– Где мои часы? – набросился кудесник на мальчишку, преданного ради наживы и выживания.
Бронзовый шар упал возле ноги безделушкой.
– Забирай, Мильвус. Отсчитывай последние минуты.
Горан, хмурясь, спрятал часы в карман. Что теперь бодаться? Они взаперти, а солнце давно село.
– Откуда змеяды узнали о тебе? – спросил кудесник, всматриваясь в притихнувшего напротив охотника.
Они сидели в разных углах клетки. Рядом с Гораном буравили взглядом нового узника Злата, Исмин и Тами. Эфа опять плакала. Уц злорадствовал над бестолковостью Клюва, впрочем, с горечью, ведь всех их ожидала одинаковая участь. Всех, кроме Горана, которого, вероятно, убьют сразу после успеха сделки.
Клюв дёрнул плечами, не видя смысла отвечать.
– Они всегда узнают нас, – проговорил Уц. – Словно чувствуют.
– От Зуха скрывают, что я в клетке.
– Твой главарь при смерти, Клюв. – Горан сплёл немеющие пальцы, не представляя, о чём говорить. Ему хотелось выть от отчаяния.
Время неустанно бежало, бежало, бежало…
– Да, с этими тварями шутки плохи. – Уц попытался заглянуть в дверной проем. В хижину воришкой полз дымок костра. – Собираются резать косуль.
Исмин поднялась, приблизилась к прутьям.
– Переживай о себе, – проворчал Клюв, поглядывая на её агрессивную позу. – Эти животные всегда будут чуять в тебе врага. Сочувствие выдаёт слабость.
– Я им не враг! – возразила Исмин. В глазах её дрожали слезы бессилия. – Тебе не понять. Я жалею их, а ты – думаешь о себе. Но мы оба в клетке.
Последнее слово ударило по слуху хлыстом, жутким предчувствием страданий. Решётка прутьев показалась липкой паутиной.
– В клетке, которую я могу открыть.
Пытливые взгляды молниеносно впились в одиноко сидящего пленника. Клюв сложил руки на груди, вытянул ноги. Казалось, он скучал, а пристальное внимание его тешило.
– Открыть? – шепнул Тами.
– Ключом. – Клюв поднял голову, осматривая металлический замок. – Я отпирал эти клетки сотни раз. Убирал навоз за животными. Да, охотника во мне признали не сразу. Ключ один, и я, чтобы не будить лишний раз Зуха, изогнул язычок бляшки с ремня отмычкой. – Клюв кивнул на свой ботинок: – Она всегда под шнурком.
– Мы сможем сбежать? – тихо спросила Исмин, сомневаясь в искренности браконьера. – У них аль, оружие, преимущество в численности и силе.
– А что нам терять?
– Мы в чернолесье, – напомнил Горан, уже обдумывая план побега.
– И хорошо. Только ворожеи знают все тропы. Есть шанс скрыться.
– И угодить в когти монстров.
– Да, – иронизировал Клюв, – лучше поедем «в гости» к змеядам.
Шептание крадушей набросилось на него порицанием. Ему не доверяли, отлично помня о причастности к их заточению.
– Наш единственный шанс! – пресек нападки Горан. – Единственный шанс спастись.
– Еще бы, кудесник, – подначивал Клюв, не шевелясь с места. – Напомни им о цитадели грёз.
– Она существует! – вскрикнул Тами.
Злата зажала ему рот рукой. Крадуши тихо, озираясь на дверь, обрушились на охотника вопросами. Клюв не стал отвечать, строго предупредив:
– Выберемся, когда начнут резать косуль. Их крики скроют шум побега.
Ожидание превратило время в бесконечную череду вдохов-выдохов, в сопротивление дрожью холоду. Звенящую тишину нарушал кашель Эфы. Крадуши переглядывались. Горан изредка поднимал взгляд с соломенного настила на зарево поляны.
У хижин вспыхнули голоса косуль. «Ведут», – оповестил Клюв. Он осторожно поднялся, вглядываясь в отсветы костра, в нечёткие тени. Браконьеры переговаривались краткими командами.
Беглецы повесили за спины рюкзаки, напряженно готовясь покинуть клетку. Клюв прислонился к решётке. Руки его сомкнулись на замке. Несколько поворотов отмычки – путь на свободу открылся шкафчиком фокусника. Прогулки давали беглецам некоторое представление, куда стоит двигаться. К тому же Клюв знал слепые зоны. Они проберутся за хижиной по земле к кварцевым глыбам и – отчаянный бег в ночь. Горан настойчиво повторил: «Не разделяться. Не отставать».
Пленники бесшумно покинули хижину. Воздух чудился живительным эликсиром. Ощущение свободы питало измученный организм силами.
Несколько фигур в отдалении тащили на веревках косуль. Животные упирались светящимися копытами, мотая непримиримо головами.
Клюв махнул ложиться. Крадуши поползли по сухой траве к глыбам, в темноту кустарников. Кудесник лёг на живот, поглядывая на скачущие отсветы костра. Из дальней хижины, потирая широкий нож о грязный фартук, появился Масляк. Горан заработал локтями, упираясь коленями в твёрдую почву. Жар волнения горячил кровь, мысли стучали в такт пульсу: «Скорее! Скорее! Скорее!» Животные беспокойно застонали.
Тами остановился:
– Мы не можем этого допустить.
Горан, сцепив кулаки, прошипел:
– Ты жить хочешь?
– И они хотят. Это убийство!
Злата оглянулась. Взгляд её горел ненавистью и болью. Жалобные стенания косуль истязали совесть эхом.
– Где Исмин? – спросила она Горана.
