[796]. Китайцы, имевшие пост на восточном Памире, услышав о приближении российских войск, оставили укрепление. Афганский же отряд, стоявший на оз. Яшиль-куль, попытался 12 июля 1892 г. оказать сопротивление русским войскам, но был полностью разгромлен[797].
На Памире Ионовым были арестованы: английский лейтенант Девисон, затем капитан Янгхасбэнд; первого под конвоем отправили в Маргелан, второго отпустили, взяв подписку никогда больше не пересекать границы Русского Памира[798]. Ионов со своим отрядом достиг Гиндукуша и даже перевалил его, что являлось нарушением данного ему предписания[799]. Затем через перевал Саксарават он перешел на южный склон и далее, через перевал Борогиль, вернулся на Памир, а затем в Фергану.
Понимая, что временное пребывание русских войск на Памире не может обеспечить России обладание этим далеким и труднодоступным краем, для обеспечения российского присутствия здесь из состава уходящего отряда Ионова 1 сентября 1892 г. был выделен Шаджанский отряд, получивший свое название по месту расположения в урочище Шаджан на реке Мургаб. Возглавил вновь образованный отряд капитан Генерального Штаба П. А. Кузнецов (1860-?). 18 мая 1893 г. его сменил Памирский отряд капитана В. Н. Зайцева (1851-1931).
22 июля 1893 г. в устье р. Ак-Байтал, в восьми верстах от Шаджана, началось строительство укрепления, законченное к 31 октября того же года и получившее название «Пост Памирский» (И 720 футов над уровнем моря). Личный состав Памирского отряда сменялся ежегодно. Начальник отряда непосредственно подчинялся военному губернатору Ферганской области и поддерживал связь с Императорским консулом в Кашгаре Н. Ф. Петровским (1837-1908). Таким образом, Памир был закреплен за Российской империей, и теперь ей требовалось договориться о юридически признанной границе как с англичанами, так и с китайцами.
Как раз при этом возникали трудности. Они были прежде всего связаны с претензиями Англии на ряд территорий к северу от Гиндукуша. Несмотря на то, что существовало соглашение 1872-1873 гг., оно не могло полностью удовлетворить обе стороны в совершенно новой обстановке, к тому же, англичане в своих действиях, казалось, вообще не помнят о нем. Оно также было неудобным и для Российской империи. Ее военные и политики благодаря кратковременным успехам военной экспедиции и, главное, обладая качественно новой информацией о Памире, начали понимать всю геостратегическую значимость региона. После долгой переписки со своими визави в конце концов было достигнуто решение о создании смешанной комиссии для разграничения на Памире. В результате была установлена и демаркирована граница между российскими и афганскими владениями. Главной географической основой разграничения была р. Пяндж. По договоренности все территории на правом берегу отходили к России, а на левом – к Афганистану.
Но этот географический принцип, удобный для разграничения, совершенно не учитывал всех особенностей расселения населения. Большинство существовавших здесь владений лежали по обоим берегам Пянджа. Проведение этой границы разрезало территорию единых этно-конфессиональных групп, так сказать, по живому. У многих местных жителей, живших на одном берегу, поля находились на другом. Ближайшие родственники проживали на обоих берегах. Все эти нюансы абсолютно не учитывались ни одной из держав, для которых на первом месте стояли их собственные интересы.
Кроме этих неудобств, возникла еще одна проблема. Она заключалась в том, что Бухарскому эмирату принадлежал Дарваз, значительная часть которого находилась на левом берегу Пянджа. Это шло в противоречие с договоренностями, достигнутыми между Англией и Россией. Для того чтобы полностью выполнить условия памирского разграничения 1895 г., требовалось передать запянджский Дарваз Афганистану. Но тут возникала другая проблема. Эти территории были под юрисдикцией Бухарского ханства. Так что Бухарский эмир оказался, как писали тогда, «обиженным без вины». Поэтому, чтобы «вознаградить» эмира, было решено передать территорию Западного Памира Бухаре в качестве вознаграждения за утерю Южного Дарваза. Процедуре передачи левобережных владений Бухары Афганистану и передаче восточных частей Шугнана и Рушана и Северного Вахана Бухарскому эмирату, назначению туда бухарской администрации и связанным с этим проблемам посвящены два последних публикуемых в этом разделе документа – письмо и. д. военного министра туркестанскому генерал-губернатору от 30 июня 1896 г. и письмо Российского императорского политического агента в Бухаре к туркестанскому генерал-губернатору от 12 июля 1896 г. Процесс этот находился под строгим надзором Англии, и поэтому туркестанская администрация старалась как можно быстрее и четче исполнить соглашение о передаче этих владений из одних рук в другие.
Однако это необдуманное в стратегическом плане решение привело к конфронтации местного исмаилитского населения с придерживающимися суннизма бухарскими чиновниками, считавшими памирцев-исмаилитов «неверными»[800]. Бухарцы нарушили издавна существовавшую здесь систему достаточно толерантных взаимоотношений между правителями памирских владений, традиционно придерживавшихся суннизма, и местными жителями-исмаилитами. На эту ошибку правительства и желательность присоединения Западного Памира к России указывали практически все начальники российского Памирского отряда, многие военные и гражданские исследователи, побывавшие на Памире, и даже некоторые туркестанские генерал-губернаторы (С. М. Духовской и А. Б. Вревский).
Одним из первых мероприятий новых российских властей на Памире была временная отмена налогов в связи с сильным разорением населения за годы афганского владычества, несколькими неурожайными годами и очень холодными зимами, упорядочение работы местной администрации. Кроме того, важной задачей являлось обеспечение всем необходимым Памирского отряда из местных ресурсов и в том числе топливом. Этим вопросам и посвящены следующие публикуемые документы в разделе, а именно рапорт начальника Памирского отряда военному губернатору Ферганской области от 15 апреля 1895 г. и Перевод письма именитых жителей Северного Вахана начальнику Памирского отряда от 5 февраля 1896 г.
Очень важным вопросом, стоящим перед российской администрацией Памира, было возвращение памирских беженцев на места прежнего проживания и наделения их землей. Этому вопросу, в частности, посвящен еще один публикуемый документ раздела, представляющий собой сводку данных «О положении дел на Памирах». Вообще, надо сказать, эта проблема на протяжении десятка лет довольно остро стояла перед российскими чиновниками в связи с периодическим появлением новых беженцев, спасавшихся от притеснений со стороны западнопамирской бухарской администрации и переселявшихся с левого (афганского) на правый (русский) берег Пянджа. Не то чтобы это очень трогало колониальных чиновников, но они считали, что это повышает престиж «русского имени и дела в Азии». Поэтому они обычно старались оказать помощь переселенцам и беженцам, хотя иногда бюрократические проволочки очень замедляли и затрудняли это. Бывали даже случаи, что, пока решался вопрос о помощи, нуждающиеся в ней люди просто не доживали до нее, умирая от голода.
О. А. Махмудов
Копия доклада дипломатического чиновника при Туркестанском Генерал-Губернаторе от 21 Июля 1902 г.[801]
Соглашением между Россией и Англией в 1872—1873 гг. граница афганской провинции Бадахшан[802] с зависящим от нее округом Вахан[803] установлена была от озера Зор-Куль (Виктория)[804] по реке Пяндж до слияния Кокчи с Аму-Дарьей (Округ). Все земли, расположенные к северу от этой черты, т.е. часть Вахана и Шугнана[805] и весь Рошан[806] с Памирами[807] оставлены были или за Кокандским ханством, или за Бухарским[808].
В 1876 году Коканское ханство со всеми подвластными ему землями, в том числе и Памирами, в границах от оседлых селений Вахана, Шугнана и Рошана до оседлых селений Кашгарии было присоединено к владениям Российской Империи.
Таким образом, в силу вышеупомянутого соглашения с Великобританией восточная часть Шугнана, весь Рошан и все Памиры должны были находиться под властью или непосредственным влиянием России.
Туркестанская Администрация, будучи вначале занята исключительно устройством нового обширного края, не обратила своевременно внимания на Памиры главным образом потому, что не усматривала в то время существенной надобности в немедленном фактическом утверждении русской власти на Памирах как местностях, весьма отдаленных от культурных частей Ферганы, почти совершенно непригодных для оседлой жизни, с весьма суровым климатом и крайне бедной растительностью. Кроме того, в то время ближайшими пограничными соседями были независимые или полунезависимые ханства, не представляющие для нас серьезных противников, а граница владений Англии проходила на далеком от нас расстоянии, значительно южнее Гинду-Куша, вследствие чего не имела возможности оказать непосредственного влияния на нашу политику в Средней Азии. Китайцы же и афганцы не претендовали на Памиры и не появились там.
Первое нарушение установленной соглашением с Англией в 1872—1873 гг. пограничной линии было произведено афганцами, которые заняли в 1884 году Рошан и Шугнан