Отвесная каменная громада поражала Корделию – но было в этом и нечто большее. Девушка испытывала трепет, какого обычно большие камни в ней не вызывали.
«Наверное, дело в магии».
Через двадцать минут ходьбы Виунгар сказал:
– Здесь.
Он присел. В земле оказался еще один тайник с оружием. Он взял копье, дубинку – нулланулла, так он ее назвал, – кремневый нож и бумеранг.
– Ловко, – похвалила Корделия.
– Магия. – Виунгар кожаным ремешком связал оружие вместе. Связку он закинул за спину и указал на вершину Улуру. – Следующая остановка.
Предложенный маршрут подъема показался Корделии ничуть не легче.
– Ты уверен?
Он указал на ее сумочку и пистолет.
– Придется оставить.
Девушка взглянула на его оружие, затем на свое и покачала головой.
– Нет.
Корделия распласталась на животе, снизу вверх глядя на каменистый склон. Потом посмотрела вниз.
«Это я напрасно». Всего несколько сотен ярдов, но ощущение создалось такое, как будто заглянула в пустую шахту лифта.
Она попыталась найти точку опоры. Пистолет в левой руке этому не способствовал.
– Да отпусти ты его, – сказал Виунгар и потянулся назад, чтобы закрепить ее свободную руку.
– Оружие может понадобиться.
– Против Мурги-муггай его мощь почти ничто.
– Я рискну. Когда речь идет о магии, я предпочитаю не отказываться ни от какой помощи. – Она совсем запыхалась. – Это точно самый простой подъем?
– Он единственный. В мире теней к скале прикреплена тяжелая цепь, которая тянется первую треть пути. Это оскорбление Улуру. Туристы подтягиваются за нее.
– Я бы согласилась на оскорбление, – выдохнула Корделия. – Долго еще?
– Час, может, меньше. Зависит от того, надумает ли Мурга-муггай забросать нас валунами.
– О о. – Корделия задумалась над этой перспективой. – Ты считаешь, вероятность велика?
– Она знает, что мы идем. Это зависит от ее настроения.
– Надеюсь, у нее сейчас нет ПМС.
– У чудовищ ничего подобного не бывает, – серьезно ответил Виунгар.
Они добрались до широкой неправильной вершины Улуру и присели на плоский камень передохнуть.
– Где она? – спросила Корделия.
– Если мы не найдем ее, она сама нас найдет. Ты куда-то спешишь?
– Нет. – Девушка боязливо огляделась по сторонам. – А ээр-мунаны?
– Ты всех их убила в самолете в мире теней. Их число не бесконечно.
«Надо же, уничтожила редкий вид». Ей хотелось хихикать.
– Перевела дух?
Она простонала и поднялась с камня.
Виунгар уже был на ногах и, подняв лицо к небу, определял температуру и направление ветра. На вершине скалы оказалось куда прохладнее, чем в пустыне у ее подножия.
– Сегодня хороший день для того, чтобы умереть[74], сказал он.
– Ты тоже посмотрел немало фильмов.
Молодой человек ухмыльнулся.
Они преодолели по окружности почти всю вершину Улуру, прежде чем добрались до широкой и плоской площадки примерно в сотне ярдов от места их привала. Всего в нескольких ярдах дальше известняковый утес отвесно падал в пустыню. Выветренная поверхность известняка была не совсем голой. Площадку, словно песчинки, усеивали обломки скалы размером с футбольный мяч.
Голос послышался словно отовсюду. Слова скрежетали, как две глыбы известняка, трущиеся одна о другую.
– Это мой дом.
– Это не твой дом, – сказал Виунгар. – Улуру – общий дом.
– Вы пришли без приглашения…
Корделия боязливо огляделась вокруг, но не увидела ничего, кроме камня и редких чахлых кустиков.
– …и умрете.
Над каменистой площадкой просвистел пласт известняка, врезался в поверхность Улуру и разлетелся на куски. Брызнули каменные обломки, и девушка инстинктивно отступила. Ее спутник не шелохнулся.
Мурга-муггай, паучиха-каменщица, выползла на открытое место.
Настоящий ночной кошмар! Дома, в Луизиане, водились большие пауки, но… Тело у Мурги-муггай было коричневое и мохнатое, размером с «Фольксваген». Эта махина покачивалась на восьми суставчатых ногах. Все ее члены покрывали колючие коричневые волоски.
Блестящие фасеточные глаза оглядели непрошеных гостей. В широко открытом рту легонько зашевелились сосочки, прозрачная тягучая жидкость закапала на известняк. Мандибулы дернулись, размыкаясь.
– О боже!
Корделия ощутила острое желание сделать шаг назад. Много-много шагов. Не мешало бы проснуться!
Мурга-муггай надвигалась на них, ноги ее мерцали, как будто на миг то включаясь, то выключаясь из действительности. Корделии казалось, что она смотрит отлично выполненную покадровую съемку.
– Какова бы она ни была, – сказал Виунгар, – Мурга-муггай – существо грациозное и гармоничное. И этим кичится.
Он скинул с плеча связку оружия, распутал кожаный ремешок.
– Из вашего мяса выйдет отличный обед, родственнички, – послышался скрежещущий голос.
– Ты мне не родня, – отрезала Корделия.
