— Позор вам! Вы, трое мужчин, не могли справиться с одной девушкой. Пусть я больше не зовусь Хассес-паша, если не проучу ее. А коли нет — обрею бороду и усы и стану ходить словно женщина!
А девушка тем временем думала: «Посмотрим, кто кого проучит».
Вернулась она домой и целый месяц не выходила в город. Потом она оделась продавцом халвы, поставила на голову поднос и пошла разгуливать по улицам, выкрикивая: «Купите! Ради души моей бабушки и моего дедушки…» Так она продавала халву и пришла к дому Хассес-паши. Его превосходительство паша, одетый и принаряженный, в этот миг как раз выходил из дверей. Девушка подошла к нему и сказала:
— Ваше превосходительство, ради души моей бабушки и моего дедушки, купите кусочек халвы…
— Проваливай отсюда! — заорал паша, но девушка не отставала от него.
— Ради Аддемекяре! — говорит она.
Паша мгновенно остановился.
— Ты знаешь Аддемекяре? — спросил он.
— Конечно, знаю. Она сегодня пошла в баню Султана Ахмеда.
— Можешь ты мне ее показать?
— Ладно, покажу… Но это не так просто, — сказала девушка. — Ты должен одеться, как женщина, лицо закрыть плотным покрывалом. Я тоже переоденусь, и мы вместе с тобой пойдем в баню…
Паша согласился. Вот они переоделись женщинами и отправились в баню. Хозяйки бани, Хачче-кадын и Зельха-кадын, тотчас окружили пашу-эфенди и попытались снять с него чаршаф. Но девушка их остановила:
— Ради бога, подождите немного, госпожа очень стеснительная. Пусть слегка освоится, тогда разденете ее.
Девушка усадила пашу на стул и сказала:
— Пойду погляжу, где Аддемекяре. Только узнаю и сейчас же вернусь.
Она тихонько вышла из бани, направилась прямиком в полицейский участок и говорит:
— Видно, Хассес-паше мало тех гнусностей, что он творил, так он еще в женской одежде явился в баню Султана Ахмеда!
Короче говоря, она подняла шум на всю округу. Тотчас же полицейские и жители помчались к бане. Хассес-пашу схватили, изрядно отлупили палками, а потом запихнули в тюрьму. Паша был весь в поту от стыда. Он даже не мог никому рассказать, как это произошло.
В один из дней девушка явилась к тюрьме, дала нескольким ребятишкам денег и сказала:
— Что буду делать я, то делайте и вы.
После этого она стала плакать и причитать:
— Ах, наш отец, ох, наш отец!
Дети вслед за ней тоже принялись стенать и вопить, рвать на себе волосы: «Наш отец! Наш отец!»
Тогда девушка стала просить:
— Наш отец очень болен. В таком состоянии он не сможет никуда убежать. Позвольте нам забрать его, чтобы он лежал дома.
Разрешение на это было дано, девушка посадила Хассес-пашу в экипаж и мигом доставила к нему домой. Больного уложили в постель. А девушка все порхала вокруг него, как мотылек, и приговаривала: «Господин наш батюшка, господин наш батюшка…»
Между тем жена Хассес-паши никак не могла понять, что происходит. Она спросила девушку:
— Кто ты, госпожа? Что все это значит?
— Кто я? — удивилась девушка. — Кем же еще мне быть, как не дочерью паши? Мой отец, паша, женился в Бейоглу на моей матери, а здесь втайне от нас он стал вашим мужем. Я бы отвезла отца в его дом в Бейоглу, но побоялась, что моей матери станет плохо, если она внезапно увидит его.
Как только девушка вышла, жена паши тут же пристала к больному с расспросами и начала изводить его:
— Мало того что ты все ночи до утра не являлся, так еще и женился на стороне и уже вырастил дочь ростом с самого себя…
Паша не мог вымолвить ни слова и только поднимал кверху брови. А жена продолжала:
— Ах ты, свинья! Ведь умираешь, а не хочешь сказать правду!
Наконец больной пошел на поправку, день ото дня ему становилось лучше. Как-то раз девушка сказала жене паши:
— Милая матушка, отец уже начал поправляться, а моя мать беспокоится. Я должна побывать у нее. — И девушка ушла.
Хассес-паша совсем выздоровел и встал с постели. А девушка опять два месяца не выходила из дому. Через два месяца она отправилась в баню Султана Ахмеда и предложила хозяйкам бани — Хачче-кадын и Зельхе-кадын:
— Возьмите эти пять лир, приготовьте хорошей еды, закусим вместе.
— Ладно, — согласились они.
Вот хозяйки бани наготовили всякой снеди. Все уселись за стол. А девушка незаметно подсыпала им сонного порошка. Как только Хачче-кадын и Зельха-кадын съели по кусочку, они тут же лишились чувств. Девушка запихнула их в шкаф, положив друг на друга, а сама позвала истопника.
— Возьми себе пять лир, а на эти двадцать пять купи полный наряд невесты, чтобы все было как полагается, — сказала она.
— Слушаюсь, госпожа, слушаюсь, — ответил истопник и ушел. Вернулся он с платьем невесты, а девушка ему опять говорит: — Возьми еще пять лир и отнеси записку Хассес-паше.
Записка была от имени Хачче-кадын и Зельхи-кадын, и в ней было написано: «Ваше превосходительство, мы нашли для вас очень красивую девушку. Когда совсем стемнеет, приходите в нашу баню».
Паша написал в ответ: «Хорошо. Приду».
И вот девушка набросила на себя вуаль и уселась в гордой позе.
Спустя немного времени появился паша. Тут девушка ему и говорит:
— С теми, кого я люблю, мне приятно разделить трапезу. Да я уже и все приготовила — ведь знала, что вы должны прийти.
Паша и девушка сели за стол. Не успел паша проглотить два кусочка, как тут же лишился чувств. Девушка без промедления сбрила паше бороду, усы и брови, потом набелила и нарумянила ему лицо, переодела его в наряд невесты, нацепила на него золотые нити и фату. Затем уложила пашу на циновку, рядом с ним с одного бока положила Хачче-кадын, а с другого — Зельху-кадын. И крепко связала их всех канатом. После этого девушка позвала истопника:
— Вот тебе десять лир. Подвесь эту циновку с теми, кто в ней, на кипарисе, что растет перед дворцом.
Истопник отправился исполнять наказ девушки, а она вернулась к себе домой.
Утром жители Стамбула увидели, что на кипарисе перед дворцом падишаха что-то висит. Прибежали они к падишаху:
— О падишах, напротив вашего дворца что-то подвешено на кипарисе: не можем понять что. А вдруг это покушение или еще какие происки врагов?
Падишах смотрит: возле дворца собрался весь народ. Тогда он объявил: «Тому, кто отвяжет этот узел и спустит его на землю, я дам награду».
Какой-то старик спустил с дерева циновку с теми, кто находился в ней, притащил во дворец и свалил посреди дивана падишаха. Циновку развязали, а там — две женщины и невеста. Кто-то наклонился над ними, вгляделся и говорит:
— Да ведь это хозяйка бани Хачче-кадын!
Другой человек нагнулся, посмотрел и говорит:
— Да это же другая хозяйка бани — Зельха-кадын!
А когда все разглядели невесту, то узнали Хассес-пашу! Позвали докторов, привели спящих хозяек бани в чувство. «Что это значит?» — спросили их. А они отвечали:
— Пришла в баню какая-то красивая девушка. Велела приготовить еду. Стали мы вместе есть. А что было потом, не знаем.
Потом привели в сознание и Хассес-пашу. Он открыл глаза и увидел, что находится в диване падишаха, кругом люди. От растерянности и испуга паша снова лишился чувств. А когда он окончательно пришел в себя, то понял, что ему ничего другого не остается, как все рассказать:
— Мой падишах, меня позвали в баню, сообщив, что туда привели для меня какую-то девушку. Мы сидели и ели с той девушкой. А что случилось после, вы знаете лучше.
Тогда падишах воскликнул:
— Ай да девушка! Проучила четверых мужчин. Кто бы она ни была, пусть объявится! Я не стану ее наказывать.
Тут девушка в мужской одежде вышла вперед, а за нею — носильщик.
— Мой падишах, — сказала девушка, — вот материя торговца тканями, вот одежда ходжи и его двести лир, вот шкатулка шахзаде, а вот одежда паши.
— Дочь моя, не совестно ли тебе? Ведь ты так унизила государственного человека, важного пашу! — спросил падишах.
А девушка отвечала:
— Мой падишах, этот человек, поставленный охранять честь государства, вместо того чтобы думать о своих обязанностях, в вашем присутствии громогласно заявил обо мне, ничтожной девушке: «Если я не проучу ее, то сбрею бороду и усы, стану ходить словно женщина». Вот я и решила дать ему урок, сделать то, что он собирался.
Тут Хассес-паша сказал:
— Я пострадал от этой девушки. Отдайте ее мне в жены.
— Нет, — возразила девушка, — наступит день, и ты попрекнешь меня этим.
— Мой падишах, отдайте ее за меня, — предложил ходжа.
— Нет, придет время, и ты станешь укорять меня тем, что я разлучила тебя с женой и детьми, — отказалась девушка.
— Я хочу жениться на ней! — объявил шахзаде.
— Ты — сын падишаха. Завтра ты возьмешь в жены еще десяток таких, как я, — сказала девушка и добавила: — Первый, кто пришелся мне по сердцу, — это торговец тканями. Я выйду замуж за него. Мы вместе будем трудиться, зарабатывать деньги и проживать их.
Падишах нашел решение девушки разумным. По его повелению заключили брак между девушкой и купцом, устроили свадьбу на сорок дней и сорок ночей.
Они достигли цели своих желаний, достигнем и мы нашей цели.
Жил некогда старик-дервиш. Бродил он там и тут, просил подаяние. Однажды разостлал он коврик у дверей мечети, и каждый, кто выходил после намаза, бросал ему то сорок пара, то два куруша, то сто пара, то пять курушей. А у одного человека в кармане была золотая лира, и он по ошибке бросил ее дервишу. Между тем этот человек собирался кое-что купить на базаре. Зашел он в лавку. Хозяин лавки его спросил:
— Что хочешь купить?
— Вон той материи дай два метра, вот от этой отрежь пять метров да от той — десять метров…
Как раз на целую золотую лиру велел он отмерить товару. Лавочник все это завернул, покупатель собрался уплатить деньги, глядь — а в кармане золотой лиры нет. «Ах, куда же я ее дел? Может, выронил? — подумал человек и вспомнил: — Видно, я по ошибке отдал монету дервишу».