В крупной руке гончего фигура минерала напоминала горную слезу с чёрными вкраплениями букв. Горан затаил дыхание, в страхе осматривая шиповые булавы из моровой сланы в крепежах за спинами гончих.
Ни слова.
Гончие Казмера попрощались с пекарем и бесшумно удалились.
Кудеснику показалось, что свечи вспыхнули ярче, запахи обрели сладость, тепло вернулось к рукам и ногам, ведь посетители унесли с собой казематный холод.
– Ты поглазеть явился? – сварливо спросил Томху, скрещивая загорелые руки на белом фартуке, обтянувшем округлый живот. Мелкие глазки пекаря терялись за кустистыми бровями, и Горан не мог понять, на что так рассержен обеспеченный человек. – Речь отняло? Эй, покупать будешь?
Горан нерешительно приблизился, осмысливая внезапную встречу.
– Это были гончие?
– А то ты не знаешь? – Томху прищурил глаза и ухмыльнулся.
За спиной пекаря румяным ассорти ютилась на полках выпечка: булочки, косы с вареньем, пирожки, «завертыши» с сухофруктами. Круглые булки ржаного хлеба белели россыпью семян.
– Я прежде не видел гончих в Яруге.
Хмыкнув, пекарь позвал младшую дочь вернуться за прилавок.
– Разыскивают крадуша. – Томху остановился у массивной двери, скрывающей кухню. Окинул презрительным взглядом Горана. – В Яруге учуяли. Что за напасти на наше селение? – и скрылся в темноте коридора.
К посетителю вышла девочка в ярком платье, но с тусклыми глазами и сонными жестами.
– Хлеба? – спросила она, поглядывая с любопытством за окно.
Горан мотнул головой.
– Нет, я деньги забыл. – Развернулся и зашагал, не чувствуя пола, на свежий воздух.
Мимо торговых рядов он спешил, позабыв об Улакаче, компасе, выискивая взглядом лишь крылья плащей гончих. Улица вымерла. Визит мрачных конвоиров остановил шумный дневной ритм селения. Жители спрятались в домах, задёргивая занавески на окнах, с немеющими сердцами ожидая настойчивого стука в дверь. Гончие Казмера, при невзрачной внешности и немногословности, вселяли в людей трепет заточения и мертвящей хвори. Каждый в Царне знал: появление их плащей – верный знак близости крадателя душ.
Горан поднял в небо взгляд. Под рябью туч кружил серпокрылый сокол. Кудесник толкнул доску забора, проворно влез во двор Златы. По лужайке за порогом бродили куры. Отбросив церемонности, Горан повернул ручку двери и ступил в длинный коридор. Полумрак помещения окутал беспокойством. В нос ударил затхлый запах полынных лекарств.
– Злата, – тихо позвал Горан, опасливо оглядываясь на улицу. Паника ускоряла стук сердца. – Злата!
Она возникла на его голос из дальней спальни.
– Горан? – хмуро удивилась, торопливо приближаясь. Юбка синего платья развивалась на ходу, напоминая движением складок покачивание плащей преследователей. – Мы договорились завтра…
– Злата, гончие здесь! – в нервной горячке прошептал Горан, закрывая за собой дверь. – Я столкнулся с ними в пекарне. Они ищут крадуша. Они чуют.
Глаза девочки наполнились ужасом.
– Где твои родители? – Горан схватил её за плечи, уводя в тень высокого шкафа. – Злата, пора бежать.
– Нет! – Она прижала ладонь ко рту, испугавшись громкости голоса. – У Остипа жар… Отец уехал в Скоп. Мать пошла за лекарем, я не могу оставить брата.
Горан встряхнул ее с ярым призывом понять:
– Они пришли за тобой. Нам нужно спешить. Сейчас или никогда!
Девочка притихла, сжав ладони, уронив взгляд. Минута её раздумий показалась Горану вечностью.
Вещи Златы собирались в дорожный рюкзак, с которым она ездила жить к дяде, к Спящим скалам. Горан выглядывал в окно, поторапливая её брать только самое необходимое. Он просчитывал безопасный маршрут к дому. Без книг Бахаря не сбежать.
Перед уходом Злата не удержалась – заглянула в комнату брата. Остип, шестилетний черноволосый мальчик, лежал в постели на деревянной кровати у окна. Тени усиливали его худощавость и печальные черты личика. Пот блестел на розовой от жара коже.
– Остип, – Злата присела с ним рядом и ласково откинула влажные пряди со лба. – Солнышко моё, я вынуждена скрываться.
Братик открыл глаза и кивнул понимающе.
– Я слышал, – хриплый голос сорвался шепотом на последних буквах. – Вы в лес?
Злата отвела взгляд. В глазах её стояли слёзы.
– Скоро вернусь, обещаю.
– Азар не вернулся.
– Мы все вернемся, слышишь? Непременно вернемся, только держись.
Остип закашлял, поворачивая личико к проходу, где замер с рюкзаком Горан.
– Не ходите туда, – попросил мальчик, возвращая взгляд к сестре. – Вы заблудитесь.
– Остип, это путешествие, – согревая его улыбкой, ответила Злата.
– Вы встретите там чудовищ. Многоликих. Как в наших кошмарах.
– Мы победим их. Ты поправишься.
Остип устало моргнул, взгляд его посветлел на мгновение.
– Когда я представляю тебя рядом, чудовища прячутся.
Злата закусила губу, по щеке её беглянкой скатилось слеза.
– Они знают, как я люблю тебя, солнышко. В мыслях я всегда с тобой, помни.
Их взгляды сомкнулись общей надеждой.