Кудесник осмотрелся. Клюв уже спрятался за кварцевый выступ. К нему подбирались Уц и Эфа. Горан попытался восстановить предшествующие события: «Исмин брела позади. Она всё не могла застегнуть рюкзак и…»
– О нет! – Горан отчётливо осознал, куда исчезла сердобольная девчонка.
Свирепый клич браконьеров подтвердил худшие опасения. Хижина за спинами верзил вспыхнула пламенем. «Оружие!» – рокотал крик. Верзилы бросились в пылающую лачугу. Масляк, справившись с растерянностью, поманил двоих головорезов к широкому пню. Косулю потянули за рога, но внезапно её конвоир прижал ладонь к лицу – в него летели камни. «Девчонка! Справа!» Рогатое животное вырвалось из рук, но сделав несколько прыжков, остановилось. Еще одна косуля оставалась на привязи, стягиваемой браконьером. Меткий удар камня разъярил верзилу, сжимавшего привязь. Он вскричал, верёвка выскользнула из рук. Косуля, брыкнув копытом, рванула прочь. Верёвка зацепилась за кустарник, но самец поддел хомут рогом, освобождая дикую узницу от пут. Млечный свет их копыт отбился от земли топотом побега.
Воздух всколыхнулся проклятиями. Исмин и не думала бежать. Мелкие кустарники поляны служили слабым укрытием.
– Что она думает?! – Горан вскочил, вернулся к стене хижины. – За камень! Прячьтесь! – Но крадуши исчезли.
Над поляной сыпал ядовитыми оскорблениями Зух. Он, пошатываясь болезненно, стремился остановить хаос басистым ором: «Где оружие? Оружие!» Стрела из арбалета впилась в руку Исмин. Она вскрикнула, рухнула на колени, мыча от боли. «Поднимайся! – стучало в голове Горана. – Беги! Беги!» И тут его взгляд уткнулся в рюкзак за её спиной. Он светился жирным камнегрызом2, наглотавшимся огневиков. Исмин сорвала обереги.
Свечение привело верзил в бешенство. Они замедлились нестройным полукругом, обдумывая расправу над беглянкой. Человек пять уже торопились к хижине пленников.
Горан обогнул строение. «Убить паскудницу!» – взвыл Масляк. Землю пронзила дрожь. Верзилы схватились за грудь, сгибаясь, словно от ударов. Горан же навзничь упал на землю. Мир вокруг рушился: иллюзия землетрясения завладела разумом.
Крики Тами и Златы немного прояснили мысли. Держась за стенку хижины, Горан с трудом поднялся. Исмин сидела на земле эпицентром дрожи. Пожар неостановимо уничтожал вооружение браконьеров.
Масляк, размахивая нервно ножом, начал пробираться к раненой девчонке. Из-за глыб кварца полетели камни. Крадуши. Тами звал Исмин отступать, но она билась в жутком ознобе.
Исмин отняла ладонь от виска, смутно различая наступающую фигуру. Марево подземных толчков развеялось. Над ней блеснул нож. Взмах. Масляк пошатнулся от удара. В его живот плечом врезался Клюв, с разбега сметая противника на землю. Здоровяк скинул руки крадуша с шеи. «Ты с ними? Паршивец! – кряхтел Масляк в попытках подняться. – Нужно было утопить тебя. Еще тогда…» Рука его коснулась пустого шнурка. Крупицы золы темнели на рубахе. Аль исчезла.
Масляк отшатнулся от мальчишки, заходясь буйной истерикой: «Только не ножи! Нет! Это не я! – голосил он безумно, отползая от озлобленного взгляда крадуша, будто от падающего дерева. – Нет! Не пальцы! – прятал он руки за спину. – Нет, – мотал головой. – Нет. Не-е-ет!».
Завывание леса ввергло людей в панику. Ветер скользил туманными змеями морозного воздуха. В гуще леса вспыхивали огнями багровые глаза. Многоликие.
Горан помог Исмин подняться. Под её левой ключицей торчали острые лопасти стрелы. Рукав пропитался липкой кровью насквозь.
– Идти сможешь?
Она кивнула.
Удар в спину отбросил Горана на шаг. Верзила потянулся к Исмин, но его тут же сбило с ног рычащее чудовище.
Агонизирующий крик помутнил восприятие сильнее боли. Многоликие метались по поляне взбешенными монстрами – медведями, сплетёнными из ветвей. Гроздья глаз в пустотах голов перекатывались всевидяще, выслеживая жертв. Всхлипы, стенания, рев браконьеров росли незримыми скалами. Горан потянул Исмин за рюкзак. Свечение оберегов в нем рассеивало чудовищ, как солнце – мрак. Клюв начал проталкивать ребят к глыбам кварца. Там, обмерев вокруг Златы, сидели крадуши.
– Нужно уходить! – суетился Горан, – за Исмин. Шагаем возле Исмин! А она – по пятам за Клювом.
Треск пылающих хижин смешивался со вскриками жертв, со скрежетом беснующихся стражей чернолесья. Кровавое пиршество тонуло в сизой пелене тумана.
Клюв не представлял даже, куда торопится скрыться. Деревья твердели кривыми линиями в парующем воздухе. За спинами обрывались крики. Он просто смотрел вперёд, шагал вперёд. Преисполненные ужасом беглецы безрассудно следовали за ним.
Глава 8
1
Ночь далась изматывающим скитанием. Погоня мерещилась за каждым вскриком ворона, хрустом ветки. Рюкзак с рогами и копытами нёс Клюв под бдительными взглядами остальных крадушей. Жутковатые обереги служили тусклым освещением, но надёжной защитой от монстров, населяющих чернолесье. Краткие привалы не приносили достаточно отдыха. Из тела Исмин вытащили стрелу и перевязали рану. Она с трудом волочила ноги, пошатываясь от слабости. В гораздо худшем состоянии брела измученная кашлем Эфа.