е важные, народные суды могут приговаривать виновных только к штрафу или аресту до трех месяцев. Опекунская часть должна быть или вовсе изъята из ведения народных судей или поставлена под контроль мирового судьи, а из нотариальных обязанностей судей оседлого населения надлежит изъять составление актов на недвижимые имущества.
Возбужденный графом Паленом вопрос об упразднении народных судов подвергался обсуждению Высочайше учрежденного Совещания для выработки основных начал преобразования управления Туркестанского края. Так как для замены народных судей по всему обширному Туркестанскому краю было бы крайне затруднительно найти ныне русских людей, знающих в должной мере язык и правовые порядки туземцев, Совещание признало более осторожным, не упраздняя совершенно народные суды, принять в отношении них такие меры, которые устранили бы главнейшие отрицательные их стороны, так сказать, обезвредили бы их. В отношении этих мер Совещание одобрило те изменения в постановлениях о народном суде, которые намечены были графом Паленом.
Постановление Совета Министров 20 ноября 1912 г. При окончательном же обсуждении 20 ноября 1912 года в Совете Министров мероприятий по упорядочению отправления правосудия среди туземного населения Туркестанского края Совет Министров не встретил препятствий одобрить в существе передачу ныне подсудных народным судам в Туркестанском крае дел на общих основаниях в ведение органов мировой юстиции с тем, что при разрешении вопросов семейных отношений и наследования, а равно при разрешении споров, возникающих из существующих порядков водопользования, мировым судьям надлежит руководствоваться нормами обычного права.
Отрицательные стороны устройства и деятельности народного суда. Коренные недостатки народных судов в Туркестанском крае, вызывающие осуждение их современного положения деятельности со стороны даже сторонников принципа сохранения для туземцев Туркестана особо действующих по их обычаям и понятиям судов, заключается прежде всего в недобросовестности, лицеприятии и корысти народных судей и вообще непригодности их служения правосудию. Общеизвестно, что выборы судей в центральных областях Туркестана и в Семиречье как у оседлого населения, так и в особенности у кочевников сопровождаются подкупами выборщиков, интригами, беззастенчивым проведением не лиц, достойных и уважаемых, а угодных той или другой партии или влиятельным лицам. Выбранные таким путем народные судьи, затратившие значительные средства на искательство этой должности, творят суд исключительно в интересах выбравших их партий и лиц и в целях обогащения себя за счет тяжущихся. Принцип – равного суда для всех – выборным судьям сартов и киргиз не известен. Напротив, богатый и сильный у них всегда прав, и дела решаются только в зависимости от выгод, извлекаемых судьей. Указание, что нравственный уровень народных судей можно поднять, заменив выборную систему назначением судей от правительства и установив определенное для них вознаграждение вместо практикуемого ныне сбора с тяжущихся, дающего простор широкой эксплуатации судей, конечно, представляется веским, хотя по поводу этого указания надлежит иметь в виду, что в нравах народных судей настолько укоренилось извлечение материальных выгод из должности, что народные судьи Туркестана, как и дореформенные судьи в России, едва ли могут исправиться от этого недостатка. Но если эта отрицательная сторона и допускает, может быть, успешную борьбу с нею соответственными мероприятиями, в числе которых должно быть предъявлено к судьям требование образовательного и имущественного ценза, то другой коренной недостаток народных судов – решение дел не по общему закону, а по местным обычаям нередко ему противоречащим, не поддается никакому воздействию, кроме одной меры – упразднения народного суда.
Недопустимость исключительного применения обычаев как юридических норм. О шариате и обычном праве, применяемом в народном суде. Составляя единственный источник правообразования в первичные эпохи зачатков общественного строя и государства, народно-обычное право в современных государствах, с их выработанным правовым строем и верховной государственной властью, являющейся единственным правопроизводящим источником, может иметь только вспомогательное значение. По общему правилу, нормы обычного права и обычные народные воззрения не могут и не должны заменять писаный закон и служить вместо него в современных культурных государствах основанием судебных постановлений. Современное уголовное право в особенности не может допустить привлечение к ответственности и наказание за деяния, не указанные в законе. С другой стороны, не может быть допустима и безнаказанность по обычаям таких деяний, которые по современному уголовному праву нарушают повсеместно защищаемые государством блага личности и общества. В области частногражданских отношений при современном культурном строе обязанности и права должны определяться и охраняться также силою обязательнаго для всех закона, но не обычными народными воззрениями. Хотя применение норм обычного права в этой области не устраняется окончательно, как при определении запрещенное™ и наказуемое™ проступков, но и в частногражданских отношениях обычным правом могут нормироваться юридические отношения лишь при условии, что закон или прямо предписывает, или не воспрещает применение в тех или других случаях местных обычаев.
