Ребята торопились, озираясь на отплывающих от берега рыбаков. Весла баламутили воду: удар – плеск.
– Нужно было забрать их лодку, – посетовал Клюв.
Злата вступилась:
– И бросить Уца?
Горан отмахнулся, замедляя шаг:
– Не переоценивайте мои возможности. – Местность раскачивалась, мысли путались. – Рыбаки очень скоро прояснят воспоминания.
Исмин присмотрелась к окраине лесополосы:
– И зачем мы бредём туда?
Горан усмехнулся, будто впервые задумался, куда держит путь:
– Как зачем? – удивился с серьёзностью. – Как и вчера, за ягодами.
Между деревьями струились невесомые ленты дыма. Пожар угасал, древесной горечью рассеиваясь по воздуху. Но беглецы смотрели на Бусые горы.
Спустя полчаса пути они запекли на камнях рыбу и перекусили. Набрали во флягу родниковой воды. Дым отравил небо серостью. Ветер налетал порывами, взбивая перины грязно-сизых туч.
За изгородью кустарников и деревьев, у старого дуба, беглецы начали сооружать шалаш. Клюв и Горан криво выстраивали треугольный каркас. Тами собирал палую листву, девочки – ветки.
– Вы далеко ушли! – циничный голос Уца прервал работу.
Ребята повернулись в его сторону. На минуту установилось молчание. Дублёнка на Уце была расстегнута, штаны и рукава испачканы грязью и сажей. Лицо опухло от плача.
– Где ты пропадал?! – рассердилась на него Злата. Она бросила собранные ветки на землю и угрожающе двинулась к Уцу. – Там пожар! Оставить нас одних в месте, о котором знаешь только ты! Сбежать решил? Горан искал тебя.
Уц нервозно прошёл к поваленному дереву.
– Ну простите, – желчно произнёс. – Я был на могиле родителей.
Злость Златы утихла. Взгляды крадушей смягчились участием. Горан приблизился и похлопал Уца по спине, поддерживая:
– Мы соболезнуем.
Рядом с Уцем села Эфа и, смахнув слезинку, попыталась обнять его.
Уц отстранился, устало осматривая ребят:
– Теперь искать пришлось мне. Я встретил троих рыбаков. Они твердили о многоликих чудовищах?
Злата отвернулась, и Горан пояснил:
– Ты многое пропустил.
– Она звала их? – догадался Уц. – Навлекла на Чум монстров?
– Исмин тоже не бездельничала.
– А как нам было поступить? – огрызнулась Злата. – Полселения спало, не подозревая, что пламя смыкает кольцо. Кто бы их предупредил?
– Колокол, – без прежнего порицания напомнил Горан.
– Который молчал.
– Отлично! Встряхнем тогда деревушку!
– Мы пытались спасти жизни!
Горан отдалился, не в силах более спорить. «Они правы, но…»
– Теперь в Чуме решат, что селение подожгли крадуши. – Глаза Уца сверкали ненавистью. – Зачем вы вмешались?
– Если бы ты видел… – укорял его Клюв. – Столько огня. Испепеляющий жар. Крики…
Уц обхватил склоненную голову обожженными руками.
– Видел, – признался сокрушенно. – Я не представлял, что огонь разрастётся настолько. Сгореть должна была сельская управа, продовольственные хранилища, Дом казначейства…
Ребята напротив него оцепенели. Взгляды непонимания, осуждения, отвращения налетели незримыми ударами. Клюв приблизился к Уцу – зловещему миражу.
– Это, что… ты? – Он расстегнул пуговицы воротника, но воздух чудился удушливым паром.
– Уц, где ты был, когда занялось селение? – вопрошала Злата.
Крадуши ожидали ответа нерушимыми судьями.
Уц волком посмотрел:
– А чего они заслуживали? После всей жестокости…
– Да ты из ума выжил! – Клюв набросился на Уца разъяренным псом.
Они покатились по земле, с ненавистью нанося удары. Горан и Тами с трудом оттащили охотника, вцепившегося в ворот дубленки мёртвой хваткой. Уц вскочил, выкрикнул обвинение и занёс кулак. Клюв пригнулся. Скулу Горана раскроила боль. Кудесник зарычал:
– Ты что творишь?! – Руки инстинктивно сжались в кулаки.
Уц присмирел, в глазах таяло сожаление. Между мальчишками появилась Злата.
– Успокойтесь! – Она вытянула руки, пытаясь держать их на расстоянии, но противники, не замечали её, немилосердно сталкиваясь взглядами.
Тами примирительно щебетал. Эфа и Исмин встали по бокам Златы.
– Ты убил людей! – выкрикнул Клюв, расхаживая в отрицании чудовищной мести. – Убил! Ты осознаешь, что натворил? – Он бойцом приближался к противнику.
Уц утёр разбитую губу и поморщился, сплюнул кровавую сукровицу в траву:
– Тебе меня отчитывать? Держать их в клетках – лучше? Это змеяды научили тебя сочувствию?
Клюв тараном набросился на соперника – повалил на землю, в воздухе мелькнул его кулак.
– Хватит! – звенящий крик Златы обездвижил всех – единственная из присутствующих крадушей, способная влиять на подобных себе.
Свет померк. Силуэты деревьев вспыхнули алыми глазами, щупальца призрачного мира алчно потянулись к каждому из крадушей. Со стороны подростки напоминали слепцов, в ужасе обороняющихся руками от штурмующих сознания призраков.
Злату окружили голоса друзей, молящих о помощи. Она открыла глаза, дыша учащенно. Силы улетучились вместе с видениями.
Ярость мальчишек ослабла.
