Выскочил человек на улицу, поискал кругом и заметил, что дервиш ходит по улице. Сказать ему: «Верни мою золотую лиру» — было неудобно, и человек запел:
— Отец дервиш, мой золотой
ведь у тебя, ведь у тебя…
А дервиш ему в лад:
— Ах, мой сынок, не у меня,
не у меня, не у меня…
Понял человек, что ничего не получится, и сказал:
— Айда, пойдем к кадию. Он разрешит наш спор.
Ну что ж, айда так айда, отправились они в путь. Миновали селение Гаргара, пришли в Билеги А там на краю дороги пастух пас стадо. Он спросил путников:
— Эй, куда вы идете?
— А куда ж нам еще идти? Вот у нас спор, идем к кадию…
— А ну-ка расскажите, из-за чего у вас спор.
Хозяин золотой лиры снова запел на прежний мотив:
— Отец-дервиш, мой золотой
ведь у тебя, ведь у тебя…
А дервиш ему в лад:
— Ах, мой сынок, не у меня,
не у меня, не у меня…
Пастуху понравилась эта песенка. Он взял дудку и стал подыгрывать:
— Туру, ту-ту, ту-ру, ту-ту,
ту-ру, ту-ту, ту-ру, ту-ту…
Тогда путники сказали пастуху:
— Айда, приятель, с нами, будешь свидетелем.
Айда так айда, взяли они с собой пастуха вместе с его стадом и пошли по дороге. Недалеко было место под названием Эмирагзы. Пришли они туда. А там сидит, извините за выражение, цыган. В руках у него скрипка.
— Эй, куда это вы идете? — спросил цыган.
— А куда ж нам еще идти? Спор у нас, идем к кадию.
— А ну-ка расскажите, что у вас стряслось.
Путники начали по очереди:
— Отец-дервиш, мой золотой
ведь у тебя, ведь у тебя…
Цыган подвернул колки, настроил скрипку в лад песенке. Тут вступил дервиш:
— Ах, мой сынок, не у меня,
не у меня, не у меня…
А пастух:
— Ту-ру, ту-ту, ту-ру, ту-ту…
И цыган тут же заиграл на своей скрипке:
Ти-ри, ри-рим, ти-ри, ри-рим…
— Айда с нами, приятель, будешь и ты нашим свидетелем, — сказали спутники цыгану, и все четверо пустились в путь.
Пришли они к кадию до обеда и хотели все вместе сразу же пройти к нему.
— У нас спор, мы хотим предстать перед кадием, — сказали они служителю.
Служитель сообщил о них кадию, и тот позвал их:
— Ну говорите, какая у вас забота.
А они стоят все четверо: у одного скрипка, у другого дудка, третий — дервиш… И вот заладили они все на один и тот же мотив:
— Отец-дервиш, мой золотой
ведь у тебя, ведь у тебя…
— Ах, мой сынок, не у меня,
не у меня, не у меня…
— Ту-ру, ту-ту, ту-ру, ту-ту…
— Ти-ри, ри-рим, ти-ри, ри-рим…
Не в силах разобраться, в чем тут дело, кадий крикнул:
— Перестаньте, замолчите, дети мои! Прекратите пока. Приходите завтра в это же время, попробуем разобраться в вашем споре.
Наступил вечер. Кадий пришел домой. Закончив ужин, приступил он к намазу и, когда совершил все предписанные действия, вспомнил приходивших к нему людей и слегка усмехнулся. Это заметила жена кадия.
— Кадий-эфенди, почему ты засмеялся, когда совершал намаз? — спросила она его после намаза.
— Ничего особенного. Просто кое-что вспомнил.
— А что? Ты должен мне сейчас же сказать.
— Ах, да и говорить-то нечего. Так, была сегодня одна тяжба, вот из-за нее я и засмеялся.
— Какая тяжба? Расскажи.
— Ну что тут рассказывать? Пришли четыре человека: у одного скрипка, у другого дудка… Один играет: «Ту-ру, ту-ту», другой: «Ти-ри, ри-рим», третий поет: «Мой золотой ведь у тебя…», четвертый напевает: «Ах, мой сынок, не у меня…» — рассказал кадий.
— Я обязательно пойду и послушаю это дело, — сказала жена кадия.
— Не срамись! — стал уговаривать ее кадий. — Как ты сможешь находиться среди стольких людей?
— Непременно пойду! Ты натяни посередине зала занавес, и я за ним послушаю эту тяжбу.
А жена кадия прекрасно танцевала. На следующий день она привесила к поясу бубенчики и отправилась в суд.
Натянули занавес — красный, женщина села позади занавеса. Кадий сказал:
— Позовите-ка вчерашних спорщиков.
Людей позвали, они вошли.
— Ну рассказывайте, в чем дело, — предложил им кадий.
Те четверо увидели занавес и поняли, что за ним кто-то есть: ведь не пусто же там! Скрипач подтянул струны скрипки, и они все начали по очереди:
— Отец-дервиш, мой золотой
ведь у тебя, ведь у тебя…
— Ах, мой сынок, не у меня,
не у меня, не у меня…
— Ту-ру, ту-ту, ту-ру, ту-ту…
— Ти-ри, ри-рим, ти-ри, ри-рим…
Тут кадий выскочил на середину и подхватил мотив:
— Уж сорок лет, как я судья,
такого дела не видал… -
И сразу же раздался звон бубенчиков:
— Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь,
дзинь-дзинь, дзинь-дзинь…
Это значит, за занавесом заплясала жена кадия, будто говорила им: «Продолжайте, друзья!» Ну разве могли тут устоять пастух и скрипач?!
— Ту-ру, ту-ту, ту-ру, ту-ту…
— Ти-ри, ри-рим, ти-ри, ри-рим…
Хорошенькое веселье они устроили!
— Ну вот вам два золотых, возьмите! — сказал кадий и дал спорщикам две золотые лиры. Уладил дело!
Однажды падишах переоделся в простое платье и вышел из дворца гулять. По дороге зашел он в какую-то хижину. Там сидела девушка лет пятнадцати и вышивала на пяльцах.
— Добро пожаловать! — приветливо пригласила путника в дом девушка.
При этом был и везир. Стал падишах разговаривать с девушкой, а везир стоял и слушал.
Падишах спросил:
— Дочка, где твой отец?
— Пошел из немногого делать многое, — отвечала ему девушка.
— А где твоя мать?
— Пошла из одного делать двух.
— У вас очень красивый дом, но у него труба кривая, — сказал падишах.
— Труба кривая, зато дым идет прямо, — отвечала ему девушка.
— Если пришлю тебе гуся, сумеешь его ощипать?
— До последней пушинки… — отвечала девушка.
Попрощался падишах с девушкой и ушел оттуда. Когда они с везиром добрались до дворца, падишах сказал везиру:
— Или ты растолкуешь смысл того, о чем мы говорили с девушкой в хижине, или тебе отрубят голову.
А везир был человек глупый, как ему разгадать, о чем говорил падишах с девушкой?!
— Смилуйся, падишах, — взмолился везир, — дай мне три дня сроку!
Падишах согласился. Думал везир день, думал два и, отчаявшись выпутаться из этого дела, отправился прямиком к девушке.
— Если я не растолкую смысл тех слов, которыми вы с падишахом недавно обменялись, слетит моя голова с плеч. Смилуйся, доченька, скажи мне, в чем смысл ваших слов, — попросил везир.
— Ладно, скажу, — согласилась девушка, — но за каждое слово я хочу сто золотых.
Везир отдал девушке деньги, и она все объяснила:
— Мой отец — пахарь. «Он пошел из немногого делать много» — это значит, что он сеет одно зерно, а получает десять или двадцать… Моя мать — повитуха, в тот день ее позвали к роженице. Я сказала, что она пошла из одного делать двух.
— А когда падишах сказал: «У вас труба кривая», ты ответила: «Зато дым идет прямо». Что это значит? — спросил везир.
— Падишах сказал так, потому что у меня один глаз — косой. Я же ему ответила: «Зато дым идет прямо», этим я ему сказала, что вижу хорошо.
— Ну ладно, а что значат последние слова падишаха «Если пришлю тебе гуся, сумеешь его ощипать?» и твой ответ «Конечно»? — спросил везир.
Тут девушка засмеялась и сказала:
— Вот падишах и прислал мне гуся, и я тебя как следует ощипала.
То ли было, то ли не было. В прежние времена, когда решето было в соломе, жил падишах по имени Султан Махмуд.
Как-то раз Султан Махмуд, прогуливаясь летним днем, улегся под грушевым деревом. Он съел одну грушу, упавшую на землю, а потом позвал хозяина грушевого дерева и сказал:
— Я съел у тебя одну грушу. Прости мне то, что она стоит. Но если с тобой что-нибудь случится, приезжай в Стамбул и разыщи меня. Спроси только Султана Махмуда, тебе всякий укажет…
Время идет — время проходит, и у нашего крестьянина возникла тяжба с другим из-за поля. Он проиграл дело в местном суде. А поскольку он считал, что прав, это его сильно огорчило. Как ни старался он уладить дело, все было бесполезно. Тогда его жена сказала:
— Я приготовлю тебе корзину груш. Поезжай и повидайся с Султаном Махмудом. Он уж наверняка мигом поправит твое дело.
Крестьянин послушался совета жены. Поехал он в Стамбул и, расспрашивая всех о Султане Махмуде, нашел наконец дворец падишаха.
Султан Махмуд принял крестьянина. После расспросов о здоровье и угощения крестьянина по приказу падишаха отвели в прекрасную комнату для гостей и уложили спать.
Ночью крестьянину понадобилось выйти по нужде. В поисках выхода он открывал и закрывал множество дверей, забрел далеко от того места, где спал, и заблудился… В конце концов ему встретилась стража. Стали его спрашивать, кто он такой и что он тут ищет. Крестьянин не мог толком объяснить, какая у него забота. Стражники решили: «Должно быть, он — шпион», схватили его и мигом посадили в тюрьму.
С тех пор прошло целых три года. И вот падишах вспомнил о крестьянине, который однажды принес ему груши, и велел разыскать его. Когда он узнал, что крестьянин находится в тюрьме, он очень огорчился.
Падишах призвал крестьянина к себе и сказал:
— Проси у меня все что пожелаешь.
— О мой повелитель, — ответил крестьянин, — я прошу топор, веревку и Коран.
Тогда падишах, которому стало любопытно, спросил, зачем ему понадобились эти три вещи. И крестьянин объяснил:
— Топором я срублю грушу, под которой ты лежал. На веревке я повешу свою жену за то, что она послала меня к тебе с корзиной груш. А на Коране я поклянусь, что никогда больше не буду знаться ни с одним человеком по имени Махмуд.
Падишаху очень понравился ответ крестьянина. Он дал ему полную суму золота и пожелал счастливого пути.