Виунгар взвесил на руке бумеранг, как будто обдумывая какой-то эксперимент, потом плавным движением метнул его в Мургу-муггай. Отполированное деревянное лезвие скользнуло по жестким волоскам на верхушке паучьего брюшка и с шелестом улетело в распахнутое небо. Оружие описало дугу и начало возвращаться, но ему не хватило высоты, чтобы пролететь над скалой. Корделия слышала, как бумеранг врезался в камень под краем Улуру.
– Не повезло. – И Мурга-муггай рассмеялась – липко, маслянисто.
– Почему, кузина? – спросил Виунгар. – Почему ты все это делаешь?
– Глупыш, ты утратил связь с традициями. Это принесет тебе гибель, а может, и всему твоему народу. Ты – ошибка. Я должна ее исправить.
Она медленно сокращала разделявшее их расстояние, ноги паучихи продолжали мерцать. От этого кружилась голова.
– Европейцы пришлись мне по вкусу, – продолжало чудовище. – Сегодняшний пир станет приятным разнообразием.
– У меня будет всего один шанс, – вполголоса проговорил Виунгар. – Если ничего не получится…
– Получится. – Корделия придвинулась к нему и коснулась его руки. – Laisez les bon temps rouler. «Пусть хорошие времена не кончаются». Любимая поговорка моего папочки.
Паучиха летела на них, словно вырванный ветром зонт с растопыренными лишними спицами.
Виунгар метнул копье в тело чудовища. Мурга-муггай яростно и торжествующе закричала. Наконечник отскочил от одной мандибулы и сломался. Гибкое древко сначала согнулось, потом разлетелось в щепки – словно сломался чей-то хребет. Паучиха была так близко, что Корделия могла разглядеть ее пульсирующее брюшко. В ноздри бил темный, едкий запах.
«Вот теперь мы пропали».
И она, и Виунгар подались назад, пытаясь уклониться от тянущихся к ним паучьих ног и лязгающих мандибул. Нулланулла понеслась над известняком. Корделия схватила кремневый нож. Внезапно все стало как в замедленном кино. Одна из волосатых передних ног Мурги-муггай лягнула Виунгара, угодив ему в грудь, чуть пониже сердца. Сила удара отнесла мужчину назад. Он рухнул на камень, словно безвольная тряпичная кукла, какими Корделия играла в детстве. Словно неживой.
– Нет! – вскрикнула Корделия.
Она подбежала к Виунгару, упала на колени, попыталась нащупать пульс на его горле. Бесполезно. Он не дышал. Его глаза слепо смотрели в пустое небо. Девушка на миг сжала его тело в объятиях, осознав, что паучиха терпеливо наблюдает за ними с расстояния в двадцать ярдов.
– Ты следующая, строптивая кузина, – послышался скрежет. – Ты смелая, но не думаю, чтобы ты могла помочь делу моего народа больше, чем вомбат.
Мурга-муггай двинулась вперед. Корделия осознала, что все еще цепляется за пистолет. Она нацелила его на паучиху и нажала на курок. Ничего! Она щелкнула предохранителем, еще раз повторила попытку. Ничего. Черт. Патроны все-таки кончились.
«Фокусируйся», – велела она себе. Она впилась взглядом в глаза Мурги-муггай и приказала паучихе умереть. Сила была на месте, девушка чувствовала ее. Она напряглась. Но ничего не происходило. Мурга-муггай даже не замедлила продвижения.
По всей видимости, крокодильему уровню ее разума было нечего сказать паукам.
Паучиха уже неслась на нее, как восьминогий курьерский поезд.
Корделия знала, что ей ничего больше не остается. Кроме того, что страшило ее больше всего на свете.
Интересно, этот образ в ее сознании станет последним? Это было воспоминание о старом мультике, где Кинг-Конг с Фэй Рэй[75] в кулаке карабкался по стене Эмпайр-стейт-билдинг. Мужчина в биплане кричал женщине: «Обдури его! Обдури его!»
Корделия собрала в кулак все остатки сил и запустила бесполезным пистолетом Мурге-муггай в голову. Оружие угодило в фасеточный глаз, и чудовище чуть попятилось. Девушка бросилась вперед, оплела руками и ногами одну из молотящих лап паучихи.
Чудовище сбилось с шага, начало двигаться вновь, но Корделия уже вонзила кремневый нож в сустав ноги. Конечность подломилась, и вся тяжесть паучьего тела увлекла ее вперед. Паучиха превратилась в кувыркающийся клубок неистово бьющихся ног, за одну из которых цеплялась ее противница.
Где-то впереди и внизу мелькнуло пустынное подножие скалы. Корделия разжала руки, больно ударилась о камень, покатилась, ухватилась за какой-то выступ и остановилась.
Мургу-муггай вынесло в пустоту. Девушке показалось, будто чудовище на миг повисло в воздухе, подвешенное, словно койот из мультиков про кукушку. Потом паучиха камнем полетела вниз.
Корделия смотрела, как отчаянно извивающееся существо уменьшается в размерах. До нее долетел крик, похожий на скрип ногтя по школьной доске.
В конце концов все, что она могла разглядеть, было черное пятно у подножия Улуру. Воображение чересчур живо нарисовало ей расплющенное в лепешку мохнатое тело с вывороченными ногами.
– Поделом тебе! – сказала она вслух. – Дрянь!
Виунгар! Она развернулась и похромала обратно к его телу.
Он был по-прежнему мертв.