у живому, среди вверенного им населения, оставив дело канцелярское, бумажное на помощниках уездных Начальников. Затем проектом Положения 1867 года предусмотрено, что сельская Администрация должна быть в строгой зависимости от Администрации уездной, и потому главные деятели, ближе других стоящие к населению, в лице волостных управителей и народных судей, были назначаемы не по выборам жителей, а по представлениям уездных Начальников. При вышесказанных условиях и возможности пользоваться лучшими силами армии успех в делах по управлению краем не заставил себя ждать, чему вполне содействовали полное доверие к уездной Администрации свыше и безусловное уважение снизу.
В восьмидесятых годах положение дел резко меняется: приходят к убеждению о полной умиротворенности населения и необходимости широкого применения к управлению краем начал гражданственности, что послужило исходным пунктом разработки нового Положения, введенного здесь в 1887 году, – и с этого же времени начинается регресс, давший отрицательные результаты в общем ходе управления краем. Власть децентрализована, население, воспитанное веками на началах совершенно противоположных, не сумело понять цели децентрализации, но, видя, что в одном и том же районе заведуют делами несколько лиц и учреждений, объяснило это себе нашей слабостью и неумением справиться с делом при власти централизованной. Суд и судебные учреждения совершенно выделены и получили полную самостоятельность и независимость, ревниво охраняя их от какой бы то ни было прикосновенности административных лиц и учреждений, в свою очередь и Администрация заняла как бы оборонительное положение от рекогносцировок судебных лиц и учреждений в область административную. Такое положение вызвало недоразумения и столкновения, шедшие в ущерб интересам дела и дурно повлиявшие на население в отношении доверия как к суду, так и к Администрации. Народный суд, основанный на выборном начале, сделался продажным и остался вне всякого влияния Администрации. Народные судьи получают ответ только в том случае, если заручатся большинством голосов, путем подкупа избирателей. О таком положении вещей знают все, не исключая Администрации, и все же бессильны противодействовать этому укоренившемуся злу, развращающему население, потому что все попытки обнаружить это преступление путем расследования не приводят ни к чему, так как ни той, ни другой стороне нет расчета дать в своих показаниях что-либо похожее на правдивый ответ. Разъяснения, делаемые населению о безнравственном отношении к себе же и фиктивности заработка при выборах, потому что народные судьи, занимая свои места в течение трех лет, не только должны будут вернуть, путем поборов, все то, что они заплатили избирателям, но и прожить еще эти три года, да и основать некоторый фонд в обеспечение быть избранным на следующее трехлетие, – все эти разъяснения и втолковывания остаются гласом вопиющего в пустыне, и в то же время каждый из них предполагает, что не будет иметь надобности сталкиваться с народным судом, а следовательно, и расходоваться, совершенно так, как всякий, садящийся за карточный стол, рассчитывает выиграть. При таком положении дела в народном суде прав тот, кто может больше заплатить. Положим, единоличное решение народного судьи может быть обжаловано съезду народных судей, но что в том проку, когда стремления других судей ничем не разнятся от хищнических наклонностей судьи, постановившего неправильный приговор. Случается, разумеется, что противозаконные решения постановляются и без взимания крупной мзды, если надо привлечь на свою сторону влиятельное среди избирателей лицо, но это не идет в ущерб интересов того или другого народного судьи, так как в каждом селении заправил всех дел и коноводов 2—3, остальные же действуют под влиянием табунного свойства. В совершенно тождественном положении находится сельская Администрация в лице старшин и волостных управителей. Те и другие попадают на места тоже не иначе как путем подкупа избирателей, разница только в том, что волостным управителям приходится платить гораздо больше, чем народным судьям и сельским старшинам, но зато и деятельность их шире, разнообразнее, а потому и способов наживы тоже больше. Гонорар за избрание на должность волостного управителя доходит до 7 000 рублей. Сколько же должно быть при таком расходе нелегальных доходов, чтобы покрыть все нужды избранного, когда волостные управители получают из земского кредита только 1000 рублей в год. Все это ведет к тому, что волостные управители поглощены изысканиями способов наживы и доходят в этом до виртуозности. Но и с этим злом, как ни гадко оно, все же можно было бы помириться, если бы представилась возможность устранить страшную зависимость сельской Администрации от населения, зависимость, ставящую уездную Администрацию в безвыходное положение при отправлении возложенных на нее обязанностей. Пример активного участия некоторых из волостных управителей в шайке ишана бесспорно свидетельствует, что уездная Администрация бессильна предупреждать возникающие беспорядки в виде скопищ неразумной толпы, преследующей антиправительственные цели. Волостные управители, получившие назначения при помощи подкупа, вынуждены злоупотреблять, чтобы прожить и пополнить расходы, произведенные перед выборами; все злоупотребления, совершенные волостным, известны