Злата покидала дом в беспамятном волнении. Она тенью плыла за Гораном по чужим огородам, кралась за стенами чужих домов, бежала по грязи садов, сквозь колючие заросли кустарников.
Горан не набрался смелости признаться старикам, что покидает их. Внушать им воспоминания казалось преступлением. Он перемолвился на кухне с бабушкой о погоде. Зашёл в свою комнату, выбросил из окна рюкзак. Не все вещи для путешествия удалось собрать, но Горан переживал сейчас только о том, как сбежать из Яруги. Группа гончих Казмера составляла от пяти до семи человек, двое – непременно патрулировали чернолесье.
Кудесник вёл Злату вдоль спорящего с ветром леса, смотря под ноги и видя мираж деревьев, слыша топот сапог и шелест плащей. Солнце катилось к закату. Дубрава косо уходила в море сухощавой степи. Кудесник остановился, раздумывая: «Как приблизиться к запретным массивам зарослей? Дорога бегом займет около пятнадцати-двадцати минут». Горан придирчиво осмотрел спутницу: пальто, платье до пят, увесистый рюкзак. Им не уйти от ловких преследователей.
Деревца робко дрожали листвой. Горан сел на бревно у сырых камней. Ему не хватало воздуха, ветер будто нёс их страх в селение дымкой. Он придумал такой план! Он жизнью рискнул для его совершения и… поражение? Мысли пререкались сварливо.
– Горан… – рука Златы коснулась его плеча.
– Я думаю.
– Горан, темнота не скроет от гончих.
Он поднял голову, осматривая пасмурное небо. Солнце садилось за чернолесьем. Справа, в отдалении, вспыхивали огни Яруги.
– Так и есть, – согласился с ее напоминанием. – Наше преимущество – время. Мы напрасно теряем его.
Кудесник поднялся, храбрясь. Всматриваясь в игольчатые выступы чернолесья, он сделал решительный шаг из укрытия мшистых дубов. Лес чудовищ на горизонте разросся тенями, предчувствуя близость вечера. Горан отвязал от ремня ветвь путешествий, достал из плаща карманные часы с сапфиром – сжал их бронзовый шар в кулаке.
– Бежать не станем, – предупредил Злату. – Иди за моей спиной, смотри под ноги и старайся не бояться. Хорошо?
Девочка кивнула, опустив взгляд, вышла на открытую местность степи.
– Вы не пройдете и двадцати шагов, как вас заметят гончие.
Горан и Злата обернулись, не решаясь двигаться. У бревна, где минуту назад сидел кудесник, ногой притопывал мальчик в великоватой куртке из овечьей шерсти. Тело его с плеча диагональю пересекал ремень квадратной сумки. Мальчик потёр указательным пальцем над тёмной бровью. Его юркие глазенки казались растерянными, но взгляд поражал уверенностью.
– Ты как здесь оказался? – спросил Горан, возвращаясь в поросль молодых деревцев.
– Я умею кое-что. – Мальчик поправил на голове шапку из сваляной шерсти. Сделал шаг и – исчез.
Злата испуганно завертелась. Кудесник процедил вопрос:
– Где он?
– Бамц! – Мальчишка появился рядом с Гораном и дерзко выхватил ветвь путешествий. – Но вы талантливее меня.
Горан осторожно забрал ветвь. Незнакомец остался стоять, едва достигая ему головой груди. Совсем ребенок. Худенький, пусть куртка и широкие серые штаны визуально добавляли килограммы веса. Ботинки без застёжек. Так просто и удобно в Царне одевались пастухи. Черты лица точно вытесал из бледного камня ветер. Небольшой нос, рот и карие глаза, в гуще которых Горан всё же различал страх.
– Мы спешим. – Кудесник взял Злату под локоть.
– Погоди, – заупрямилась она, останавливаясь. – Я знаю его.
– Что?!
– Это Тамибаудус.
– Кто?! – Горан оглянулся на чернолесье, понимая, что разговор лишает драгоценных минут побега.
– Он живет у скал забвения. Я знаю его давно.
– Это не важно. Идём!
– Гончие выйдут со стороны правого рога, – сообщил мальчишка. – Трепещите. Они слышали вас.
Горан поднял руки, призывая к тишине:
– Что он городит?
– Я умею пересекать местность, – игнорировал сердитые жесты мальчишка, – вот так. – Он поставил ногу на пропитанный влагой стукам – сизо-чёрный камень, не высыхающий и в удушливый зной. Как не бывало. Но спустя миг он вновь возник в шаге от Златы. – Эти камни из чернолесья. Они для меня как дыры в пространстве.
– Отлично! – Ярость Горана заглушало предчувствие беды. – Ребёнок, ты появился некстати.
– Я могу помочь!
– Тише! – Горан сжал в руке ветвь до боли, удерживая себя от необдуманных действий. Закрыл глаза, хаотично соображая, как остаться незаметными! как не вспылить!
Вмешалась Злата:
– Путь опасен, Тами. – Она поправила на светло-русых волосах мальчишки съехавшую на ухо шапку. – Возвращайся!
Мальчик сжал её руку, глаза его заблестели упрямой надеждой.
– Вы идете в Алефу! Я знал, Злата, это не сказки, – знал, что она существует. – Голос Тами понизился до шепота: – Я всегда чувствовал, что ты крадуш. Я сам такой.
Горану мнилось: он побагровел от злости, лишь здравый смысл остужал пыл. Правый рог чернолесья огибали две фигуры. Различить их удавалось с трудом. Ветер дул в спину. Приближался серпокрылый сокол – дозорный казмеровских ищеек. Горан похолодел от предчувствия неминуемой поимки.