Когда крестьяне понесли Уселека к могиле, ходжа заглянул в узелок — и что же увидел? В платке вместо абрикосов куча косточек! «Ну и ну, — подумал ходжа, — видно, ты не покойник, а просто такая же свинья, как мой Уселек!» И ушел в ярости.
Оказывается, это был тот самый ходжа из деревни Уселека.
Жила некогда очень хитрая женщина по имени Салиха. Ее называли плутовка Салиха. Она обучала жену одного паши. А эта женщина любила какого-то водоноса. Плутовка Салиха прослышала об этом.
Однажды Салиха снова отправилась в тот дом давать урок. В саду у паши гуляли сорок гусей. Они кричали: «Га-га-га!» А жена паши была глуповата. Плутовка Салиха ей говорит:
— Как только ты выносишь это гоготанье?
— А что мне делать, Салиха-ханым?
— Дай их мне, я их обучу.
— А разве гуси могут чему-то научиться?
— Конечно, могут. Вот увидишь, я их обучу.
— Ладно, забирай.
Плутовка Салиха стала каждый день резать и есть по одному гусю.
Прошло сорок дней. Жена паши спросила:
— А что поделывают гуси?
— Прекрасно учатся. Отошли служанок из комнаты, я расскажу.
Женщина отослала служанок, и, когда в комнате никого не осталось, Салиха сказала ей:
— Гуси хорошо учатся, но кое-что выбалтывают. Никак не могу их отучить от этого. Каждый день повторяют: «Всем ясно без вопроса — хозяйка любит водоноса».
— Ах… Что же это такое? Послушай, Салиха-ханым, не приводи сюда больше этих гусей. Зарежь их и съешь.
С тех пор прошло некоторое время. «Что бы мне еще такое сделать?» — думала Салиха.
Напротив ее дома находилось греческое кладбище. Однажды там похоронили ребенка пяти-шести месяцев в одежде.
Салиха встала ночью, пошла на кладбище и выкопала этого ребенка из могилы.
Наступило утро. Салиха взяла ребенка на руки и пошла в большой магазин. Там она велела снять с полок несколько штук материи.
— Супруга такого-то паши заказала, — объяснила Салиха и стала выбирать материю, а потом сказала: — Пойду отнесу госпоже, покажу ей. Пусть она купит, что понравится. Ребенок пускай тут полежит, я сейчас вернусь.
Вышла Салиха из магазина и через полчаса вернулась.
— Госпоже понравилась вот эта и эта материя, — показала Салиха, а потом повернулась и спрашивает: — А ребенок не просыпался?
— Нет, не просыпался, — ответили ей.
Салиха открыла ребенку лицо и принялась кричать:
— Ах, горе! Ах, беда! Вы убили ребенка! Что я теперь скажу паше?
— Смилуйся, госпожа, не кричи! Мы не притрагивались к ребенку, — взмолился хозяин магазина, но женщина продолжала вопить все громче.
Тогда торговец взял из кассы все, что там было, и высыпал в подол Салихе.
— Пожалей нас, не поднимай шума! Не навлекай на нашу голову беду. Придумай что-нибудь, — попросил хозяин.
Салиха забрала деньги и ушла из магазина. На эти деньги она оделась, нарядилась и отправилась в дальние страны.
В той стране, куда Салиха прибыла, гуляла она однажды и возле одного дома увидела взволнованных людей, у всех на глазах были слезы.
— Что случилось? — спросила Салиха у этих людей.
— Умерла хозяйка дома, — ответили ей.
— Ах, горе! Ах, беда! Это же была моя сестра! — закачалась из стороны в сторону Салиха и принялась рвать на себе волосы.
Ее позвали наверх, в дом. Вечером пришел домой хозяин. Когда он спросил: «Что нового?», ему ответили:
— Явилась какая-то женщина, говорит, что она будто бы сестра покойной госпожи. Сейчас она наверху, оплакивает свою сестру.
Хозяин дома изумился:
— Мы с женой прожили пятнадцать лет, и никогда она мне не говорила, что у нее есть сестра. Кто же это такая?
Хозяин пошел и стал расспрашивать женщину, а та ему отвечает:
— Моя сестра умерла. Как же мне не оплакивать ее?
И Салиха снова стала качаться из стороны в сторону, биться, стенать. Так продолжалось три дня и три ночи. Все обитатели дома были на ногах. И человек в конце концов поверил тому, что говорила женщина.
Через три дня после своего появления в этом доме Салиха встала ночью, спустилась вниз и нашла кувшин с медом. Потом она разделась, обмазала все тело медом и вывалялась в куриных перьях, которые были кучей навалены в углу. Перья облепили все тело Салихи. Затем она взяла в руки по бубенчику и поднялась прямиком в комнату бея, хозяина. Она вошла в дверь, позвякивая, подошла к бею и сказала одуревшему со сна человеку:
— Я — Азраил пришел отнять у тебя душу.
— Пощади, — стал умолять хозяин, — не отнимай у меня душу!
— Не отниму, если женишься на сестре своей покойной жены. Утром Салиха опять принялась плакать в своей постели.
На следующую ночь она вновь взяла бубенчики и в том же обличье явилась к хозяину дома:
— Ну, женишься ты на сестре своей жены или мне придется отнять у тебя душу?
Так продолжалось три ночи. В конце концов хозяин дома пошел и сделал Салихе предложение. Но та поначалу вспылила:
— Ах ты бессовестный! Как ты можешь говорить мне о женитьбе? Как я могу лечь в постель моей сестры?
Человек стал ее умолять, упрашивать. Наконец ему удалось ее успокоить и добйться ее согласия.
Они заключили брачный договор и поженились.
Проходят дни, проходят месяцы…
Однажды Салиха встала утром, оделась, нарядилась и подошла к зеркалу.