населению, а при этом условии он настолько связан зависимостью от него, что при всем желании не может быть настойчивым в распоряжениях, не нравящихся населению, и потому не в состоянии быть полезным органом как ближайший посредник между уездной Администрацией и туземным населением. Малейшие попытки волостного управителя идти в разрез с желаниями населения, ведут к застращиванию обнаружить целый ряд злоупотреблений, и волостной смиряется, зная, что доказательств его преступных деяний тьма. Что же удивительного после этого, если уездной Администрации приходится нередко заменять волостных управителей, лично настаивая на выполнении того или другого распоряжения, и можно ли рассчитывать и требовать, чтобы Администрация знала обо всем, совершающемся в уезде и заблаговременно предупреждала бы возникающее беспорядки, хотя бы в виде сборищ шаек. Статистическими данными за последние 8 лет устанавливается, что выборное начало действует на население растлевающе; в годы выборов сельской Администрации число убийств увеличивается на 50 и даже на 100% сравнительно с остальным временем. Объясняется это тем, что волостные управители, не рассчитывающие быть вновь избранными, несут свои обязанности нерадиво, вновь же избранные не умеют сразу войти в круг своих обязанностей. Теперь перейдем к положению уездной Администрации: одно уже переименование «военно-народного управления» в «административно-полицейское» и введение оранжевого канта в обмундирование сокращает число желающих оставить военную службу и занять места по административно-полицейскому управлению, а если и есть еще желающие занять подобные места, то, во всяком случае, нельзя рассчитывать при выборе на лучшие силы армии, так как идут преимущественно лица, к строю непригодные, или же ошибочно рассчитывающие покрыть прорехи своего бюджета призрачным усиленным окладом, оплачивающим службу Администрации уездной. Если же ко всему этому добавить, что привилегии службы в крае значительно сокращены, благодаря чему никто из служащих не может рассчитывать на обеспеченную пенсию по прослужении узаконенного срока, что дальше места уездного Начальника нет движения, что права уездной Администрации низведены почти что до нуля, что инициатива, полномочия и доверие свыше сделались призрачными, что чиновники сравнены с военнослужащими в правах быть назначенными на должности уездной Администрации и что первые пользуются несравненно высшими преимуществами, опережая последних, потому что офицеры производятся за отличия, тогда как производство чиновников идет безостановочно, по выслужении определенного срока, положенного для классных чинов, и в то же время награждаются соответствующими регалиями. Кроме того, дело живое, основанное на непосредственном и постоянном сношении с населением, превратилось теперь в дело мертвое, чисто канцелярское, потому что Положение 1887 года возложило ответственность в канцелярском деле на уездного Начальника, тогда как на основании Положения 1867 года, ведение канцелярской переписки было возложено на помощника, а уездный Начальник оставался совершенно свободным и посвящал свое время делам наиболее серьезным, вызывающим необходимость быть не в Канцелярии уезда, а на месте, среди населения. Беспрерывные поездки уездного Начальника давали ему возможность изучить уезд во всех мельчайших подробностях, знать население и населению знать его, – тогда как теперь уездный Начальник завален канцелярской работой, получая 12 000 номеров в год и столько же выпуская в виде рапортов, отношений, предписаний и всяких иных форм деловых сношений. Он должен приложить непосильный труд справиться с такой огромной перепиской, потому что служба его оценивается не общим положением, в каком находится уезд, а преимущественно исправностью своевременного представления всевозможных отчетностей и быстрого ответа на поступающие запросы, – иначе говоря, порядком канцелярским. Правда, что у него есть Канцелярия, снабженная секретарем, двумя письмоводителями и вольнонаемными писцами, но на их долю выпадает только черная работа, да иначе и быть не может, потому что в большинстве все они люди малограмотные, привычные только к шаблонной работе. Для полноты представления, как велик труд уездного Начальника по ведению канцелярского дела, приведем некоторые цифровые данные, свидетельствующие, что уездный Начальник или должен оставить службу за физической невозможностью выполнить возложенные на него обязанности, или же вести дело с постоянным риском подвергнуться начетам или быть преданным суду не только по своей вине, но и по вине других. Управление уезда выпускает 12 000 номеров исходящих и получает столько же входящих, следовательно, всего 24 000 номеров. Если принять в расчет, что присутственных дней в течение года 280 и что на каждую бумагу потребуется времени только 10 минут, что составляет в действительности крайний минимум, так как некоторые из бумаг хотя и потребуют менее 10 минут, но зато многие другие потребуют несколько часов и даже дней, – но и по этому скромному расчету выходит, на основании простой арифметической выкладки, что если уездный Начальник приложит старание быть аккуратным и исправным исполнителем возложенных на него обязанностей, то только для того, чтобы своевременно провести те 24 000 номеров, ему придется просидеть за письменным столом, не разгибая спины, 14