– Тебе лучше уйти, – сникла Злата, глядя на Уца с сожалением.
Он затравленно осмотрелся.
– Гоните прочь? – Его беспомощность наливалась злостью. – Нас – единицы. Единицы, кто протянет руку помощи «скверному» крадушу, кто увидит в нём человека.
Злата отшатнулась от его распахнутой призывно ладони.
– Мирна протянула, – напомнила вкрадчиво. – Хадуг. Морис, даже ворчливый Рапак. И Хильруд. Кого ты видел в нас, когда поджигал селение?
Тьма чернолесья вынуждала Уца покорно молчать. Он был готов слушать одну Злату, верить ей и идти следом. Но… она разочаровалась в нём – болезненный исход, сокрушающий.
Уц отряхнул с дублёнки листву и грязь. Взгляд его клеймил каждого, кроме Златы: «Предатели!»
– Твой кудесник обманет тебя, – предрёк Уц, смирив гордыню, делая к ней шаг навстречу. – Сейчас ты теряешь верного союзника.
Злата потупила взгляд куда-то в непроглядную бездну. Её тело замерло, лицо окаменело неприязнью. Уц хладнокровно кивнул своим ревностным мыслям, устало побрёл без оглядки. Фантомы птиц, сделав петлю вокруг крадушей, спрятали загнутые когти, сомкнули острые клювы и скрылись прочь за хозяином.
2
Вечер опускался мглой. В шалаше не хватало места – ребята сидели кучно, как воробушки в гнезде, поглядывая на невзрачные ряды деревьев. Горан закрывал щели шалаша листвой, раздумывая, куда теперь направить взор. До ближайшей рыболовецкой крепости полдня пути. Они упустили лодку, прогнали Уца. Горы манили в укрытие, но по воде не пойдешь.
– Горан, возвращайся – погрейся! – позвал Тами.
Кудесник взглянул на часы. Скоро стемнеет.
Он влез в конусообразный шалаш, прервав появлением разговор. Ребята, сожалея об изгнании Уца, теперь вели спор с совестью.
– Мы поступили правильно, – твёрдо произнёс в пустоту Клюв. – Я понимаю, что не в праве судить. Но отец говорил всегда, что обиды – желчь безумия. Вспомните, к чему оно приводит.
Эфа, утерев слёзы, согласно закивала. Исмин издала тяжёлый вздох.
– Где он теперь? – обеспокоенно спросил Тами.
Злата прислонилась к стволу дерева, смыкая веки. Взгляды ребят измучили её любопытством.
– Он слишком непредсказуем, – высказался Горан, памятуя обвинения Уца. – И потому опасен. Давайте лучше обдумаем дальнейший маршрут.
Кудесник достал из рюкзака атлас. Эфа засветила огневик. Полумрак шалаша развеяло янтарное свечение камня, вобравшего за день слишком мало лучей для стабильной яркости.
– Эта лесополоса – наше последнее укрытие. Далее начнётся каменистый берег – до крепости Стылых. Крепость живет за счет рыбного промысла. Там раздобудем лодку. Думаю, если выйдем до восхода солнца, к вечеру сможем рискнуть переправиться.
Клюв коснулся пальцем озёрной глади – и вода на карте заплескалась красками:
– Все селения и крепости оповещены.
– У нас есть время, – убеждал Горан.
Тами потёр руки, поглядывая на дыру вверху шалаша. Его дыхание вырвалось с паром:
– Мороз.
Все беспомощно покосились на открытый вход.
– Я закрою.
Горан высунул голову из укрытия в поиске веток, оставленных для латания щелей. Тлеющий луч солнца пронзил сумеречную пелену туч. Осеннее тепло покидало Федарию. Ни одной ветки вокруг. «Должно быть, я забыл их у бревна». Горан вылез и неторопливо зашагал по хрустящей листве. Холод покалывал кожу. «Неужели мороз?» И тут его щеки коснулась ледяная капля. Перед глазами медленно парили белые хлопья. «Снег!» Горан посмотрел вверх и обмер. Над верхушками дубов скользил серпокрылый сокол.
Из шалаша показалась голова Тами:
– Горан, ты не видел мою варежку?
Горан рукой махнул ему прятаться.
– Что случилось?
Отступив за дерево, кудесник попятился к шалашу. Тами воскликнул восторженно: «Снег!» На радостное объявление показался Клюв. Охотник сделал шаг, возмущённо хмуря брови при виде высунувшего язык Тами. «Клюв, смотли, – ловил ртом снежинки Липучка. – Леденцы». Клюв ухмыльнулся; поддавшись грациозному танцу пушистых кристаллов, раскрыл ладонь, но замер при виде испуганного лица кудесника. Над головой пронзительно заскрежетал крик сокола. Их обнаружили.
– Гончие! – напустился Горан, проталкивая Клюва в укрытие.
Сделав щель среди веток, он рассмотрел, как птица, описав круг, устремилась в сторону Чума.
– Они нашли нас. Хватайте вещи. Уходим!
Ребята суетливо надевали рюкзаки, сбивчиво расспрашивая Горана о соколах в надежде, что ему показалось. Клюв подтвердил предупреждения.
Все испуганно выбрались из укрытия. Снег сеялся липкой пудрой.
– Нужно бежать!
– Куда?
– Как нас выследили?
Оказавшись на берегу, Горан крутнулся лихорадочно. Открытая местность. Два сокола превращались в чёрные точки на дымчатом небе.
– Погоня прибудет. Ни одного укрытия.
Слабый голосок Эфы уничтожил панические споры:
– Взгляните, – шепнула. – Вода замерзает.