— Слушаюсь, мой господин.
— Кто сварил эту похлебку?
— Твоя рабыня, моя дочь.
— Здоровья ее душе, света ее глазам, силы ее рукам, крепости ее коленям, благодати ее жизни!.. Эта похлебка разлилась по всем моим тремстам шестидесяти двум жилам… Наполните золотом суму этому мусорщику. Завтра опять хочу отведать такой похлебки, — сказал шахзаде.
Так мусорщик три дня подряд приносил шахзаде похлебку и получил за это три сумы золота. А мать шахзаде в это время приходила справляться о его здоровье. В первый день, когда явился мусорщик, шахзаде ответил:
— Матушка, мне сегодня лучше на одну треть.
Султанша-мать обрадовалась. На следующий день шахзаде сказал:
— Матушка, мне сегодня получше на три пятых.
— Благодарение богу, слава Аллаху! — воскликнула его мать.
На третий день шахзаде объявил:
— Матушка, сегодня мне лучше на восемь десятых.
Мать шахзаде снова принялась повторять: «Благодарение богу, слава Аллаху!..», а юноша прямо вспыхнул от гнева:
— Что толку в этих благодарениях богу?! Лучше бы ты спросила меня, чем это должно кончиться!
— А чем это кончится, сынок? — тут же спросила султанша-мать.
И юноша ей ответил:
— Меня вылечила похлебка мусорщика. Я хочу жениться на его дочери!
Мать шахзаде отправилась к падишаху, обо всем ему сообщила. Падишах на это сказал:
— Вот и ладно. Разве можно обманывать Аллаха? Мы дали слово. Мусорщик или кто другой, но мы возьмем его дочь в жены нашему сыну.
Известили об этом мусорщика. И вот уже празднуют свадьбу, заключают брак, разбрызгивают розовую воду, воскуряют благовония.
Все шло хорошо, вещи Аху-Мелек погрузили на верблюдов, отвезли во дворец падишаха, там сложили. Близился переезд девушки во дворец…
Однажды прежняя невеста шахзаде, его двоюродная сестра, стала умолять свою тетку:
— Найти бы какой-нибудь способ избавиться от Аху-Мелек…
А мать шахзаде думала о том же самом. Вот она и говорит Аху-Мелек:
— Давай, доченька, поедем на прогулку.
Мать шахзаде посадила девушку в экипаж, и они отправились в путь. В одном месте они сделали остановку, разбив шатры, и султан-ханым обратилась к Аху-Мелек:
— Посмотри, доченька, какой ясный, солнечный день, деревья в цвету, земля сухая. Выйди, пройдись немного.
Когда Аху-Мелек пошла прогуляться, они тотчас свернули шатры, погрузили их на верблюдов и уехали. Аху-Мелек оглянулась, смотрит: никого нет… Так она осталась одна в пустынном месте, беспомощна…
А шахзаде, увидев, что Аху-Мелек нет рядом с матерью, спросил, что случилось. Мать ему ответила:
— Оставь это, сынок, кто с улицы пришел, на улицу и уходит. Она ушла куда глаза глядят, мы ждали ее, ждали, но она так и не вернулась.
Теперь перейдем к Аху-Мелек.
Брела она по дорогам и добралась до какого-то города. Там она поменялась одеждой с чистильщиком обуви, приняла облик юноши. Потом Аху-Мелек выкрасила себе лицо в черный цвет и превратилась в арапа. И снова она пустилась в путь. Через некоторое время повстречался ей пастух, и она пошла к нему в подпаски. Стала Аху-Мелек пасти овец на вершине одной горы.
Как-то раз шахзаде отправился на прогулку. Он увидел в степи пастуха, который пас овец. Шахзаде стал беседовать с ним, разговорился, и пастух так пришелся по сердцу шахзаде, что он не хотел уже с ним расставаться. Время от времени шахзаде повторял пастуху:
— У тебя глаза, как у Аху-Мелек, вот только ты черный.
Больше шахзаде ничего не говорил, но взял пастуха с собой, привел во дворец. Шахзаде не хотел с ним разлучаться ни на минуту, даже спали они в одной постели.
Между тем сообщили об этом кривой девушке, невесте шахзаде. После того как Аху-Мелек ушла, за шахзаде снова собирались выдать его двоюродную сестру, она опять стала его невестой. И вот она потребовала:
— Я тоже не хочу расставаться со своим женихом.
Теперь с одного бока шахзаде ложился в кровать пастух, а с другого — невеста, но шахзаде все время поворачивался лицом к пастуху.
Однажды ночью спящий шахзаде, сам того не зная, повернулся лицом к двоюродной сестре. Аху-Мелек, проснувшись, увидела это и так разгневалась, что встала и убила себя.
Тогда шахзаде из-за того, что умерла Аху-Мелек, тоже не захотел жить и покончил с собой.
А невеста шахзаде умерла от злобы и досады.
Наступило утро, явился дервиш. Он погладил рукой шахзаде и Аху-Мелек и, словно пробуждая ото сна, привел их в чувство. А кривую девушку дервиш отправил в ад.
Они достигли цели своих желаний.
То ли было, то ли не было… В старые времена жили мать с дочерью. Они были очень бедные. Мать по ночам до самого утра пряла пряжу, а дочь относила ее на базар, продавала, и этим они добывали себе на пропитание.
Однажды женщина опять напряла пряжи и дала ее дочери отнести на базар. Девушка продала пряжу на базаре, а там, где она собиралась купить хлеба, продавался маленький горшок. Он так понравился девушке, что она купила его, отдала деньги, полученные за пряжу.