— Тьфу тебе в лицо, плутовка Салиха! — стала она говорить. — Ты обманула жену паши и, пользуясь тем, что она любит водоноса, съела ее гусей… Тьфу тебе в лицо, Салиха! Ты выкопала из могилы мертвого ребенка, напугала торговца, сказав: «Вы убили его», выманила у него деньги и приоделась, приукрасилась. Покинув свою страну, прибыла сюда. Вошла в совершенно незнакомый дом под предлогом, что это дом твоей сестры. Вымазалась медом, вывалялась в перьях, в виде Азраила явилась к бедному хозяину и обманула его. Тьфу тебе в лицо, Салиха!.. И стала наконец хозяйкой огромного дома, поселилась тут. Бесстыжая, бессовестная, тьфу тебе в рожу!
Тут Салиха вдруг обернулась и увидела, что у нее за спиной стоит свекровь, стоит, бедняжка, перепуганная, открыв от изумления рот, и смотрит на нее.
— Ах, матушка! — воскликнула Салиха. — Высунь-ка язык, я его поцелую.
И вот каким-то образом Салихе удалось откусить свекрови язык, а потом она стала колотить ее головой об стенку так, что та потеряла сознание. Тут Салиха выбежала в прихожую и принялась кричать:
— На помощь, скорее! Что-то случилось с моей любимой свекровью. Видно, ее разбил паралич.
Весть об этом дошла до сына женщины, он пришел и, увидев мать всю в синяках и ссадинах, поразился.
— Матушка, что с тобой? Что произошло?
Но бедная женщина только издавала непонятные звуки и показывала рукой то на стены, то на невестку.
Тотчас же привели доктора. Но доктор не понимал того, что хотела сказать женщина. Она продолжала показывать то на стены, то на Салиху.
Тут Салиха и говорит:
— Да что же здесь непонятного? Она хочет сделать завещание: мол, все мое добро, все имущество пусть останется моей невестке.
Потом Салиха, улучив момент, так, чтобы никто не видел, сделала доктору знак: «Дай яду, убей свекровь, и я заплачу тебе много денег!»
Ну, доктор дал женщине яду и убил ее.
Ладно. Горе тут, траур, устроили похороны… Спустя несколько дней снова приходит доктор и говорит Салихе:
— Мне нужны деньги, которые ты обещала.
— Какие деньги?
— Как же, разве ты не делала мне знак: «Дай яду, убей мою свекровь»?
— Эй, на помощь! Этот человек убил мою свекровь! Да ты что? Разве я делала тебе знак убить? Я заметила, что у тебя штаны распоролись по шву, и, чтобы не конфузить тебя словами, хотела показать, мол, дам тебе денег починить штаны или купить новые.
И вот схватили доктора за шиворот и посадили в тюрьму.
Так плутовка Салиха завладела всем добром-имуществом. Стала она жить как жена бея, образумилась и больше уже не занималась плутнями.
Жила одна женщина, прачка, и как-то раз дочь сказала ей:
— Матушка, я пойду в баню.
Собралась девушка, отправилась в баню, села там у крана, но не успела вылить на себя и двух шаек воды, как подошла к ней банщица и попросила:
— Доченька, уйди отсюда. Пришла супруга падишаха, она тут сядет.
Девушка встала, пересела к другому крану. Но снова пришла банщица и сказала:
— Дочка, уйди отсюда, тут сядет супруга такого-то бея.
Короче говоря, девушка сменила четыре или пять мест. Из каждого крана набирала понемногу воды и кое-как смогла помыться. Вышла она из бани, слезы — в два ручья. С плачем вернулась девушка домой. Мать ее спросила:
— Что ты плачешь, доченька?
— Матушка, — отвечала бедная девушка, — я хочу во что бы то ни стало побывать в бане по-богатому. А после этого — хоть умереть, не жалко.
На следующее утро прачка пошла в один дом стирать белье. Вот стирает она и все плачет.
— Что случилось, Фатьма-кадын? О чем ты так горюешь? — спрашивает ее хозяйка.
— Вчера моя дочка ходила в баню и не могла как следует помыться: с девочкой плохо обошлись. Плачет со вчерашнего вечера: хочу, говорит, во что бы то ни стало побывать в бане по-богатому. Вот о чем я все думаю и горюю, — отвечает женщина.
— Ах, Фатьма-кадын, что может быть легче этого? Я все приготовлю, вы с дочкой сядете в экипаж, поедете в лучшую баню и помоетесь.
Хозяйка тотчас приготовила расшитый золотом узелок, положила в него золотую шайку и золотой гребень. На прачку надели красивое платье, для девушки тоже дали подходящий наряд. Приготовили и экипаж. Прачка уселась в него и поехала домой. Там девушка тоже переоделась, нарядилась, сели мать с дочерью в экипаж и отправились в баню. У дверей бани их встретили банщицы, взяли под руки, открыли самое красивое отделение.
А в старых банях в отделениях для важных посетителей было по два дивана, один напротив другого. И вот на диван напротив девушки села какая-то госпожа. Девушка тотчас свела с ней дружбу, они стали разговаривать, спрашивать друг друга о здоровье, самочувствии. Потом вошли в баню и прекрасно там помылись. Когда они закончили мыться, девушка заказала чай и кофе. Тут Фатьма-кадын сообразила, что хозяйка богатого дома забыла дать им денег на расходы в бане, в карманах у них не было и десяти пара. Бедная женщина в испуге думала: «Что еще учинит эта девчонка, когда придет время уходить из бани?» Но когда настала пора расплачиваться за баню, госпожа, что пришла позднее, достала из кармана золотой и подала его хозяину бани, не позволив платить девушке с матерью. Тогда девушка сказала госпоже: