— Ладно, сынок.
Дали одному из слуг столик с яствами, послали в подарок девушке. Каждое кушанье было на отдельном золотом блюде. Слуга пришел к дому старика — вязальщика метел и увидел, что этого дома нет, а вместо него — огромный дворец. Вошел он в дверь, навстречу ему — красавица-молодая в сандалиях, украшенных перламутром. Он сказал:
— Будь счастлива! Мать сына бея передает тебе множество приветов и посылает этот подарок, а в четверг пожалуй к ним на свадьбу.
Девушка взяла кушанья со столика и швырнула их своим индюкам. Слуга посмотрел, а у нее индюшки вместо кукурузы клюют жемчуг.
Вернулся слуга в дом к сыну бея, его спросили:
— Передал приглашение?
— Да. Это очень важная госпожа. У нее индюки клюют не кукурузу, а жемчуг.
— Не может быть! Надо пойти посмотреть!
Наступил вечер. Пришел во дворец к девушке старик-дровосек.
— Добро пожаловать, батюшка дровосек.
— И тебе привет, моя госпожа, есть ли сегодня у тебя новости?
— Есть. Меня позвали на свадьбу к сыну бея. Что мне там делать? Не пойду.
— Нет, отказываться нельзя. Но ты пойдешь только в том случае, если на твоем пути расстелют ковры и приготовят для тебя золотой стул.
Наступило утро. В доме сына бея стали говорить: «Ах, что такое? Помилуйте, девушка не идет… Ступайте позовите ее опять!»
Вновь слуга отправился во дворец к девушке и сказал:
— Госпожа, тебя так ждут, умоляют, чтобы ты пришла!
— Я приду, — отвечала девушка, — только в том случае, если на моем пути велят расстелить ковры и приготовят золотой стул, но и при этом условии могу пробыть лишь час.
Сын бея, получив такое известие, спрятался в шкафу, буравчиком проделал отверстие в дверце и стал ждать появления девушки. А та приехала в закрытой карете вместе со своей нянькой. Такой богатой, такой красивой девушки в доме сына бея никогда и не видывали. А он только глянул на девушку из шкафа, как тут же принялся плакать.
У девушки в руках были четки, и она ими играла. Вдруг четки порвались.
— Ах, боже мой, госпожа, у тебя четки порвались! Жемчужины рассыпались! Постой, мы их сейчас соберем…
— Не нужно собирать, у меня дома их клюют индюки и гуси, — сказала девушка.
После этого девушка поднялась с места и уехала к себе во дворец.
А здесь сын бея продолжал горевать: «Кто же у нее муж? Но кто бы он ни был, я иду к муфтию, подам прошение о том, что снова хочу взять эту девушку в жены».
Сын бея пришел к муфтию и объяснил свое дело:
— Муфтий-эфенди, я прежде был обручен с дочерью старика — вязальщика метел. Явилась моя сестра и расстроила этот брак. Пожалей мою молодость. Пусть мне вернут эту девушку, чьей бы женой она ни была. Очень тебя прошу, помоги мне, я хочу жениться на ней.
Составили прошение, вызвали в суд девушку. А дровосек-падишах ее научил: «Скажи, что пойдешь только в том случае, если на твоем пути расстелют ковры и сам муфтий выйдет к твоей карете».
Вот девушка подъехала к особняку муфтия и приказала:
— Кликните муфтия!
Муфтий очень рассердился: подъехала к дому, а войти не хочет. Вышел он, разгневанный, к девушке, открыл дверцу кареты и только глянул на девушку, как тут же лишился чувств. А девушка вернулась к себе во дворец.
Сын бея спросил у муфтия:
— Ну как мое дело?
— Я не могу его решить. Ступай, пусть твое дело улаживает паша, — ответил муфтий.
Сын бея отправился к паше, попросил: хочу жениться на этой девушке. Паша приказал:
— Позовите девушку сюда!
И вот наступил вечер. Во дворец вернулся старик-дровосек. Девушка ему говорит:
— Меня позвали во дворец к паше. Я не пойду!
— Не идти нельзя… Но только пусть на твоем пути расстелют ковры и сам паша выйдет к твоей карете. Тогда, о чем бы он ни спросил, ответь ему, а если паша не пожалует к тебе, тут же уезжай домой.
А паша думал: «Что же это за особа такая? Приезжая на суд, требует ковров и чтобы сам паша к ней вышел… Кто же она такая?»
Тем временем сын бея ждал и не мог дождаться решения паши.
Вот рассерженный паша подошел к карете, в гневе открыл дверцу и только взглянул в лицо девушке, как тут же упал в обморок.
Девушка возвратилась домой. А сын бея, дождавшись, когда паша очнулся, спросил:
— Эфенди, ради бога, как мое дело?
— Я не могу его уладить. Твое дело должен решить падишах, — ответил паша.
Сын бея пошел во дворец к падишаху и стал просить:
— Смилуйся, мой господин, ты мне — отец, и ты мне — мать. Некоторое время назад я обручился с дочерью старика — вязальщика метел. Потом явилась моя сестра и расстроила этот брак. Теперь кто-то на девушке женился. Никак не могу узнать, кто он. Умоляю тебя, отдай эту девушку мне, прикажи позвать ее, будь мне отцом, я хочу взять ее в жены.
— Хорошо, сынок, — сказал падишах.
Девушку позвали во дворец падишаха, разостлали на ее пути ковры, но к падишаху она поднялась сама. Девушка не узнала своего мужа: по ночам-то к ней приходил старик-дровосек. Откуда ей было знать, что ее муж — падишах?
Вот падишах спросил девушку:
— Доченька, этот сын бея сильно любит тебя, очень хочет на тебе жениться. Согласна ты отказаться от своего мужа и выйти замуж за этого юношу?
— Нет, господин, от своего мужа я не откажусь, он очень хороший, вот только я не знаю, кто он, — отвечала девушка.
— А если увидишь его, узнаешь?
— Конечно, узнаю, государь.
— А как ты его узнаешь?
— По рукам… Когда он совершал омовение, я заметила, что у него на руках зеленый пух.
Тут падишах засучил рукава, девушка глянула и говорит:
— Значит, ты — мой муж!
А юноша заплакал:
— Пощади, мой государь! Что же мне теперь делать? К кому идти с моей просьбой?
— Не плачь, сынок, — сказал падишах, — я своими руками отдам тебе эту девушку, а тебя приму как свое дитя. И престол свой тебе передам. Будьте оба моими детьми: и она и ты.
Устроили свадьбу, празднество.
Они достигли цели своих желаний, достигнем и мы нашей цели.
То ли было, то ли не было. В некоторые времена жил сын бея. У него была жена и двое детей.
Как-то раз сидели они с женой и разговаривали. Жена сказала:
— И как только бедняки терпят свою бедность, мой бей?
— Да, ханым, мы на их месте, наверное, умерли бы. В молодости, может быть, это и можно выдержать, а вот в старости — очень трудно.
Прошло несколько дней, и сын бея велел:
— Передайте слугам, чтобы приготовили моего коня, поеду в поля присмотреть за работниками.
Сын бея собрался и отправился в путь. Проехал он по дороге порядочное расстояние, и вдруг до него донесся чей-то голос:
— В молодости мне к тебе явиться или в старости?
Сын бея ничего не ответил, повернул коня назад и вернулся домой. Навстречу ему вышла жена:
— Добро пожаловать, господин. Почему ты возвратился?
— На полпути мне послышался голос, который спросил: «В молодости мне к тебе явиться или в старости?»
— А ты что ответил?
— Ничего. Никого ведь не было. Я испугался, поворотил коня и вернулся домой.
Наступило утро, и сын бея опять отправился в путь. Подъехал он к тому месту, и снова тот же неприятный голос трижды произнес: «В молодости мне явиться к тебе или в старости?»
Сын бея тут же повернул коня назад и поехал домой. Навстречу ему жена:
— Добро пожаловать, мой бей. Что случилось?
— Снова тот же голос трижды воскликнул: «В молодости к тебе явиться или в старости?»
— Завтра поедешь? — спросила жена.
— Да.
— Если поедешь, то на этот раз не возвращайся назад. Когда тебя спросят: «В молодости мне явиться или в старости?» — ответь: «Явись в молодости». Пока у нас есть силы, пока наши глаза видят, может быть, мы справимся.
Наступило утро. Сын бея вновь тронулся в путь. Как только он подъехал к тому месту, опять услышал: «В молодости мне явиться к тебе или в старости?» Сын бея ответил: «Явись в молодости». Не успел он это сказать, как тут же под ним околел конь. Сын бея растерялся. Крестьяне и работники увели его оттуда, утешая, мол, не огорчайся, господин, то да се, и отправили домой.
Сын бея подошел к городу и только-только ступил в его ворота, как вдруг увидел: пожар.
— Где это так горит? — спросил он.
А ему ответили:
— Твой особняк горит.
Прибежал он домой, а там жена с детьми плачут.
— Что мы теперь будем делать? Я ничего не успела спасти. Только схватила за руки детей и выскочила с ними наружу. Как нам теперь быть?! — причитала жена.
Сын бея ей сказал:
— Пойдем отсюда. Потихоньку дойдем до другого города, я заработаю на хлеб. А здесь оставаться мне стыдно.
Взяли они детей за руки и тихонько побрели в ближайший город. Пока они шли, оборвались, измазались в грязи сверху донизу, сын бея уже и не походил на господина. Придя в этот город, сын бея оставил жену и детей прямо посреди улицы и зашел в кофейню.
— Добрый вечер, господа! — поздоровался он с людьми в кофейне.
Кто-то ему сказал: «Привет», кто-то ничего не ответил, а сын бея продолжал:
— Господа, я пришел в этот город с семьей, жену с детьми оставил прямо на улице. Помогите мне найти какую-нибудь работу, мне нужно заработать на хлеб.
Тут один человек ему сказал:
— Вчера у нас умер пастух. Можем взять тебя пастухом, станешь пасти нашу скотину.
— А куда я дену свою семью?
— У пастуха была мазанка, там и живи.
Сын бея поселился в мазанке пастуха. И вот однажды в этом месте появился какой-то караванбаши. Сидел он, болтал о том, о сем, а потом спросил:
— Есть ли тут кто-нибудь, кому можно дать постирать белье?
— Жена пастуха постирает, господин, оставьте белье нам, мы ей отдадим.
Белье караванбаши передали жене пастуха, стала она стирать, а сама плачет. Постирав, она накалила кирпич и погладила белье, как она уже привыкла делать, а потом сложила белье в чистый узелок.
Караванбаши пришел спросить о белье: