Пришедшие им на смену политические пигмеи, некогда именовавшие себя “верными последователями”, а ныне “президентами”, “сердарами”, охваченные лихорадкой накопительства, томимые мелочным тщеславием, не довольствуются собственными дворцами и виллами, иномарками и бесчисленными отарами, доставшимися им даром. Они погрязли в долларовых счетах заграничных банков, чувство наслаждения неограниченной властью у них притуплено: жажда обогащения развратила их и без того блудливый ум, иссушила душу.
Это и отличает их от первых, кои отличались талантом, природным даром управления людьми, страной, а у вторых лишь жизненная хватка, хитрость и желание подражать великим, будто возможно научиться таланту.
Пигмеи мысли не чета титанам мудрости. “Вожди”, “сердары”, прикрывающие свою серость, посредственность звучными титулами, скрашивающие свою духовную убогость блеском золота, не схожи с великими мира сего. Вся трагичность, точнее, комичность положения в том, что, в силу своей невежественности, ограниченности, они не понимают насколько они жалки и смешны. Известно, что от смешного до трагичного или от великого до смешного всего шаг.
ПАДЕНИЕ ТУРКМЕН “БАШИ”
Некий ходжа, прослывший в народе угодником и ханжой, польстил Эфлатуну — Платону. Мудрец, не дослушав льстеца, перебил его, поник головой и зарыдал. Тот удивился. “О, мудрец, какую обиду я тебе причинил, что ты так опечалился?” — спросил угодник. “Ты не обидел меня, о ходжа, — ответил Эфлатун, — но может ли быть бедствие больше того, что меня хвалит невежда и дела мои кажутся ему достойными одобрения? Не знаю, что за глупость я совершил, которая пришлась ему по нраву и доставила удовольствие, что он похвалил, а не то я раскаялся бы в своих поступках. Печаль моя от того, что я еще невежда, ибо те, кого хвалят невежды, сами невежды”.
Судите сами. Президент Ниязов, являясь главой государственной и исполнительной власти, занимает пост председателя единственной в стране Демократической партии; возглавляя Кабинет министров, является руководителем Гуманитарной ассоциации туркмен мира, объединяющей туркменскую диаспору; будучи Верховным главнокомандующим вооруженными силами, он же глава Движения национального возрождения “Галкыныш”; руководя работой Халк маслахаты, считающегося высшим представительным органом, он осуществляет в стране управление и высшую государственную власть. Помимо того, он — председатель Высшего Совета по науке и технике, руководитель Совета старейшин и т.д.
Казалось бы, что еще надо человеку, обладающему такой неограниченной властью. Зная его слабость к громким званиям, Меджлис, как уже отмечалось, незаконно, без согласия на то туркменской диаспоры, присваивает ему титул Туркмен “баши”.
Такова суть тоталитаризма, не довольствующегося безраздельной властью, жаждущего еще и безудержного восхваления.
Современники помнят, как Л. И. Брежнев в мирные дни украсил свою грудь четырьмя золотыми звездами, как получил Ленинскую премию за написанные чужими руками книги “Малая Земля”, “Целина”, “Возрождение”, которые “изучались” академиками и писателями, министрами и хлопкоробами, инженерами и рабочими. Это вызывало в народе и недоумение, и иронию, и горечь разочарования. Словом, и смех и грех.
Однако “баши”, пока что трижды наградив себя высшим орденом страны “Герой Туркменистана”, кое в чем превзошел покойного Брежнева. Генсек не получил за “звездочки” и ломаного гроша, а Ниязов за первый орден отхватил сто тысяч, за второй — двести тысяч американских долларов.
Никто, пока сам Ниязов не объявил об этом, не знал, что в детстве и юности он слагал стихи. Их даже, по прошествии стольких десятилетий, опубликовали в журнале “Туркмен архиви”. Это, вероятно, прелюдия к тому, чтобы заявить о своем “авторстве” Гимна Туркменистана, хотя известно, что над его текстом трудились около десятка поэтов, и имена их народ знает. Видно, почуяв в нем “родственную душу”, отдельные поэты и композиторы ринулись слагать в его честь хвалебные оды, гимны, песни и поэмы, драматурги — пьесы, прозаики — документальные повести, романы и эссе, кинематографисты в поте лица трудятся над двадцатисерийной киноэпопеей “Туркмен “баши” — мой сердар”. К 2000 году первые семь серий вышли на экраны республики.
Не отстают и художники с ковровщицами. Разработанный ими гель — орнамент “Сапармурат” положен в основу двух сотканных гигантских ковров, один в 266 квадратных метров, другой почти в 300 квадратных метров; для них в Музее ковра построен специальный выставочный зал. Возможно, эти громадные экспонаты будут перемещены в Президентский музей в Фирюзе, проект которого, по сообщению СМИ, был утвержден в конце 1999 года. Там, по замыслу его авторов, будут экспонироваться подарки и сувениры, подаренные президенту зарубежными деятелями, гостями, отдельными жителями страны, в которых Ниязову видится “любовь и признание народов всего мира”, как в свое время подобные, быть может, более искренние чувства люди выражали И. В. Сталину. Любопытно, выставит ли “баши” в музее все подарки, как это сделал тот, кому он пытается подражать? Хотя бы подаренные ему двести иномарок? Вряд ли, утверждают осведомленные лица. Ниязов-младший уже начал распродажу отцовских иномарок.
Именами Ниязова и его родителей называются предприятия, воинские подразделения, школы, лицеи, больницы, парки, кинотеатры, улицы, районы, села, новые дороги. Президент покусился на Красноводск, исторический город на Каспии, который по “просьбе многочисленных трудящихся” переименовали в Туркмен “баши”. Я умышленно изменяю написание нового имени города, в Указе оно пишется слитно, но рука не повинуется приводить слово “туркмен” в сочетании с “баши” и целиком заключать их в кавычки.
Ниязову похоже не дает покоя известность Ильича: районы, села, проспекты и улицы, бывшие колхозы и совхозы, ранее носившие имя Ленина, переименованы на “баши”. Ленинских стипендиатов в вузах республики тоже перекрестили в ниязовских. Во вновь созданном Государственном энергетическом институте в конце 1999 года установили шесть именных стипендий. Из них по две стипендии имени Президента Ниязова и его матери Гурбансолтан и две стипендии имени Махтумкули, причем размер стипендии великого классика меньше предыдущих. В высшем учебном заведении Санкт-Петербурга, где некогда учился Ниязов, также учреждена стипендия его имени. Денежки, конечно, не из его кармана, а за счет казны Туркменистана.
Там, где недавно возвышались бюсты или статуи Ленина, Калинина, Кирова, Дзержинского и других деятелей Коммунистической партии и Советского государства, теперь установлены памятники Ниязову.
Когда человеку постоянно говорить неприятное, к примеру, называть его свиньей, глядишь, он может и захрюкать. Интересно, если того же человека постоянно наделять превосходными эпитетами: гениальный, великий, мудрый, прозорливый, неповторимый и т.п., станет ли он таким? Едва ли.
Роскошная помпезность, старающаяся прикрыть духовное обнищание, наглядно проявилась на празднестве, посвященном 8-ой годовщине Дня независимости, которая отмечалась в октябре 1999 года.
Перед правительственной трибуной, лично на глазах самого “баши” тысячи и тысячи девушек и юношей принесли ему клятву. Затем они в сопровождении сводного оркестра народных инструментов устроили шумное шоу с танцами, песнями и плясками, что у президента, стоявшего в гордом одиночестве, вызвало слезы умиления. Не заплакать было невозможно, ибо почти все песни ансамбль пел о нем самом.
О торжествах на главной площади страны взахлеб писали все республиканские газеты: “Апофеозом праздничного шоу стало совместное исполнение песни, посвященной Родине и Президенту, “Халк! Ватан! Туркмен “баши”! В одном только номере “Нейтрального Туркменистана” от 3 ноября 1999 года опубликовано шесть портретов “вождя”, сопровождаемых слащавым комментарием К. Баллыева, пресс-секретаря президента.
Однако устроителям шумихи этого показалось мало. Они решили организовать на стадионе “Копетдаг” более грандиозное представление с участием десятков тысяч профессиональных и самодеятельных артистов, музыкантов, спортсменов и студентов. Вот что писал в тот день правительственный официоз “Туркмен Пресс”, разославший во все республиканские издания панегирическую корреспонденцию: “Священным трепетом наполняют души собравшихся слова клятвы народу и Президенту Туркменистана Сапармурату Туркмен “баши”, — говорится в ней. — На восточной трибуне — живое панно. Более 5 тысяч человек “рисуют” сменяющие друг друга картины: красочный портрет Сапармурата Туркмен “баши”, карту Туркменистана, слова “Халк! Ватан! Туркмен “баши”!
Грустно, что такие грандиозные представления, на которые затрачиваются миллиарды манатов, устраиваются и транслируются перед обнищавшим народом, перебивающимся с хлеба на воду. Но в тот день приключился скандал, и “баши” к досаде организаторов лицедейства не смог лицезреть, как его малюют, то бишь “рисуют”. Перед самым выездом “вождя” на стадион его информировали, что по городу в то праздничное утро расклеили листовки, призывающие ашхабадцев, туркменистанцев не мириться с диктатурой Ниязова, приведшей народ к нищете, унижению, поставившей страну в зависимость от иностранного капитала. Анонимный автор призывал людей не страшиться, разорвать оковы страха, выйти на улицы, заявить протест против тирана-вождя, разорившего страну и помыкающего народом.
Разумеется, “баши” расстроился и не на шутку перепугался, на стадион не поехал, хотя там его дожидалось специальное ложе, огражденное пуленепробиваемыми стеклами. Все равно опасно: за рулем автомашины сидит он сам. Тем более, в тот день “Маяк” передал тревожное сообщение о террористах, расстрелявших парламент Армении, и еще где-то был совершен террористический акт. Да и в соседнем Иране тоже неспокойно.
В конце 1999 года “баши” принял новое “историческое” постановление, устанавливающее, что “наименование и переименование железнодорожных станций, государственных предприятий и учреждений, организаций, учебных заведений, воинских частей и соединений, других объектов, а также физико-географических объектов, крестьянских объединений, кооперативов и других объединений в Туркменистане производятся Президентом Туркменистана” (“НТ”,10.11.99).