ии для мусульманского духовенства, то в этом отношении мнения Военных Губернаторов значительно расходятся между собою, причем ни один из них не проектирует организации, в полной мере объясняющей те требования, которым удовлетворяет организация духовного управления в Закавказье и которые поставлены в основу проекта г. Главным Начальником края и сформулированы в Правительственном Сообщении.
Наиболее полным в этом отношении является проект «Положения об управлении мусульманских учреждений и мусульманского духовенства Туркестанского края», представленный Военным Губернатором Самаркандской области. Основные начала проекта этого весьма сходны с намеченными в представлении за № 5594. Заведование духовными, вакуфными и учебными делами мусульманского населения предполагается поручить окружной и областным инспекциям, при содействии окружного и областных духовных правлений (маджилисов), и далее: имамам мечетей, мударрисам, учителям низших школ и мутаваллиям.
Особым примечанием устанавливается, что, кроме помянутых лиц, никто не причисляется к составу мусульманского духовенства. Таким образом, в число последнего не входят ни представители суфических орденов, ни казни. Исключение первых вполне соответствует принципу, положенному в основание новейшей организации мусульманского духовенства в Закавказье[656], непричисление к духовенству вторых – вполне отвечает положению казиев в Туркестане как народных судей, не имеющих по закону никакого отношения к делам духовным. Активная роль в управлении делами мусульман предоставляется инспекциям, а Духовные Правления должны только рассматривать и обсуждать вопросы и дела, вносимые инспекторами по указаниям Генерал-Губернатора и областной Администрации. Члены Духовных Правлений должны назначаться русской властью, а о каком-либо муфтии или ином главе мусульманства нет и помину.
Такая организация духовного управления мусульман, оставляя в полной неприкосновенности религиозные интересы населения и имея внешнее сходство с существующей в Закавказье и даже с проектированной мусульманской Комиссией для Туркестана в 1884 году, вне всякого сомнения, обеспечила бы полную возможность надзора за деятельностью мусульманского духовенства и устранила бы всякую зависимость его от заграничных и даже русских очагов ислама, и в то же время не имела бы тех вредных в политическом отношении сторон, которые могут проявляться при условии предоставления активной роли духовным правлениям, особенно с муфтиями во главе.
Отдел проекта, трактующий о приходском духовенстве (имамах мечетей), составлен, в общем, сходно с организацией такового в других местностях Империи со сплошным мусульманским духовенством. Имамы должны выбираться населением и утверждаться Военными Губернаторами из лиц, выдержавших экзамен при духовном правлении. На них возлагается, кроме исполнения треб, ведение метрических книг и доставление сведений о состоянии приходских школ. Поставление таким образом приходских имамов в положение официальных лиц имело бы самые благие последствия в отношении возможности для Администрации иметь те сведения, собирать которые, теперь очевидно, не в состоянии Областные Правления, а при некоторой настойчивости в требованиях русской Администрации дало бы возможность иметь более или менее удовлетворительную статистику населения. Официальное положение имамов, испытанных компетентным учреждением в их познаниях, вероятно, создало бы из них надежный противовес самозваной суфической иерархии и оказало бы существенную помощь в борьбе с нею, особенно если бы на должности имамов допускались только лица, не принадлежащие к суфическим орденам, так как неизбежно породило бы этим «конкуренцию жрецов» и ослабило бы сплоченность мусульманства.
Менее разработан в проекте отдел, посвященный организации мусульманских учебных заведений. Хотя в объяснительной записке к проекту и говорится о признании полезным ввиду исключительных причин подчинить их духовному мусульманскому управлению края, но в проекте, упоминающем
О порядке назначения мударрисов и учителей мактабов, ничего не упоминается о составлении проектов программ преподавания в них, что по ст. 1652, т. II возложено на обязанности Духовного Правления в Закавказье. Ведомство Народного Просвещения, в заведовании которого с 1875 года находятся мусульманские училища Туркестанского края, за минувшие 24 года бессильно было устранить узкорелигиозный, фанатический характер медресе, и едва ли может подлежать сомнению, что единственный способ поставить их на путь полезности с точки зрения русских интересов – т.е. введение в них русского языка, если бы оно было предпринято по инициативе учебного ведомства, тогда как ввести в медресе русский язык, а затем общеобразовательные предметы по постановлению Духовного Правления, составленного из пользующихся уважением мусульман, не представило бы никакого труда и встречено было бы населением совершенно спокойно, как подкрепленное соответствующим ривоятом[657], за которым дело, разумеется, не станет…
В отделе, касающемся вакуфных имуществ, намечены главнейшие основания управления и распоряжения ими, но не выяснена в достаточной степени роль в управлении вакуфами Духовных Правлений и устанавливается только подчинение мутаваллиев уездной и областной Администрации, которой, как показывает имеющаяся по этому предмету в Канцелярии переписка, совершенно не по силам сколько-нибудь действительный надзор за управлением вакуфами. Поэтому возложение на областные Меджлисы ближайшего наблюдения за мутаваллиями, под контролем инспекций, а следовательно и Областных Правлений, казалось бы весьма желательным.
