С введением в действие Положения 1886 г. об управлении края обстоятельства скоро изменились существенным образом – к сожалению, в неблагоприятную сторону. Положением этим власть и значение уездных Начальников, на коих, главным образом, лежали обязанности по сохранению спокойствия в крае и установлению уважения и привязанности к Русскому Правительству, без всякой нужды умалены, причем значительно увеличена письменная деятельность в Канцелярии, чем сокращена до минимума возможность объезда вверенных им обширных территорий. Число чинов русской уездной Администрации, бывшее и до того времени недостаточным, уменьшено в 1887 году далеко более возможного. Достаточно упомянуть, что в Ферганской области с населением в 1½ миллиона, число уездных Начальников, их помощников и участковых приставов, ограничено 17 человеками, тогда как в подходящей к ней по составу населения Елисаветпольской губернии с 800 000 душ населения этих чинов состоит 43 человека, причем обязанности их гораздо менее сложны, чем в Фергане. Такое чрезмерное сокращение личного состава русской Администрации, сделав исполнение возложенных на нее обязанностей непосильным, естественно привело к тому, что она стала относиться к ним не с достаточным вниманием. Все это и к тому же появление в крае новой, независимой и нередко недружелюбной к чинам администрации судебной власти повело весьма скоро к умалению в глазах населения значения власти вообще. Затем, вместо назначения на должности волостных Управителей лиц по избранию и представлению уездных Начальников Положением введено выборное начало. Вследствие этого волостные Управители стали в отношении получения и сохранения за собою должностей своих вне зависимости от уездных Начальников. Личный состав волостных Управителей изменился, как хорошо всем известно, к худшему в поразительной степени. Выборные волостные управители естественно стали заботиться не столько заслужить одобрение русской власти, сколько о том, чтобы приобрести расположение к себе населения, и особенно той его части, которая имеет наибольшее влияние на результаты выборов, т.е. разных мироедов, эксплуататоров, влиятельных ишанов, мударрисов, мутаваллиев и тому подобных элементов, большею частью относящихся к русской власти враждебно или, по крайней мере, недоброжелательно. Русская партия при таких новых условиях скоро рассеялась сама собою, зато выборная горячка с подкупами, кляузами, доносами и прочими неблаговидными для устранения соперников приемами вошла в нравы населения, до того с нею совершенно незнакомого. Все это повело к печальным явлениям в жизни народной, и люди, вроде ишана Мадали, действительно имеют основание утверждать, что установленными порядками портится народная нравственность не только в узкомусульманском, но и в общем смысле[590].
Слабые стороны Положения 1886 г. этим, к сожалению, не ограничиваются. Оно, сверх того, резко провело разделение власти судебной от административной во всех инстанциях до Народных Судов включительно. Такое разделение, явившееся для туземца непонятным двоевластием, также весьма сильно способствовало упадку значения Администрации. Туземец, в течение веков привыкший к единоличной власти, не мог понять наступившего с 1886 года бессилия уездных Начальников в защите его от притеснений и неправды и, видя в них с этого времени простых только исполнителей решений не только русских, но даже и туземных судей, хотя бы решения эти были возмутительными по своей несправедливости, перестал смотреть на уездного Начальника как на ближайшего своего заступника и радетеля. Вместе с тем он заметил, что рядом с потерявшим прежнее значение уездным Начальником стоят сильные, хотя и исполненные неправды, Народные Суды с обширнейшей компетенцией и менее властный русский Мировой Судья, в камеру которого он попадал, если судился или с русским человеком, или с туземцем другой народности, а также когда привлекался к ответственности Администрацией. В этом последнем случае он часто терял последнее уважение к русской власти вследствие странных иногда решений Мировых Судей, часто не знакомых с туземным бытом, нередко увлекающихся взглядами, не применимыми в недавно покоренной мусульманской стране, и – что еще прискорбнее – нередко стоящих в антагонизме с уездным Начальником. Этот антагонизм, доходящий иногда до крайних пределов и пронизывающий все судебный инстанции, особенно способствовал потере уважения к русской власти. В прилагаемой к сему отчету записке Полковника Арванитаки, образцового уездного Начальника, 20 лет несущего эту трудную службу, приведен список некоторых решений Мировых Судей и Областного Суда, наглядно подтверждающий только что изложенное. Какое, например, впечатление оставалось в умах туземцев о значении ближайших к ним представителей русской власти и о достоинстве русского суда, когда последний, рассмотрев дело о буйстве на выборах с избитием сельских властей и оскорблением действием участкового пристава, капитана русской армии, дело прекращал, а виновных оправдывал?