Обращаясь к обычаям, применяемым ныне народными судами Туркестана, следует иметь в виду, что в судах оседлого населения применяется не обычное народное право, а писаное мусульманское право – шариат, который, по воззрению мусульманских законоведов, не допускает действия рядом с ним обычного права. Основанный на Коране, как главном источнике, на хадисах, т.е. преданиях от Пророка, и постановлениях первых халифов и основателей религиозных расколов, шариат является единым правом для последователей ислама во всех мусульманских государствах. Коран и хадисы не подлежат никакой отмене, чем и объясняется неподвижность шариата, не регулирующего многих явлений современной жизни в общественном и частном быту. Будучи кодексом религиозным, шариат устанавливает тесную связь между религиозными и гражданскими отношениями, вследствие чего отступление от правил, предписанных шариатом, для гражданских действий считается прегрешением против веры, за которое мусульманину придется отвечать в будущей жизни. Применение такого кодекса, проникнутого религиозной нетерпимостью, чуждого современным условиям жизни и культурного быта, объединяющего мусульман Туркестана со всеми последователями ислама, препятствующего им сблизиться с христианским миром и объединиться в правовых понятиях с коренным населением Российской Империи, конечно, не может быть признано желательным и допустимым в интересах Государства и задач Правительства на среднеазиатской окраине. Не подлежит, конечно, спору, что шариат заключает, в себе некоторые вполне разумные требования, как, например, воздерживаться от пьянства и разврата, и терпимые постановления о семейных и наследственных правах, которыми без всякого ущерба культурному правовому строю могут регулироваться эти частногражданские отношения мусульман. Такие постановления шариата и при распространении на мусульман общеимперских уголовных и гражданских законов могут быть оставлены для них в силе и применяться, не нарушая принципа единства суда и законов для всех подданных Империи. Оставлять же туземцев по-прежнему под всеобъемлющей и исключительной властью шариата, в казуистическом лабиринте его постановлений и толкований, проводимых в жизнь недобросовестными и невежественными народными судьями, нередко под руководством и по указаниям мусульманского духовенства, является недопустимым даже в интересах самого населения, которое, развиваясь экономически и в своих воззрениях на правовые отношения, не может не тяготиться религиозными велениями и запретами в гражданском обиходе.
Что касается обычаев, которыми руководствуются народные суды кочевых киргиз в Семиречье и в центральных областях Туркестана, и обычаев туркмен Закаспийской области, то как у тех, так и у других обычаи сохранились не столько как нормы права, а как нормы быта. Об обычном праве киргиз немногочисленные исследователи его отзываются, что, вследствие общения с оседлым населением, изменения экономических условий, долгого пребывания киргиз в зависимости от различных народностей, их обычное право, адат, подверглось таким изменениям, что от прежнего адата остаются чуть заметные следы, перепутанные различными наслоениями. В адате нет ничего цельного и положительного. Основные начала киргиз – их кочевой образ жизни, родовой уклад, общинное землевладение, низкое вообще культурное развитие, слабая общественная власть и правомерность фактических состояний, конечно, не могли способствовать выработке и развитию обычного права, и если таковые нормы сложились у киргиз, как, например, в области семейного права – что женщины, кроме вдов, и несовершеннолетние бесправны и что брак есть купля-продажа, – то едва ли такие обычаи как нормы права могут быть терпимы в благоустроенном государстве. Нужно еще заметить, что различия уголовной и гражданской неправды у киргиз не существовало, что уголовной ответственности у них, в сущности, нет и все нарушения прав личности оканчиваются гражданским удовлетворением. При таком шатком и неопределенном адате народный суд киргиз неизбежно должен производить расправу по своему усмотрению и произволу, что ныне и наблюдается. Сами киргизы сознают неудовлетворительность их судов по адату и стремятся к суду по шариату, вследствие чего шариат и применяется в судах киргиз, переходящих в оседлое состояние. Распространение общеимперских законов, материальных и процессуальных, на кочевников-киргиз является поэтому мерою неотложной.
Об обычном праве туркмен Закаспийской области было упомянуто выше, что до подчинения русской власти у них наблюдались лишь зачатки юридических отношений; несложный патриархальный быт туркмен не выработал правовых институтов и довольствовался первичными нормами права. С учреждением народных судов для туркмен пробелы в их обычном праве, которым суды эти должны были руководствоваться, стали неизбежно пополняться заимствованиями, – частью из постановлений писаного мусульманского права, частью из обычаев киргиз-кочевников Красноводского и Мангишлакского уездов, близких по быту к туркменам, главным же образом пополняются нормами, создаваемыми чинами местной Администрации, руководящими деятельностью народных судов в Закаспийской области. Начальник Закаспийской области в отзыве от 5 февраля 1913 г. за № 279 по вопросу об упразднении народных судов в Закаспийской области удостоверяет, что по вопросам о браке, семье и наследовании народные судьи Закаспийской области руководствуются шариатом, а по вопросам о правах и обязанностях по имуществам и обязательствам – «вековым адатом».