроили свадьбу на сорок дней и сорок ночей и после свадебных торжеств за невестой отправили пышный экипаж.
А жена плотника была очень умная, она все время думала: «Что бы такое сделать, как нам спастись от этой напасти?» — и решила: «Возьму-ка я с собой тяжелый камень, привяжу его к кукле и, когда будем переезжать реку, сброшу куклу в воду. А уж когда она потонет, пусть ищут да попробуют найти!»
Плотник с женой нарядили деревянную куклу, всячески ее украсили. Никто ни о чем не подозревал, ведь никто, кроме матери, и не должен был видеть девушку. Сели они в карету. И как раз в то время, когда свадебный кортеж переезжал реку, жена плотника привязала к поясу куклы камень и быстро выбросила ее из окна кареты в воду. А потом подняла крик:
— Помогите скорее! Невеста упала в воду!..
Кортеж остановился. Ныряльщики принялись обшаривать реку. Искали тут и там, наконец одному из них попалась в руки чья-то коса. Он схватил ее, потянул — и вытащил девушку, прекрасную, как четырнадцатидневная луна… Принесли ее в карету. Жена плотника удивилась такому делу и очень обрадовалась. Невесту переодели и украсили. И свадебный кортеж снова тронулся в путь.
Прибыли они во дворец. Жена плотника проводила невесту в ее комнату и, посидев с ней немного, удалилась. Девушка тотчас заперла за нею дверь. Вечером пришел к двери шахзаде — а дверь на запоре… Стучал он, стучал, колотил, бил кулаком — все напрасно, дверь так и не открылась.
Тогда шахзаде стал просить:
— Дочь плотника, перестань упрямиться, не делай так, дочь плотника. Открой дверь, я пришел…
Что он ни говорил, как ни умолял, дверь не открылась ни вот на столечко. Шахзаде в гневе ушел.
Утром он явился к своей матери и сказал:
— Матушка, идите и посватайте для меня дочь великого везира.
И хотя мать уговаривала шахзаде немного потерпеть, он не послушался. И вот уже дочь великого везира входит во дворец как новобрачная.
На следующий день новая жена шахзаде подумала: «Пойду погляжу на прежнюю жену…» Она подошла к запертой двери, а та вдруг перед ней распахнулась. Смотрит новая жена: посреди комнаты сидит девушка, прекрасная, как пери, и золотыми нитями, которые она вытягивает из своих волос, вышивает на пяльцах.
Дочь плотника встала и пригласила гостью войти. После того как они спросили друг друга о здоровье и самочувствии, дочь плотника крикнула с того места, на котором сидела:
— Скорее свари и принеси кофе!
В тот же миг кофе оказался сварен и поставлен на подносе перед дочерью везира. Ну ладно, не будем затягивать… Стали они пить кофе, и девушка опять закричала: