Наконец, последнее по времени Совещание для выработки основных начал преобразования управления Туркестанским краем не нашло никаких препятствий к упразднению ныне народного суда, кроме лишь в том, что для замены народных судей было бы крайне затруднительно найти русских людей, знающих язык и правовые порядки туземцев.
Против последнего соображения, однако, нельзя не возразить, что если ставить от него в зависимость вопрос об упразднении народного суда, то не только в ближайшем, но и весьма отдаленном будущем трудно рассчитывать на возможность укомплектования судебных установлений в Туркестане русскими деятелями, знающими местные языки. Отсутствие этих знаний не служило препятствием к введению в Туркестане окружных судов и мировых судей, не может, казалось бы, служить препятствием и к расширению компетенции сих учреждений.
Незнакомство с местными языками не препятствует отправлению правосудия с помощью переводчиков
[270], а во время службы в крае многие из судебных деятелей невольно знакомятся с местным языком и начинают понимать достаточно местные наречия, наконец есть надежда, что и местное население по мере сближения с русским населением по своим делам усвоит постепенно государственный язык. Таким образом, незнание русскими судьями местного языка само по себе не может и не должно отсрочивать настоятельную необходимость в упразднении народного суда в Туркестане
[271].По существу всех возражений против упразднения народного суда в здешнем крае нельзя также не привести и того довода, что с переустройством сего суда, как оно предполагалось по проекту Военного Министра в 1900 году, в Записке земского отдела, в Отчете графа Палена и ныне предначертано Совещанием, весьма значительное количество дел, из подсудности сего суда изъемлется в ведение имперских судебных установлений. Военный Министр предполагал значительно расширить список уголовных дел, перечисленных в ст. 141 Туркестанского Положения как неподсудных народному суду, дополнить ст. 143 и 211 того же Положения указаниями на неподсудность народному суду гражданских дел, по которым ответчики проживают в пределах русских поселений, а также дел, основанных на документах не только совершенных, но и засвидетельствованных русскими судами, предполагал изъять из подсудности народных судов всех лиц из туземцев, состоящих на государственной службе, приобретших права таковой по образованию, или по преимуществам, присвоенным другим состоянием. Комиссия Нестеровского еще более суживала компетенцию народного суда, по ее проекту надлежало изъять из ведения народных судов не только ответчиков, проживающих в пределах русских поселений, но и приписанных к ним: изъять дела о недвижимом имуществе, находящемся в черте русских поселений, изъять туземцев разных народностей, если они не магометане, а также кочевников, переходящих в оседлое состояние; кроме того, как Военным Министром, так и Комиссией Нестеровского обсуждался вопрос о том, чтобы дела, подсудные народному суду, по желанию одной из тяжущихся сторон могли переноситься в имперские установления. Сенатор граф Пален предполагал в случае неупразднения народных судов изъять из их ведения еще и дела о подлогах векселей, о которых не упоминалось в проектах Военного Министра и Комиссии Нестеровского, а главное – ограничить право народного суда облагать наказаниями деяния непреступные по русским законам. Наконец, Совещание по преобразованию управления Туркестаном высказалось за изъятие из ведения народных судов всех уголовных дел.