Вернулась девушка домой, а хлеба, чтобы поесть, нет… В руках у девушки только горшок. Мать рассердилась, отвесила дочери крепкую оплеуху, а горшок выбросила на улицу. В эту ночь мать с дочерью легли спать голодными.
На следующий день какая-то повитуха возвращалась от роженицы и увидела: на улице валяется красивый горшок. Она его подняла, принесла домой, почистила, помыла. Потом накрутила долмы с виноградными листьями, положила в горшок, поставила на очаг и приготовила. Но как раз в тот момент, когда повитуха сняла крышку и собралась поесть, постучали в дверь: кто-то срочно позвал повитуху на роды. Повитуха подумала: «Вернусь — поем», оставила еду, как была, в горшке и ушла. А горшок подпрыгнул и, не останавливаясь, двинулся к дому девушки. Постучал ей в дверь. Девушка подбежала к двери и спрашивает:
— Кто там?
— Горшочек.
— А что в нем?
— Долмушечки.
Открыла девушка дверь, взяла из горшка долму, а горшок опять выбросила на улицу. Мать с дочерью сели за стол и с удовольствием поели.
Тем временем жена падишаха, султан-ханым, направлялась в баню. Смотрит она: на дороге валяется красивый горшок.
— Возьми-ка этот горшок, — сказала она своей кормилице. Та подняла горшок. Пришли они в баню. Султан-ханым разделась и положила свои алмазы и жемчуга в горшок, поручила его кормилице, а сама вошла в баню. Кормилица, обхватив горшок руками, задремала, а горшок тотчас выскользнул из ее рук и, не останавливаясь, прямиком устремился к дому девушки и стал тыкаться ей в дверь.
— Кто там?
— Горшочек.
— А что в нем?
— Алмазики, жемчужинки.
Девушка взяла из горшка алмазы, жемчуга, золотые вещи, умылась, нарядилась, а горшок снова выбросила на улицу.
На следующий день в баню отправился шахзаде. Глядь, а на улице валяется горшок.
— Дядька, забери-ка этот горшок, — сказал шахзаде. — Какой красивый горшок!
Дядька поднял горшок, и они прибыли в баню. Шахзаде стал мыться, чиститься, бриться. А горшок — хоп! — втянул шахзаде в себя и доставил его прямиком к дому девушки. «Тук-тук!» — постучал он в дверь.
— Кто там?
— Горшочек.
— А что в нем?
— Муженек.
Сняла девушка крышку с горшка, а из него появился шахзаде, красивый, словно четырнадцатидневный месяц. Посмотрел шахзаде на девушку, а она прекрасна, как четырнадцатидневная луна, да еще на ней алмазы, жемчуга…
— Пойдешь ли ты за меня замуж, девушка? — спросил шахзаде.
— Пойду.
Устроили свадьбу на сорок дней и сорок ночей. Горшок больше не выбрасывали на улицу, а хранили его в почетном углу дома.
Они достигли цели своих желаний, достигнем и мы нашей цели.
То ли было, то ли не было. Жила одна старуха, у нее был муж, но детей они не имели.
Как-то раз старуха перебирала в решете горох и пожелала:
— Ах, если бы у меня было столько детей, сколько здесь горошин!
Не успели эти слова вылететь у нее изо рта, как все горошины превратились в детей, подняли в доме крик, гомон, стали вопить:
— Матушка, мы проголодались! Матушка, мы хотим есть! Дай нам хлеба!
Бедная старуха чуть ума не лишилась. В тот день она замесила тесто и ждала, когда оно подойдет, чтобы испечь хлеб.
Дети накинулись на чан с тестом и слопали все тесто. Пока старуха раздумывала, что ей делать с детьми, пришел с поля муж.
— Жена, где же горячий хлеб, который ты собиралась испечь? — спросил он.
— Ах, и не спрашивай, — отвечала старуха, — дети все съели.
— Какие дети, жена? Ты в своем уме?
Старуха все рассказала. Стали они думать, что им делать, как избавиться от детей. Наконец муж нашел способ.
— Нет, жена, — сказал он, — если так пойдет дело, они оставят нас голодными. Лучше вскипяти-ка ты завтра котел воды и позови их: мол, идите, детки, сюда, я вас помою — а сама обвари их кипятком.
Старуха так и сделала. Всех бросила в котел и убила. Но самый проворный из детей-горошин в то время, как женщина кидала их в котел, убежал и спасся. Он взобрался на дверную щеколду и уселся там. А женщине и невдомек, она перевернула котел вверх дном и села в углу. Тут парень-горошина как закричит:
— Матушка, я туточки!
Старуха перепугалась, стала оглядываться по сторонам, думать: «Откуда этот голос?»
Когда мальчик снова закричал, она спросила:
— Где ты, сынок?
— Вот туточки я, матушка. Разве ты не видишь?
Старуха посмотрела кругом, но ничего не увидела.
— Я на дверной щеколде, матушка, — сказал мальчик, — если не станешь меня убивать, я спущусь.
Что делать старухе? Она ответила: «Не стану…» Мальчик спустился вниз, и они с матерью помирились.
Когда наступило время обеда, женщина сказала:
— Ну-ка, сынок, возьми еду, отнеси отцу в поле.
— Ладно, матушка.
Старуха привязала к вьючному седлу осла блюдо с пилавом, а Горошинка залез ослу в ухо.