– Нет!
– Взгляни на эти стены, – ударил ладонью по граниту Скурат. – Туда не пробраться, и даже если пробраться, то живым не выйти.
– Ты был внутри? Видел темницы?
Скурат выглянул из укрытия желоба. Караульные прошли мимо, вполголоса ругая громогласный вой певицы, отбивающийся эхом от крепостных стен.
– Смирись, кудесник. Твердыня недосягаема.
Горан протестующе мотнул головой.
– Ты вправе бежать. Скурат, выручать никто не обязывал.
– У меня были корыстные цели. – Гончий сморщил нос, глаза искрились лукавством. – Разве это помощь?
– Никогда не ожидал, что буду настолько ей рад, – усмехнулся Горан. – Лучше не медли с побегом, но я останусь. Я вызволю их.
Скурат помрачнел, понимая горькую правду и явность поражения.
– В библиотеке Башни есть книги, у тебя – талант уговаривать людей. Чертежи – сущий лабиринт, но ты разберёшься. Через три дня в Гранитный замок завезут продовольствие. За час до полудня.
Горан распахнул ладонь – и они скрепили верность озвученным решениям рукопожатием.
– Мы стремились осуществить мечты. Всеми силами. Спасибо за помощь, Скурат.
– И тебе, кудесник. – Гончий запахнул на шее ворот плаща и выскользнул из желоба вороном. – Удачи!
Горан вернулся в башню. Ночь прошла в мучительных раздумьях, а утром он отправился в библиотеку. Библиотекаря, пожилого кудесника с непомерно большими глазами и ушами – слеповатыми и глуховатыми, удалось ввести в заблуждение без труда. Но книг оказались десятки. Два дня Горан расшифровывал символы схем Гранитного замка, составляя маршрут побега: планируя проникнуть в тюрьму через водосток, но, не представляя даже, где искать крадушей, как выбираться из замка. На поиски иных карт и чертежей не оставалось времени.
Накануне дня совершения побега в комнату Горана явился Господин Трость. Он с подозрением осмотрел сквозь круглые очки хаос бумаг: от внимания не укрылись стопки книг и карта града.
– Завтра тебе предстоит выступать перед Советом мудрецов. За час до полудня.
Воспитатель вглядывался в мальчишку с обличением. Горан замер, потом ноги подогнулись, и он сел на кровать, не чувствуя опоры, – душа летела куда-то вниз, вниз, вниз, словно в пропасть.
– Ты испуган? – Господин Трость опустился на стул. Стряхнул с матовой шерсти плаща невидимые пылинки. – Есть что скрывать?
Горан покосился на бумаги из библиотеки. За его взглядом проследил воспитатель:
– Мне сообщили, что библиотекарь последние два дня странен. Меланхолия. Обжорство. Пропадает на кухне в рабочее время и рассыпается в комплиментах птицам.
– Да, я тоже заметил… странности.
– Хм, – причмокивание, – последние два дня ты проявил необычайное рвение к знаниям.
– К художественной литературе.
– К картам града.
Горан не решался поднять взгляд – спокойным голосом признался:
– Этот интерес навеян путешествием.
– А что еще навеяно путешествием?
– Ничего. – Горан открыто посмотрел в жёлтые глаза воспитателя. Пальцы невольно сцепились. – Вы особенно должны понимать, насколько счастлив я восстановиться в правах, очистить имя семьи.
Господин Трость замер зловещей фигурой обвиняемого.
– Я?
– Вы вернули крадуша. Исправили ошибку. Рох безнадежно упущен, но я привёл других. Искупил вину, – интонация обволакивала услужливостью, но взгляд мальчишки спрашивал: каково это, предать того, кто доверял тебе?
Господин Трость поднялся.
– Это давняя история, Горан. – Он склонил голову в прощании, скрывая эмоции. – Завтра в девять утра за тобой прибудут поверенные Совета. Подготовься. Каждое слово ляжет на чащу весов.
Ночь Горан провел в беспокойном сне: за крепостными стенами скулило чернолесье. И он видел Злату. В холодном мраке темницы. Снедаемую ужасами заточения. Горан распахивал двери, звал её бежать, но она оставалась безучастна, нема. А потом булава Вацлава сотрясала ударом стену. Темница вспыхивала сумеречным пламенем. Росли кварцевые столбы, рушился камень под ногами Тами – испуганный последний взгляд крадуша. Горестный крик Златы. Горан пытался очнуться, но стоны узников замка сливались с плачем ведьминых чащоб в скорбный зов.
За час до слушания явился Господин Трость. Он застал Горана в зелёно-серой форме кудесника, с рюкзаком за плечами, готового из зала ратуши отправиться прямо в темницу. Кровать была ровно заправлена. На чистом столе аккуратной стопкой высились четыре книги.
– Стражи сообщили, что ты не завтракал.
Горан мотнул головой.
– Есть под конвоем? Они с вечера за дверью.
Господин Трость осмотрел мальчишку. Бескровное лицо – маска страдальца. Взгляд, не лишенный свободы, блуждал за окном по вспененным облакам. Бирюза проскальзывала в них волнами, позволяя солнечному свету воспламенять янтарь крыш.
– Ты оказал граду неоценимую услугу. Всем жителям Царны. Откуда столько горя, Горан? Разве не о славе ты мечтал, когда нищим мальчишкой стоял на площади. Признание обрело тебя.