Что должен был подумать туземец и какой урок он получал, когда за оскорбление уездного Начальника на словах и насильственную остановку его экипажа Областной Суд приговаривал виновного всего к 10 руб. штрафа[591]. Всем, кто знает Восток, а в особенности Среднюю Азию, хорошо известно, что представитель власти должен высоко стоять над туземцем. Между тем после введения в действие Положения 1886 года у нас в Туркестане бывали примеры, что в камеру Мирового Судьи вместе с различным сбродом вызывался в качестве свидетеля уездный Начальник и показания заслуженного и почтенного штаб-офицера, представителя русской власти, сличались, проверялись и контролировались показаниями иногда самых низменных и преступных туземцев, причем необходимо заметить, что все это иногда делалось для того, чтобы унизить уездного Начальника и выставить высокое сравнительно с ним значение Судьи. К сожалению, такая рознь и антагонизм замечались, как уже сказано, и в высших инстанциях не только в Фергане, но и в других местах; так, например, в Ташкенте в 1892 г., после июньских беспорядков, окончившихся разгромом правительственного учреждения и нападением на Начальника города, бывший в то время Военным Губернатором Сыр-Дарьинской области, ныне Приамурский Генерал-Губернатор, Генерал-Лейтенант Гродеков, стремясь выяснить истинный характер этих беспорядков и определить, не было ли причин политического характера, встретил противодействие со стороны Областного Прокурора, который старался не допустить ареста одного из главных виновников беспорядков и выпускал из тюрьмы туземцев, заключенных в нее по распоряжению Военного Губернатора. Кроме этого особенно выдающегося случая систематического противодействия можно было бы привести немало примеров не столь резких, но имеющих общую тенденцию умалить значение административной власти всех видов; так, были Областные Прокуроры, принимавшие жалобы туземцев даже на Губернаторов, чем, естественно, вселяли в умы населения убеждение в известной подчиненности им Начальников областей[592].
Немало вреда приносит при этом узкий корпоративный дух, существующий, к сожалению, в судебном ведомстве. Еще весьма недавно вКоканском уезде был мировой судья, неудовлетворявший своему назначению и державший при себе, в прямой ущерб делам и значению суда, осужденного за мошенничество переводчика. Ввиду этого и других неудобных действий сего судьи бывший Генерал-Губернатор, Генерал-от-Инфантерии барон Вревский обратился к Министру Юстиции с просьбою о перемещении из края этого вредного должностного лица, но прошло, однако, два года, прежде чем судья этот был переведен, и, таким образом, даже лицо, которому вверена Государем Императором обширная окраина Русского Царства, было бессильно сразу прекратить вредную деятельность сравнительно невысокого по служебному положению чина судебного ведомства, и в населении края невольно стало устанавливаться убеждение об умалении власти Генерал-Губернатора, заявления которого два года остаются без уважения и для проверки которых оказалось достаточным прислать из Петербурга Товарища Обер-Прокурора Сената. Это настойчивое стремление отстоять во чтобы то ни стало самостоятельность суда даже от надзора главной власти в крае, происходя на глазах туземцев, принесло горькие плоды в виде сильного понижения уважения к Русской Власти вообще, ибо туземцы, смотря на все это, пришли к самым неблагоприятным заключениям о нашем уменье править краем и скоро приобрели способность ловко пользоваться для личных целей такими странными в их глазах отношениями русских властей между собою.
Таким образом, результатом Реформы 1886 года явились: во-первых, двоевластие и сильное понижение значения уездных и других Начальников, что уронило в глазах туземцев Русскую Власть вообще, а административную в особенности, а во-вторых, рассеяние русской партии и разрыв тесной связи между русской и туземной администрацией, что повело к разрушению прекрасно созданного моста для установления доверия и уважения к русским властям. Около туземца, уже привыкшего к доброжелательной и заботливой, но крепкой и единой русской власти, не стало такого близкого и сильного попечителя, каким был прежний уездный Начальник, на смену которого явился другой – сравнительно слабый, переутомленный, не обладающий достаточными правами и средствами для защиты и воздействия на туземное население. Все это в связи с другими выше упомянутыми обстоятельствами отняло у русской административной власти прежнее обаяние, столь необходимое в полудикой азиатской стране с фанатичным мусульманским населением, и лишило нас в среде туземного населения преданных людей, которых не может вполне заменить самое лучшее устройство сыскной части с лазутчиками и шпионами. Этим именно и объясняется неслыханная дерзость и внезапность нападения на Андижанский лагерь 18-го Мая текущего года.
Меры к устранению мятежей в будущем. Для устранения в будущем подобных ужасных случаев, роняющих высокое достоинство русского имени в Средней Азии, и для восстановления прочного и благодетельного порядка в управлении Русским Туркестаном, полагал бы желательным: