[809]. Так как последние страны не находились в числе территорий, на которые по соглашению 1872—1873 гг. распространялась власть Эмира Афганского, Русское Правительство тогда же обратилось к Великобританскому с представлением о побуждении Эмира Афганского отозвать из упомянутых двух областей как назначенного туда наместника, так и состоявший при нем афганский гарнизон, но переговоры эти не привели ни к каким положительным результатам, и афганцы продолжали занимать Шугнан и Рошан, но до 1890 года не переходили границ неправильно захваченных ими областей.
К концу этого года наше положение на Памирах значительно изменилось: Англия, владения которой к этому времени подошли к самому Гинду-Кушу, усматривая залог безопасности своих владений в Индии в возможном отдалении от нее пределов русских владений в Средней Азии, решила помимо России поделить Памиры между Китаем[810] и Афганистаном и начала побуждать китайцев и афганцев занять бывшие Коканские владения, на которые не распространила фактически своих прав Россия, законная наследница Коканских ханств.
В ограждение интересов России, Генерал-Губернатор, Генерал-Лейтенант барон Вревский, ходатайствовал и получил разрешение послать весной 1891 года под видом дальней в горы поездки небольшой разъезд (под начальством полковника Ионова[811]) с целью объехать большую часть путей на Памирах и появлением своим указать, что мы считаем эту территорию входящею в пределы наших владений[812].
Результатом этой рекогносцировки было, что своевременно были остановлены происки англичан разделить Памиры между Китаем и Афганистаном.
Кроме того, обнаружилось, что наступило время решить вопрос о Памирах или в смысле прочного утверждения там русской власти и навсегда обеспечить за Россией те выгоды, которые может принести ее близкое соседство с британскими владениями в Индии, или же предоставить почти все Памиры соседям, оставляя за собою лишь земли, принадлежащие к озеру Кара-кулю.
Вопрос этот был решен в смысле фактического занятия Памиров. Предоставление Памиров китайцам и афганцам могло весьма вредно отразиться на спокойствии Туркестанского края, в особенности Ферганской области, население которой неоднократно проявляло наклонность к беспорядкам и нарушению спокойствия. Если еще в весьма недавнее время являлись в Фергану разные эмиссары и старались смутить население этой области, то приближение к Алаю границ Афганских владений, без сомнения, усилило бы вредную для нас деятельность этих эмиссаров, которые, несомненно, действуют не по собственному почину. Помимо этого, если бы предполагаемое Англией разделение Памиров действительно состоялось и упрочилось благодаря бездействию с нашей стороны, то Англия заняла бы крайне угрожающее положение относительно наших владений в Средней Азии и получила бы возможность наносить нам чувствительный вред. Ввиду этих соображений необходимо было поставить Памиры под наш ближайший надзор и под нашу непосредственную власть, тем более что по возвращении рекогносцировочного отряда в Фергану положение дел на Памирах приняло почти прежний вид, какой имело до посещения их русским отрядом; повсюду появились опять афганские и китайские посты, жители, оказавшие сочувствие и содействие русскому отряду, были наказаны, и их имущество разграблено; афганцы, подстрекаемые англичанами, продолжали усиливать войска в неправильно занятых ими частях Памиров к северу и востоку от Пянджа и объявили, что местности, лежащие по южную сторону реки Мургаба, принадлежат Афганистану, а земли, лежащие по северную сторону этой реки, – Китаю, заявление это прямо указывало на происки Англии, так как разделение Памиров в этом виде вполне соответствовало ее интересам. Английский отрад подошел к Канджуту и требовал пропуска и разработки дороги к Памирам, уверяя Канджутского хана Сафдер-Али, что цель движения отряда (полк. Дюранд) решать большой спор с своим врагом Россией и опередить русских занятием на Памирах выгодной позиции. Вскоре после этого Канджут, Ясин и Читрал были заняты Англией, из действий которой можно было заключить, что она не только хотела поделить Памиры между Афганистаном и Китаем, но и сама не прочь занять часть их[813].
Таким образом, положение дел на Памирах после рекогносцировки 1891 года стало еще более для нас неблагоприятным, чем было прежде.
Для приостановления дальнейшего наступательного движения соседних государств на Памиры, необходимо было точно установить государственную границу в этой местности, и Русское Правительство, признав, что невозможно уступить Памиры другим государствам, пользуясь заявлением Лорда Сольсбери[814] нашему послу в Лондоне[815], что Англия смотрит на Гинду-Куш как на предел своих ост-индийских владений, вступило с ней в дипломатические переговоры относительно определения границ Памиров и распространения сфер влияния России и Англии в этой части Средней Азии. Одновременно с Англией были начаты также переговоры с Китаем, с которым в 1894 году было заключено временное соглашение, по которому китайское правительство согласилось соблюдать установившееся фактически на Памирах положение вещей впредь до окончательного разрешения вопроса о разграничении со стороны Кашгара[816].
Так как полного успеха дипломатических переговоров с Великобританией, Китаем и Афганистаном по определению нашей границы на Памирах можно было ожидать лишь по действительном занятии принадлежащих нам частей Памиров, в последующих 1892, 93, 94, 95-х годах были командированы отдельные разъезды и более или менее значительные отряды как для выяснения дел на Памирах и фактического наблюдения за ними, так и для занятия наиболее важных пунктов, причем, однако, было предписано не выдвигаться без крайней необходимости южнее р. Мургаб, т.е. в Шугнан, так как при самом начале переговоров по Памирскому вопросу между Англией и Россией было установлено сохранить, во избежание столкновения с Афганистаном, существующий порядок (status quo) в Шугнане и Рошане, неправильное занятие коих было признано английским правительством, разрешалась только посылка джигитов, как охранительных разъездов. Тем не менее в 1894 году, ввиду появившихся слухов о намерении афганских властей переселить жителей Рошана и Шугнана в Афганистан с тем, чтобы оставить нам разоренный и обезлюженный край, в Шугнан были командированы[817] для предотвращения этого два небольших разъезда (капитан Скерский[818], Юденич[819]) по долинам рек Гунта и Шах-Дары. Первоначально афганцы намеревались воспрепятствовать движению этих отрядов силою оружия и произошли даже несколько мелких стычек, но в Августе месяце 1894 года афганские отряды перешли на левый берег Пянджа, объявив, что ими получен приказ от Эмира очистить Шугнанские и Рошанские владения и что Эмир вполне признает наши права на эту местность.
По получении в Петербурге этого известия, наше Министерство Иностранных Дел вошло в сношение с английским правительством о временной нейтрализации восточных частей Шугнана, Рошана, до окончания переговоров по Памирскому разграничению. Вследствие этого Командующему войсками на Памирах отрядами[820], Генерал-Майору Ионову, было предписано не выставлять в пределах этих округов никаких постов и предоставить местным жителям самим организовать свое управление, а все войска, находящиеся на левом берегу Пянджа, вернуть на Памирский пост, заявив предварительно подлежащим афганским властям, чтобы как части афганских войск, так и отдельные солдаты отнюдь не переходили на правый берег Пянджа, так как и с нашей стороны об этом сделано надлежащее распоряжение.
В сентябре 1894 года[821] Шугнан и Рошан были очищены от русских войск.
Когда местное население узнало об уходе русских, оно заявило Начальнику отряда, что после его ухода афганцы опять явятся и перережут их всех за оказанное русским сочувствие и поэтому просят разрешение сопровождать отряд до Памирского поста. Генерал-Майору Ионову с трудом удалось уговорить население оставаться на местах, так как он получил обещание от афганского губернатора не переходить на правый берег Пянджа[822].
Несмотря, однако, на это обещание, опасения местных жителей сбылись: не успели русские уйти из Шугнана и Рошана, как афганцы переправились опять на правый берег Пянджа и начали производить целый ряд бесчинств и неистовствовать среди несчастного беззащитного местного населения; особенно пострадали те лица, которые тем или иным способом оказали сочувствие или содействие русским войскам. В конце 1894 года афганцы снова заняли Кала-и-Вамар, но в январе 1895 вновь удалились на левый берег Пянджа[823].
За это время дипломатические переговоры с Англией по разграничению Памиров все еще не были доведены до конца. Взгляд нашего Правительства на этот вопрос выражен в письме С [татского] Советника] Гирса к нашему послу в Лондоне от 18 Ноября 1893 года. Министр Иностранных Дел, между прочим, пишет: «Тем не менее я полагаю полезным напомнить в нескольких словах возникновение этого вопроса.
Наши договоры с Великобританией установили течение Оксуса границей с Афганистаном, а поэтому, как Вам небезызвестно, мы в течение долгого времени не интересовались верхней частью этой реки, истоки которой на Памирском нагорье посещались лишь изредка путешественниками. Однако занятие афганцами Шугнана и Рошана, опротестованное Императорским правительством, заставило нас отказаться от нашего спокойствия; к югу от Ферганской области граница наша оказал