Рассмотрев доклад Канцелярии Туркестанского Генерал-Губернатора от 28 Ноября 1911 г., за № 18031, Совет Генерал-Губернатора большинством голосов (5 против 3) признал своевременным и необходимым установление в законодательном порядке обязательности знания русского языка для лиц, занимающих должности волостных Управителей, народных судей, сельских старшин, и кандидатов к этим должностям. На случай неизбрания подлежащими обществами на названные должности лиц, удовлетворяющих этому цензу, подлежащей власти должно быть предоставлено право замещать эти должности по своему усмотрению. Необходимо установление должности волостных писарей, которые должны быть замещаемы лицами грамотными по-русски по назначению уездных Начальников, с содержанием от подлежащих обществ.
[Подписи участников заседания]
Подпись: Секретарь Совета (подпись)
ЦГА РУз. Ф. И-717. Оп. 1. Д. 51. Л. 210, 215-217. Подлинник. Машинопись. Извлечение.
Особое мнение Военного Губернатора Сыр-Дарьинской области по пункту 7-му Журнала Совета Туркестанского Генерал-Губернатора от 31-го Мая 1912 г. за № 16
Признавая в полной мере желательность введения русского языка в делопроизводство волостных Управителей, народных судей, городских, сельских и аульных старшин и знание Государственного языка как всеми упомянутыми должностными лицами, так и другими низшими служащими в управлениях, не могу согласиться с мнением большинства членов Совета, что возможно теперь же с пользою для управления провести в законодательном порядке новое положение, требующее чтобы все указанные должностные и наемные лица владели бы русской речью, причем в случае выбора на все эти должности лиц, не знающих русского языка, Военным Губернаторам и уездным Начальникам было бы предоставлено право замещать подлежащие должности по своему усмотрению, очевидно, из числа лиц, этот язык знающих.
Ни в одной из коренных областей края не имеется еще достаточного количества школ, в которых подрастающее поколение могло бы получить знание русского языка, а в существующих немногочисленных школах получают знания не дети лучшей части туземного населения, а в огромном большинстве дети лиц, не пользующихся уважением и доверием народа, нередко круглые сироты. Еще в очень недавнее время даже у киргиз русско-туземные школы пополнялись старанием местной русской Администрации. Теперь положение улучшилось, и то лишь у киргиз, но результаты этого улучшения обнаружатся через много лет. В настоящее время оканчивающие школы подростки малоизвестных и бедных родителей уходят по-прежнему из своей среды в частную жизнь приказчиками, переводчиками в торговые фирмы, к мировым судьям и в административные и полицейские управления. Нигде в своей дальнейшей деятельности, за редким исключением, они не заслужили и не заслуживают уважения народа и не приобрели репутации благородных деятелей.
Что же выйдет при нынешних обстоятельствах в случае осуществления мнения большинства Совета? Глубоко убежден, что вместо нынешних, хотя и неграмотных по-русски, но, вообще говоря, уважаемых народом и влиятельных людей на административные и судебные должности будут проникать главным образом люди без роду и без племени, которые не будут пользоваться необходимыми для управления уважением своей среды и не будут иметь каких-либо нравственных достоинств.
Лет через десять или пятнадцать, когда, несомненно, увеличится число русско-туземных школ, когда в среде местного населения образуется достаточный контингент родовитых лиц, усвоивших себе русский язык, можно будет предъявить требование, чтобы на должности по туземной администрации и народному суду при прочих необходимых качествах избирались люди, знающие русский язык, теперь же, по моему мнению, предъявление такого требования ухудшит состав туземной администрации и народного суда и поставит представителей русской власти в весьма тяжелое положение.
В настоящее время весьма желательно и, по моему мнению, возможно изменить действующий закон лишь в том смысле, чтобы при избрании на должности по туземной администрации и народному суду Военные Губернаторы и уездные Начальники отдавали предпочтение лицам, знающим русский язык, хотя бы они имели за собою меньшинство избирателей. Такой закон, несомненно, поведет к тому, что с течением времени уважаемые в народе лица будут отдавать своих детей в наши школы, впоследствии чего через десяток-другой лет мы будем иметь в среде туземного населения достаточное количество людей, желательных русской власти для замещения вышеупомянутых должностей без ущерба для управления областями и уездами в ближайшие годы.Что касается волостных писарей, то вполне присоединяюсь к мнению большинства членов Совета, так как уверен, что утвержденные уездными Начальниками волостные писари, менее зависимые от волостного Управителя принесут существенную пользу делу управления на далеких местах и облегчат работу органов русской Администрации.
Подпись: Генерал-Лейтенант Галкин
Июня «15» дня 1912 года. г. Ташкент.
