ю честь быть
Вашего Высокопревосходительства покорнейшим слугой А. Чайковский
ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 11. Д. 1725. Л. 298-298 об. Подлинник. Рукопись.
Донесение Военного Губернатора Ферганской области в Канцелярию Туркестанского Генерал-Губернатора.
8 Июня 1911 г. № 15061, г. Скобелев
На 5076
В Канцелярию Туркестанского Генерал-Губернатора
Канцелярия, по поручению Главного Начальника края, запросила извлечения из доклада Д. И. Мушкетова 10 Января сего года в Географическом Обществе об исследованиях ледников, в каковом докладе он коснулся некоторых нужд восточной Ферганы. <…>
По 2-му вопросу Д. И. Мушкетов не сообщил ничего, что могло быть использовано.
Мнение о нежелательности участия ишанов в постройке мостов давно известно и вполне разделяется областной Администрацией, неоднократно делавшей в этом смысле представления Главному Начальнику края. Фактически лица эти уже отстранены от подобных построек. <…>
В 6-м пункте Д. И. Мушкетов высказывает мнение о большом риске состоявшегося увода из Оша войск. Это мнение, несомненно, навеяно беседами Д. И. Мушкетова с местными жителями, каковые отзывы доходили до сведения Военного Губернатора; однако такие отзывы нельзя подтвердить какими-нибудь конкретными явлениями. Первоначально при покорении Ферганы Алайские киргизы являлись неспокойным элементом; но ныне Алайская долина замирена, и оснований для опасений пока нет.
В 7-м пункте говорится о растлевающем влиянии русских поселенцев, особенно самовольных, на туземцев и о беспощадности последних, а равно и Администрации, по отношению к первым.
Наблюдение это, говоря вообще, правильное, с той, однако, оговоркой, что только самовольные поселенцы сами по себе действуют своими земельными захватами развращающе на местных киргиз, сколько развращающе влияют на приучение киргиз к спиртным напиткам. Настоящие кабаки под обманчивым названием винных и пивных складов всюду сопутствуют образованию русских поселений, и закон не дает в руки Администрации достаточно средств бороться с этим злом. В то время, как Администрация принуждена оставаться бессильной, даже в виду прямых просьб населения этих кабаков, вполне, однако, сознавая все проистекающее отсюда зло, акцизное ведомство рекомендует циркулярами (Цир. Упр. Акц. Сб. Тр. к 1910 г. № 7651), наоборот, все меры поощрять, значит, развитие «винных оптовых складов», т.е., в сущности, тех же кабаков. Нет никакого сомнения в том, что развитие среди мусульманского населения пьянства (а оно уже наблюдается) создаст нам значительные затруднения в управлении населением. По этому вопросу я имею войти с особым представлением к Главному Начальнику края.
В 8-м пункте указывается на необходимость действительного, а не фиктивного надзора за мусульманскими школами.
И эта мысль совершенно правильная; дело только в том, что в настоящее время нет никакой возможности этого надзора осуществить. Русских и русско-туземных школ имеется в Ферганской области около 60-ти, и для надзора за ними учреждена должность одного инспектора народных училищ. Мусульманские жители школ имеются в области свыше 2 500. Насколько известно из газет, в Государственную Думу внесен законопроект относительно увеличения в Туркестанском крае вообще числа таких инспекторов.
Военный Губернатор Генерал-Майор А. Гиппиус (?).
ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 12. Д. 1658. Л. 87-88 об. Подлинник. Машинопись. Извлечение.
IV. Памир – завершение имперского движения в Среднюю Азию
Несмотря на значительное количество существующих публикаций, изучение истории политики Российской империи на своих «окраинах», таких, например, как Памир, уделялось мало внимания. Обычно исследователи, сосредоточиваясь на изучении основных территорий Средней Азии в дореволюционный период, обходили, да и сейчас часто обходят, своим вниманием или упоминали / упоминают лишь вскользь о, пожалуй, одной из самых далеких, малодоступных и малоизученных окраин Российской империи – Памире.
Причин этому множество, но, думаю, одной из наиболее существенных является малодоступность архивных документов по этой проблеме. Значительное количество документов сосредоточено в Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ), Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА), Архиве Русского географического общества (АРГО), а также Центральном государственном архиве Республики Таджикистан (ЦГА РТ). Кроме того, значительное количество документов по этой проблеме содержится в Центральном государственном архиве Республики Узбекистан (ЦГА РУз). Но, большинство из этих архивных документов не опубликованы[790] и до сих пор ждут своего издателя.
