Он сильнее схватил девушку и плотнее уперся пистолетом ей в голову. София сжалась, зажмурила глаза и почти перестала дышать. Рука, лежавшая на животе, ощутила толчок: ребенок тоже нервничал.
– Ублюдок! – не выдержал Анхель, кровь вскипела. Он хотел вскочить на ноги, но осознав, что Иво психически нездоров и может выстрелить, тут же осекся: – Хорошо, хорошо! Я извиняюсь!
– Не слышу! Громче!
– Отпусти Софию, и давай решим этот вопрос наедине…
– Так дело не пойдет! Извиняйся, стоя на коленях, или будешь хоронить свою жену!
– Хорошо, – кивнул Анхель, понимая, что надо играть по его правилам. Даже самый никчемный человек становится всемогущим, когда подставляет пистолет к виску любимой женщины. – Прости! Я приношу свои извинения за то, что причинил тебе неудобства в жизни! Ты доволен?
– Что лишил меня любимой девушки…
– За это тоже прости!
Повисла тишина. В эту секунду каждый испытывал свои эмоции: Анхель затаил дыхание, ожидая дальнейших действий, София тихо молилась, чтобы этот псих их отпустил, и только Иво улыбался, ликуя и наслаждаясь моментом.
Не отпуская Софию из цепкой хватки, он направил пистолет прямо на Анхеля. София замерла, когда увидела перед своими глазами оружие. Она бы могла схватить Иво за руку, увести пистолет в сторону, но не была уверена, что у нее хватит сил на это. Она боялась за ребенка, боялась, что озлобленный Иво, потеряв пистолет, пнет ее в живот.
– Иво, пожалуйста, – дрожащим голосом произнесла она, – он же извинился. Ты обещал…
– Я ничего не обещал, – уверенно произнес тот прямо над ее ухом. – Я услышал извинения, но подумаю, стоит ли их принять! Ты лишил меня любимой, моей дорогой Софии, – он крепче прижал ее к своей груди, – сделал ее своей женой, пользовался ее телом и даже сделал ей ребенка! Это самое омерзительное, что может быть в жизни! Когда твоя любимая беременна от другого мужчины! Я бы убил этого цыгана! Слышишь, София! Я бы пристрелил его, как паршивого пса, зарыл бы его труп в этом лесу, а тебя бы забрал к себе! Но это было бы слишком просто…
Анхель с радостью бы принял эту пулю, но замер, начиная понимать, к чему этот ублюдок клонит…
– Она никогда не родит тебе ребенка!
Внезапно Иво направил пистолет на живот Софии и нажал на курок!
Прогремел выстрел.
Ошарашенный Анхель встретился с глазами Софии, во взгляде которой читались ужас и страх. Потом, когда до нее стало доходить, что случилось, на смену страху пришло сожаление, и еще через секунду ее взгляд, застыв на муже, стал безжизненным и потух…
Эта секунда длилась долго, словно в замедленной съемке, но в итоге обрывалась жизнью самого важного человека в мире. Застывший взгляд Софии, смотрящий прямо на Анхеля, говорил о том, что она просит прощения. Закрыв глаза, София обмякла в руках Иво. Тот отскочил от нее и уложил на траву, наконец осознав, что наделал:
– София!
Анхель кинулся к ней, и эти несколько метров оказались самыми длинными в его жизни. Его руки коснулись ее лица, убирая с него волосы. Анхель беглым взглядом прошелся по телу Софии и остановился на животе: кровавое пятно на глазах увеличивалось, окрашивая светлую ткань платья в красный.
Его ладонь тут же легла на место раны, закрывая ее, пытаясь ощутить движения ребенка. Их не было…
– Живите! – закричал он и стиснул зубы, желая найти свой пистолет и выстрелить в Иво, но нельзя было терять ни секунды. Надо срочно ехать в больницу!
– София не достанется никому, – произнес Иво и попятился назад, а потом кинулся в глубь леса.
Анхелю было не до него. Перед глазами стояла картина, как на его глазах убили Ясмин. Как она смотрела на него в последний раз…
– Не-е-ет! – зарычал он, убрал руку с живота и поднял Софию. – Не вздумай умирать! Слышишь!
Он нес ее через поле, иногда запинаясь о кочки, но удерживал равновесие и шел дальше. София не шевелилась, пуля вошла прямо в живот, в малыша… И Анхель боялся потерять их обоих.
Он действовал на автомате: не помнил дорогу и что говорил, зато все чувствовал – мир словно перестал существовать, разлетелся на куски после оглушительного выстрела.
Машина оказалась не так далеко. Или он потерял счет времени? Усадив Софию на переднее сиденье, кинулся за руль. Пока гнал на всей скорости, не смотрел в сторону жены – боялся увидеть то, что не хотелось бы видеть никогда в жизни – ее смерть.
– Не умирайте, – шептали его губы. Он тысячу раз произнес эту фразу как молитву.
Впервые в жизни у Анхеля дрожали руки, но, видимо, какая-то высшая сила помогала управлять машиной. Он обернулся, и его пальцы коснулись руки Софии. Наконец Анхель посмотрел на нее, и его дыхание оборвалось: ее рука была мертвецки холодной, на животе растеклось большое кровавое пятно; губы бледные, глаза закрытые, голова отведена в сторону. Ей, наверно, неудобно было так сидеть, но Анхель пообещал, что это ненадолго. Они скоро приедут.
Телефон разрывался, не было времени взглянуть на дисплей, но Анхель нажал на входящий.
– Где ты? – раздался взволнованный голос Йованы. – Даже Йон уже приехал. Ты нашел Софию?
– Мы едем в больницу, – хрипло произнес он, – она ранена… Куда мне ехать? В какую больницу?
Йована потеряла дар речи, и трубку перехватил Йон. Пришлось ему повторить то же самое. Анхель услышал, как на заднем фоне закричала Йована. Так бы кричал и он сам, если бы имел на это право. Его обязанность сейчас собрать все силы и начать здраво мыслить.
– В какую больницу мне ехать? – рявкнул он в трубку.
– В Центральную клиническую, – дрожащим голосом ответила Йована, сдерживая рыдания, и добавила уже уверенней: – Она самая лучшая. Я сейчас позвоню доктору Павичу, он приедет… Господи…
Анхель уронил телефон: надо сосредоточиться на дороге, чтобы проскакивать на зеленый, минуя пробки, которые сейчас были некстати. Он мчался в главную больницу города, чтобы успеть… Он посмотрел на Софию, но изменений не наблюдалось: она по-прежнему была бледна, с окровавленным животом. Анхель положил свою ладонь на ее живот в надежде, что малыш толкнет ее. Ребенок всегда так делал, но в этот раз толчков не было…
Как только Анхель доехал до больницы, ему навстречу показались медики с каталкой. Йована позвонила и предупредила их. Они с Йоном тоже были здесь. Девушка вскрикнула, когда Анхель вынес Софию из машины и стал укладывать на каталку.
Все вместе они кинулись за бригадой врачей, Анхель взял руку жены в свою, но ее пальцы по-прежнему были холодны, она не отвечала на его прикосновение.
– Ждите, – сказала медсестра, останавливая его и запрещая идти дальше, и скрылась в операционной.
Все словно в тумане. Анхель с трудом верил в то, что произошло. Он нервно ходил из угла в угол, тяжело дыша, проводя рукой по волосам, не смотря ни на кого. Он даже не увидел доктора Павича, который залетел в операционную, хотя штат врачей в этой больнице позволял обойтись без него. Но сейчас необходимо было собрать всех лучших врачей города.
– Как такое могло произойти? – рискнул спросить Йон, и Анхель наконец остановился.
– Съезди в «Обсидиан», возьми из сейфа все деньги, – начал давать указания он, не отвечая на вопрос, – разберись с полицией. Я не хочу, чтобы они участвовали в этом деле. Подкупи врачей, медсестер… Ты знаешь, что делать. С Иво я разберусь сам! Без полиции!
Йон кивнул и направился к выходу, оставив плачущую Йовану и потерянного Анхеля. Слава богу, ненадолго: в больницу уже вбегала вся родня во главе с Михеем. Йон обязан был им позвонить: дело серьезное, Софии и Анхелю нужна поддержка. Вот теперь он мог оставить их и уйти.
– София! Что с ней? – К Анхелю кинулся Милош, но тому ни с кем не хотелось говорить. Он остановил его рукой, давая понять, чтобы не подходил близко. В таком состоянии Анхеля не видела даже Роза, она схватила Милоша и потянула к дивану. Усадила бабушку, которая схватилась за сердце и ахнула.
– Врача? – быстро среагировал Анхель.
Он еще помнил, как ее прихватил сердечный приступ после смерти Ясмин, но бабушка закрыла глаза и положила руку на сердце, по ее щекам потекли слезы:
– Я же просила… беречь… живот.
Анхель вдруг вспомнил тот момент, когда София впервые переступила порог дома Бахти, а бабушка встретила ее этими словами. Тогда никто не придал им значения, они были непонятными, неясными, загадочными. Анхель стоял ошарашенный… Она все знала! Бабушка прекрасно знала, кто такая София и кем она будет для них. Она точно предсказала далекое будущее и теперь наверняка видит все, что ожидает их дальше, но Анхелю не хотелось ничего знать… Он впервые испугался этого будущего. Он испугался даже того момента, когда выйдет врач и скажет правду. Ему впервые стало по-настоящему страшно.
Анхель сжал челюсти, закрыл глаза и рукой оперся о стену. Ожидание было мучительным. Он так и стоял один, никого не подпуская к себе. Ждал врачебного вердикта, чтобы либо вдохнуть глоток воздуха, либо уже никогда не дышать.
Это ожидание для всех стало бесконечным. Йована обнимала бабушку Гюли, не стесняясь слез. Прибежал Деян, который находился недалеко от больницы. Он пришел за Йованой, но она даже не взглянула в его сторону, так и сидела, прижавшись к бабушке. К Анхелю его не пустил Михей. Деяну пришлось уйти, чтобы не быть лишним.
Милош положил голову на ноги Розы, а она гладила его по волосам и тихо пела на цыганском. Странно было видеть столько цыган в одном месте, но еще необычней было то, что среди них были сербы, которые наравне с ними ждали окончания операции беременной сербской девушки.
Через несколько часов дверь операционной открылась и из нее вышли уставшие врачи. Анхель бросился к ним, остальные поднялись со своих мест. Все замерли в ожидании вердикта.
Доктор Павич стянул маску с лица и тихо произнес:
– Мне очень жаль…
Глава 31
Йована закрыла лицо руками, мотая головой и не веря в то, что услышала.
– Нет! – крикнул Милош и попытался пройти внутрь операционной, но его остановили.