ЦГА РУз. Ф. И-717. Оп. 1. Д. 51. Л. 218-219. Подлинник. Машинопись.
Особое мнение Непременного члена от Министерства Финансов в Совете Туркестанского Генерал-Губернатора. 2-го Июня 1912 г. № 15, г. Ташкент, по п. 7-му Журнала Совета Турк. Генерал-Губернатора от 31-го Мая 1912 года за № 16
Совет Туркестанского Генерал-Губернатора, пунктом 7 Журнала своего от 31 Мая с. г. за № 16, признал своевременным и необходимым установление в законодательном порядке обязательности знания русского языка для лиц, занимающих должности волостных Управителей, народных судей, сельских старшин и кандидатов к этим должностям. На случай неизбрания подлежащими обществами на названные должности лиц, удовлетворяющих этому цензу, подлежащей власти должно быть предоставлено право замещать эти должности по своему усмотрению. При настоящем положении вещей я не могу согласиться с таковым постановлением Совета и вполне присоединяюсь по затронутому вопросу к заключениям гг. Военных Губернаторов, с присовокуплением нижеследующих соображений. При существующем слабом вообще в среде местного населения развитии даже туземной грамотности[316] законодательное осуществление проектируемого Советом порядка неизбежно выразится прежде всего в упразднении выборов на весь тот период времени, в течение которого будет подготавливаться в волостях известный контингент лиц с требуемым образовательным цензом для занятия должностей по туземному сельскому управлению и народному суду. Подготавливаться подобный контингент лиц, помимо необходимого для сего времени, может только при непременном условии более или менее интенсивного развития на местах, в волостях, сети русско-туземных школ, обстоятельство Советом совершенно игнорированное. Иначе, при слабом развитии названной школьной сети, а равно и при отсутствии таковой на местах, местному населению или придется лишиться на известный период времени выборного права, или приобретать, ради сохранения этого права, требуемый образовательный ценз вне пределов своего места жительства, или же, наконец, определенная группа жителей данной волости, обладающая требуемым образовательным цензом, может оказаться в течение известного времени хроническими, так сказать, избранниками, отвечающими, правда, установленному образовательному цензу, но, быть может, далеко не отвечающими требованиям и нуждам административного управления. При отсутствии в волости лиц, обладающих установленным образовательным цензом для замещения должностей по туземной администрации и народному суду, Совет проектирует назначать на таковые должности лиц по усмотрению подлежащей власти, т.е. в этом случае будет иметь место отмена выборного начала. В настоящее время закон (примечания 1 и 2 к ст. 82 Турк. Пол.) допускает отмену выборов только в случаях исключительных. Следовательно, отмену выборного начала закон отмечает обстоятельствами не обычного, а исключительного порядка и, несомненно, придает подобной мере карательное значение. Отсутствие в волости лиц с требуемым образовательным цензом для замещения должностей по туземной администрации и народному суду – с точки зрения большинства членов Совета – упраздняет выборное начало и влечет за собой назначение на эти должности лиц по усмотрению подлежащей власти. Если подобная отмена выборов в некоторых местностях продолжится, напр., десяток лет, – т.е. иначе – три выборных трехлетия, – то, следовательно, эти местности в течение десятка лет окажутся в том положении, какое закон допускает лишь при наличности исключительных обстоятельств как наказание. Таким образом, темное туземное население, – едва ли уж так повинное в своем настоящем безграммотстве, – будет подведено под карательную норму. В формуле большинства членов Совета возможно до известной степени предположить даже тенденцию о полной, окончательной ликвидации местного выборного начала, так как немедленное ныне же осуществление Советского[317] постановления – при существующем положении вещей – заведомо привело бы все выборы к несостоятельности. Подобный прием ликвидации местного выборного начала, безусловно, был бы истолкован в массе как беспричинная репрессия, совершенно населению непонятная уже по одному тому, что отсутствие устанавливаемого ныне для лиц туземной администрации и народных судей образовательного ценза никогда еще, в течение полустолетия, не являлось поводом к отмене выборного начала. Даже в 1898 г., после восстания Минг-Тюбинскаго Ишана Мад-Али, местная выборная система не была уничтожена, хотя это, может быть, и было бы справедливо в данный момент как доказательство нашего недоверия к местному населению и как репрессивная мера. Следовательно, законодатель и при таких чрезвычайных обстоятельствах не почитал нужным упразднять местное выборное начало. При этом надлежит заметить, что законодатель, ограничивая в исключительных случаях местное выборное право, в то же время не распространял этого ограничения на народный суд, а относил это ограничение исключительно только к лицам туземной администрации. Недочеты выборной системы заключаются не в самой системе, а в отрицательных действиях отдельных лиц, или групп, но одно это обстоятельств