Попыткой восполнить этот пробел и является настоящая публикация некоторых архивных документов по истории Памира последней четверти XIX – начала XX века. В основном публикуемые здесь документы происходят из различных фондов ЦГА РУз. Конечно, эта публикация отражает лишь очень малую часть огромного корпуса документов по проблеме, содержащихся в этом архиве, но все же надеюсь, что она окажется полезной исследователям, занимающимся историей Памира и политикой Российской империи на своих «окраинах».
Для того чтобы лучше был понятен публикуемый ниже архивный материал, приводится краткое пояснение издаваемых документов в контексте происходивших исторических событий.
О. А. Махмудов
4.1. Памирское разграничение 1895 года и передача Западного Памира Бухарскому эмирату
Согласно преобладавшему среди основной части российской властной элиты мнению, окончательное покорение Средней Азии Российской империей было завершено после «упразднения» Кокандского ханства в 1876 году. О территориях к югу от Ферганской долины (Памир, Припамирье и Пригиндукушье) было мало что известно, а из тех сведений, которые имелись, делался вывод, что они представляют малый интерес в экономическом отношении. При этом политическое и геостратегическое значение этих территорий также недооценивалось. Именно поэтому Россия не торопилась занять Памир и западнопамирские владения Шугнан, Рушан и Вахан, которые считались вассалами Кокандского ханства и на которые Империя как фактический правопреемник последнего (как тогда обычно считалось) имела все права, которые были признаны даже соглашением между Россией и Англией 1872-1873 гг. («Афганское разграничение»[791]).
Именно политической борьбе в Памиро-Гиндукушском регионе и посвящен первый документ раздела. Он представляет собой доклад дипломатического чиновника при туркестанском генерал-губернаторе, князя Шаховского, кратко излагающий события, происходившие на Памире с первой половины 1870-х гг. до 1902 г. Здесь публикуются лишь извлечения из этого обширного доклада, позволяющие представить обстановку на Памире и начало возникновения «памирского вопроса». Шаховской в своем докладе приводит значительное количество выдержек из различных писем, рапортов, депеш и докладов российских и английских высокопоставленных чиновников, связанных с основной темой доклада. Все это еще больше повышает интерес и ценность публикуемого доклада, так как не все из приводимых в нем документов нам доступны.
В отличие от России, Англия иначе воспринимала значение Памиро-Гиндукушского региона, например, в качестве подступов к Британской Индии. Видимо, поэтому в 70-90-х гг. XIX века активизировались попытки проникновения Британии и ее агентов в этот регион. Сюда было направлено значительное количество экспедиций и миссий. Часть из них возглавлялись путешественниками из Англии и других стран Европы, которые, помимо исследовательского интереса, имели т.н. «официальную цель» экспедиций в этот малоизвестный европейской науке уголок Азии. Иными словами, разведывательные цели этих исследований оставались едва ли не основными[792].
Активность англичан на подступах к Памиру и занятие его афганцами и китайцами в результате интриг Англии вызвали противодействия со стороны России, которая в конце концов включила территории Памира в сферу своего подчинения. В июне-августе 1891 г. на Памир был послан небольшой рекогносцировочный отряд под командованием полковника М. Е. Ионова (1846-1923), состоявший из «охотничьих команд»[793] 2, 4,15,18-го и 20-го Туркестанских линейных батальонов и казаков 6-го Оренбургского казачьего полка, «с целью объехать большую часть путей на Памирах и появлением своим указать что мы (русские. – 0. М.) считаем эту территорию входящею в пределы наших владений»[794].
Однако после ухода отряда Ионова в Фергану на Памир вернулись афганцы и китайцы и учинили расправу над теми из местного населения, кто помогал русским. То есть политическая ситуация здесь вернулась к тому состоянию, которое было до похода Ионова 1891 года. Это не могло устраивать российскую колониальную администрацию и имперское правительство.
Туркестанский генерал-губернатор, барон А. Б. Вревский (1834-1910), с согласия Петербурга, предпринимает ряд мер против укрепления китайцев на Восточном Памире в районе оз. Ранг-куль. Важнейшим из предпринятых шагов стала посылка на Памир рекогносцировочной партии под командой поручика И. А. Бржезицкого[795] в феврале-марте 1892 г.
Однако эта экспедиция не могла оказать решающего влияния на положение дел на Памире. Поэтому 15-29 апреля в Санкт-Петербурге было созвано Особое совещание по «памирскому вопросу» где и было принято решение об отправке новой военной экспедиции на Памир. Начальником вновь отправляемой на Памир военной экспедиции русских войск был назначен все тот же полковник М. Е. Ионов, получивший вскоре звание генерал-майора.
В инструкции, данной Ионову, было сказано об определении им русской границы на Памире и приказано выйти к урочищу База-и Гумбаз