Отдел, касающийся особых прав и обязанностей лиц мусульманского духовного управления, разработан довольно обстоятельно, применительно к правилам, установленным для мусульманского духовенства в Закавказье.
В общем, можно, казалось бы, признать, что проект, представленный Военным Губернатором Самаркандской области, в составлении которого принимал деятельное участие такой знаток местного мусульманства, как г. Наливкин, ставит вопрос на правильную почву и мог бы послужить основой для выработки обстоятельного проекта, если Департамент Иностранных Исповеданий одобрит высказанные в представлении г. Главного Начальника края и в Правительственном Сообщении основания организации управления духовными делами мусульманского населения в Туркестанском крае.
Проект, представленный Военным Губернатором Ферганской области, в значительно меньшей степени удовлетворяет тем целям, достижение коих может считаться желательным при учреждении мусульманского духовного управления. В Рапорте за № 15595, при котором представлен этот проект, Генерал-Майор Чайковский высказывает, что, по его мнению, узаконения, на основании коих действуют в Империи мусульманские духовные управления, получившие начало более столетия тому назад, при обстоятельствах, ничего общего с современными не имеющих[658], – не могут найти себе применения к магометанам Русского Туркестана, религиозный быт которых, тождественный по духу с общемусульманским, вылился в формы, далеко несоответствующие установившимся между мусульманами Таврической губернии, юго-востока России и Закавказья. Ввиду этого Ферганским Губернатором выработан проект законоположения об управлении духовными делами мусульман, который должен удовлетворять и современному состоянию мусульманской жизни, и местным условиям, и политическим соображениям, который Генерал-Майор Чайковский полагал бы возможным ввести в виде опыта на три-четыре года, чтобы путем практики выработать такой закон, который, ни в чем не посягая на быт мусульман и всецело служа интересам русского управления, долгое время не требовал бы административной ломки и тем не вносил бы смуту в умы народа.
Таким образом, не отрицая необходимости введения известной Правительственной Организации в духовный быт местного населения, Военный Губернатор Ферганской области, в сущности, признает, как видно, установление той или другой формы ее преждевременной, вероятно, по недостаточному еще знакомству Русских Властей с особенностями мусульманского быта, почему и предполагает необходимым пока организовать не Духовное Управление, а лишь Комитет по мусульманским делам под председательством русского чиновника, членов его – мусульман, назначаемых по одному от каждого из уездов области.
Нельзя отрицать, конечно, что за время 30-летного господства русских в Туркестане внутренний быт местного населения в значительной степени принял формы, отличные от быта тех окраин, где мусульманское духовное управление было введено непосредственно по переходе их к России от мусульманских владений, при которых он, конечно, почти не отличался от порядков, существовавших 30 лет назад в Русском Туркестане и всецело сохраняющихся до ныне в тесно связанных с ним Бухаре и Хиве. Уже то обстоятельство, что в Туркестане казни, считаясь просто «народными судьями», не имеют никакого отношения к духовному быту населения, – составляет коренное различие, устраняющее необходимость установления духовной иерархии, сохранившейся в Крыму и Оренбурге и установленной с 1872 года в Закавказье. Соображение это принято во внимание в Самаркандском проекте, который вместо целой иерархии из муфтия, казиев двух степеней, мулл, хатыпов, имамов и т.д. устанавливает только один разряд духовных лиц – имамов приходских мечетей.
Нельзя не подчеркнуть того обстоятельства, что, создавая такую упрощенную организацию, Самаркандский проект отнюдь не посягает на религиозную сторону мусульманства, которое не знает рукоположенного духовенства и потому не нуждается в иерархии. Казни и муфтии или шейх-ул-исламы имеют смысл только в странах с мусульманским правительством и только потому считаются там как бы духовными лицами, что ислам как религия самым тесным образом сплелся с политическим и административным бытом таких стран; с введением же русской Администрации власти эти теряют смысл своего существования и функционируют в России едва ли не в силу только недоразумения.