Подводя итог всем таковым проектированным сокращениям компетенции народных судов окажется, что в ведении их останется столь незначительный круг дел, что
само существование народного суда представилось бы излишним
[272]. Так, в ведении народного суда по указанию совещания останутся одни гражданские дела, но и из них, с принятием проектированных Военным Министром и комиссией Нестеровского изъятий, в особенности если будет допущен перенос в общеимперские суды гражданских дел по требованию одной из тяжущихся сторон и развит будет суд посредников, – в народном суде останется весьма небольшое количество гражданских дел в сравнении с тем числом их, которое рассматривается этим судом в настоящее время. Кроме того, в отношении главной группы этих же дел – брачных и семейных – уже в представлении Военного Министра Государственному Совету в 1900 году было указано, что как Туркестанским начальством, так и начальником Степных областей высказывалась мысль о желательности возвратиться к прежнему порядку при решении судебных дел, установленному Временными правилами 1868 года. По означенным правилам, дела брачные и семейные хотя и подлежали ведению народного суда, но решения последнего, по жалобам сторон, пересматривались уездными Начальниками, а в некоторых случаях восходили и к Губернатору, решения которого признавались окончательными. В упомянутой выше Записке земского отдела о преобразовании киргизского суда приводится мнение Генерал-Лейтенанта Барабаша который недоумевает, почему Государство не берет на себя защиту человеческих прав киргизской женщины и предоставляет ее по делам брачным и семейным полному произволу народных обычаев и судов. «Непонятно, почему дикие и вредные обычаи должны пользоваться правом неприкосновенности и Администрация не должна прилагать стараний к смягчению и полному по мере возможности уничтожению их, чем, собственно, и должны выражаться стремления наши к духовному объединению киргизов с русским народом». По мнению Генерал-Лейтенанта Барабаша, последовавшее с распространением Туркестанского положения на Степные области изъятие из ведения Администрации брачных и семейных дел киргизов после 25-летного периода, в продолжение которого не возникало никаких неудобств в решении этих дел Администрацией, – не согласно с русскими интересами и знаменует собою крупный шаг назад в деле упрочении русского влияния в среде киргизского магометанского населения.В пользу исключения вообще дел брачных и семейных из ведения народных судов, кроме вышеизложенного мнения, следует привести и то еще, что дела сего рода составляют, в сущности, компетенцию духовных правлений магометан, и отнюдь не гражданского суда, ведающего уголовными делами и тяжбами. В связи с делами брачными при реформе народного суда, построенной непременно на идее сохранения его в ряду местных установлений, вероятно, возник бы и вопрос об изъятии из его компетенции всех вообще шариатских дел, не сопряженных с исковыми требованиями, так как дела сего рода придают народному суду характер религиозного, автономного судилища, действующего на правах духовного управления магометан.
Итак с принятием всех вышеизложенных намеченных уже и намечаемых вновь ограничений компетенции народного суда по гражданским делам ему окажется подсудным небольшое количество сих дел, для решения которых существование особенного для туземцев суда ничем решительно не оправдывалось бы, тем более что за изъятием всех уголовных дел из ведения народного суда установилась бы совершенно не свойственная нашему законодательству двойственная юрисдикция по делам туземцев – одна уголовная, а другая гражданская.
На основании всего вышеизложенного, признавая единственно правильным разрешением неотложного вопроса о народном суде в Туркестане полное упразднение его
[273] и переходя затем к обсуждению, какими органами надлежало бы заменить это упраздняемое установление, казалось бы неподлежащим спору, чтобы все гражданские и уголовные дела туземцев были переданы мировым судьям и окружным судам по принадлежности, с производством сих дел по общеимперским материальным и процессуальным законам
[274].В видах же объединения судебных установлений Туркестана с Имперскими не встречалось бы, конечно, препятствий к учреждению в Семиречье и коренных областях края
для дел маловажных обеих категорий волостных судов, в коллегиальном составе, образованных и действующих согласно ныне разрабатываемому законодательными учреждениями проекту волостных судов Империи
[275].Возможно также было бы означенные волостные суды для сельского населения Туркестана учредить по образцу станичных судов Семиреченской области с их компетенцией. Это последнее предположение, может быть, представляется и легче осуществимым, так как установление апелляционной инстанции по проекту о волостных судах встретило бы значительное затруднение за отсутствием в крае съездов мировых судей, установление же таковой инстанции по типу станичных судов из почетных судей, выбираемых или назначенных Администрацией,
никаких практических затруднений не встречает. Кассационною инстанцию для означенных волостных судов, коим были бы подсудны все липа сельского состояния данной территории, независимо от их этнографических особенностей, различия образа жизни, религии, и остался бы. как и ныне для народных судов, окружный суд. Количество волостных судов, их территория, число волостных и почетных судей определялось бы областными Управлениями
[276].Наряду с окружными судами, мировыми съездами и волостными судами, если было бы признано желательным и целесообразным учреждение последних
[277], для разрешения гражданских споров, по желанию и в пределах ст. 1368 уст, гр. суд., могли быть учреждены третейские присутствия из тех же почетных мировых судей под председательством местного мирового судьи или даже без участия мирового судьи. Такие третейские суды могли бы с успехом руководствоваться местными обычаями, так много и долго защищаемыми сторонниками народных судов. Далее дела шариатские, за отсутствием в крае духовного управления магометан, подлежат при упразднении народного суда, как уже упомянуто выше, передаче специальным судьям, достаточно сведущим в шариате. Ближайшая организация и ведомство суда для шариатских дел может быть выработана по соображениям с постановлениями о духовном управлении магометан Таврических и Оренбургских и мусульман Закавказья