Горан метнул на учителя воспалённый взгляд.
– Они выживут?
– Они?..
– Крадуши. Мои друзья. Они выживут? – Отчаяние сжимало горло кудесника, с надеждой взирающего на воспитателя.
Старик растерянно отвернулся.
– Поверьте, они не заслуживают такой участи!
– Никто не заслуживает, – неожиданно признал воспитатель.
Горан утёр слезящиеся глаза, призывая себя к сдержанности, к хладнокровию. Ему предстояло выступление, но после…
– Меня отправят в ссылку? – спросил Горан.
Господин Трость уклончиво мотнул головой.
– В граде опасно. Воевода взбешён упущением крадушей у Зерцала Ветров.
Горан понимающе кивнул, а затем признался порывисто:
– Я не жалел, что упустил Роха. Никогда не жалел. – Он стиснул кулаки, пламенея преступной истиной. – Хочу, чтобы вы знали. А презираю себя лишь за одну глупость – обманом привести друзей к граду.
– Понимаю.
Горан воскликнул:
– Вам не понять! Никогда! Вы побороли в себе человечность.
Господин Трость поднялся и подошёл к столу. За окном кружились беспечные птицы.
– Все живые мучимы совестью, Горан.
Мальчишка отвернулся недоверчиво. И престарелый кудесник продолжил траурно:
– Не было и дня, чтобы я не сожалел о прошлом.
– Вы – герой здешних мест, – недоумевал: с чего вдруг откровенничает скрытный господин?
– Такой же, как ты.
Горан растерянно смотрел на воспитателя, осматривающего книги на столе.
– Вы боитесь просить прощения? Боитесь исправить ошибку?
– Поздно, Горан. Та, которую я предал, мертва. – За непроницаемой стеной честолюбия отразилась боль. – Книги надобно срочно вернуть. Я предупрежу стражу. Поспеши, Горан. – Старик взглянул на карманные часы. – Спустя двадцать минут мне нужно встретить у градовых врат Хэварта.
Господин Трость отстранился от стола, орлиным взглядом наблюдая за растерянным воспитанником. Горан нерешительно поднялся, сгрёб книги в охапку. Воспитатель, шаркая ногой, устремился к выходу, Горан – следом. Дверь закрылась. Голоса загудели невнятно, а затем в замочной скважине раздался скрежет. Когда пленник потянул за ручку, она поддалась без усилий. Клетка распахнулась.
Ни души в коридоре. Горан по пылающим от волнения плитам устремился в противоположную библиотеке сторону. Он бросил на подоконнике книги и, оглядываясь беспокойно, побежал к лестнице.
На многолюдных улицах словно ожила фреска Меловой башни – изображение торговых площадей Шерта: неповоротливые дамы в пышных платьях, импозантные господа, напоминающие стрижей; ремесленники с ларцами, охотники в меховых одеяниях, странствующие артисты и прочие, прочие. Горан пробирался вдоль деревьев, минуя редкие караулы стражи, сквозь гремящие полемикой группки теоретиков наук, рядом с бегущей за воздушными змеями ребятнёй. Беззаботность весеннего утра туманила бдительность жителей града. Дозорные вяло прогуливались по смотровым мостикам крепости. Горан свернул к восточным вратам. Воловьи грифы как раз впорхнули под слановую арку стены. Летучая карета пугающе загромыхала колёсами по брусчатке. Врата захлопнулись. Стремянный остановил грифов. Из пассажирского транспорта вышли две старушки в широких шляпах, торговец с корзиной сладостей, следом появился полумертвый от духоты Хэварт. Он щепетильно попытался поправить мятый пиджак чёрного костюма. Его ворчливо толкнули в спину поторапливаться.
Горан махнул рукой. Бывший совоспитанник ошарашенно остановился на тропе, дожидаясь пока Горан приблизится.
– Хэварт, дружище! – Горан по-свойски хлопнул мальчишку по плечу.
С последней встречи Хэварт заметно обрюзг, поведение свелось к скучающей пассивности.
– Я полагал, меня сопроводит Господин Трость.
– Ему нездоровится. Прислал меня. Присядем?
Горан настойчиво увлёк под локоть измученного пассажира в тень меловой статуи серпокрылого сокола, к круглой скамье. Хэварт расстегнул пуговицы белоснежного воротника.
– Нам нужно спешить в ратушу, – напомнил пассивно.
– Ты устал с дороги. На лбу испарина. – Горан вытянул из нагрудного кармана Хэварта треугольный платок и прилепил невесомую ткань ему над бровями. – Стыдно появляться перед мудрецами взмыленным, как посыльный.
Хэварт с неодобрением уступил. Они сели на скамью.
– Как жизнь? Я слышал Замок Воителей отказал воспитанникам в обучении?
– Временно, – подтвердил Хэварт. – Как только ситуация с изменой будет разрешена, бастиону кудесников и всему граду вернут доверие.
Горан кивнул понимающе.
– Как Бруно, Дирк?
– Они в Морионе. Их семья владеет рудниками на западе провинции. Я служу при отце в Судовой палате Федарии.
– А как же мечты о Замке Воителей?
Хэварт снисходительно осмотрел Горана.
– Мы – гордость семьи, – напомнил он, приосаниваясь высокомерно. – Наши отцы видят в нас продолжение дела династии.
Горан привык к участи белой вороны. С самого начала обучения в граде все видели в нём изгнанника почтенного семейства.