– Чудно, они беспокоятся о вас. – Он провел рукой вдоль собеседника с видом экскурсовода у музейного экспоната: – Отличный костюм. Ботинки. Причёска. Это что, воск? Ты просто сановник. Рад нашей встрече, Хэв.
Хэварт вжал лицо в шею, в надменности очертив второй подбородок.
– Не думаю, что ты искренен, Горан. Я прибыл сюда на слушание о твоих преступных деяниях. В качестве свидетеля обвинения. Наша встреча компрометирует мои будущие показания. Не считаю, что ты лестью сможешь пошатнуть мою преданность мудрецам или очернить искренность.
Горан остался равнодушным к едкой улыбке Хэварта:
– Откуда столько пафоса? Я оправдан, Хэв. Отец как судья, вероятно, консультировал тебя об исполнении законов Казмера.
Хэварт нахохлился, уязвлённо отвечая:
– Пока здесь считают тебя героем, меня не проведёшь, Горан. Мудрецы вовек не восстановят в правах предателя. Пятно позора въелось в тебя сажей. Ссылка – вопрос времени. К чему скрывать? Тысячи твоих умений не исправят трухлой натуры.
Горан поднялся, и Хэварт встал, опасаясь, что за хлёстким взглядом последует удар. Но кудесник вежливо протянул руку.
– Спасибо, Хэварт за откровенность. – Он сжал крепко пухлую ладонь, впиваясь в мысли какой-то режущей доброжелательностью. – Ты истинный воспитанник бастиона. Благородный. И я склоняю голову перед твоим желанием подарить мне в знак поддержки свою брошь. – Горан кивнул на бархатный лацкан пиджака, украшенный золотисто-зелёной брошью.
Хэварт весь одеревенел, опустил взгляд на хризолитовую брошь – Цорку – жука-скакуна на свинцовых лапках.
– Ты не помнишь? – Горан мягко улыбнулся. – Хэв, с тех пор как ты узнал о моём самоотверженном деянии, намеревался вручить мне ее в подарок.
Одурманенный собеседник неуверенно закивал и позволил кудеснику отцепить брошь.
– Спасибо. Я всегда знал, что ты щедр на участие. А теперь поспеши в ратушу. Мудрецы не терпят опозданий.
– А ты? – промямлил Хэварт.
– Мне нужно сменить костюм. – Горан наигранно сморщил нос при взгляде на скромную форму выпускника. – Выглядеть подобающим образом.
Хэварт угодливо причитал, всовывая шелковый платок в нагрудный карман.
– Дела… – Горан хлопнул мальчишку по плечу, отчего тот пошатнулся, просыпаясь от наваждения.
Но кудесник уже устремился вдоль крепостной стены на юго-восток, к темницам Гранитного замка.
Глава 16
1
Стены Гранитного замка таяли вслед за проворным жуком-скакуном, оголяя обезображенное пространство: перегородки в плесени, чаши с затхлой водой, цепи и прутья клеток. Нелюдимость камер порождала ощущение кошмара. В углах ютились не то тени, не то люди. Горан звал друзей, но силуэты, слившиеся с ржаво-красной кладкой, молчаливо взирали из полумрака. Этажи, ступени… Горан сверился с чертежом: двенадцать ярусов в бессмыслице черточек и закорючек. Пустая трата времени. Здесь, внутри темницы, лабиринт коридоров и камер сужался и разветвлялся без конца и края. В постовых коморках дремали стражники. Один раз Горан едва не столкнулся с тремя гончими. На десятом этаже шептались в кабинетах верховные надзиратели. Бродили двое мудрецов из Совета. Зияли просторные комнаты с апатичными учениками за письменными столами.
Горан взглянул на часы: полдень. Его уже хватились. Нужно торопиться. Два шага назад – и настигли взволнованные вопросы. Стражи пустили по лестнице парящие зёрна лаловых ягод – плодов деревьев из Спящих скал. Они заполняли оранжево-красным светом все закоулки и трещины.
Кудесник поманил жука пальцем и взбежал по ступеням на остроконечную вершину замка. За слановым серебром двери звучали голоса. Горан бросил взгляд сквозь узкое зарешёченное оконце. В полумраке комнаты понуро беседовали бело-золотые птицы. Альтурги. По ступеням громыхали торопливые шаги стражей. Из углов верёвками потянулись к мальчишке лиановые прутья. Горан попятился, дунул на хризолитового жука и тот, ожив, ринулся сквозь соседние кладовые, по балкам спускаясь в черноту камер – в направлении подземелья. Один раз кудесник столкнулся со слепой старухой в кандалах. Она отшатнулась, хрипло вскрикивая. В лихорадке волнения Горан помчал по ступеням сквозь тающие стены грозной башни.
С потолка подземелья тусклыми сосульками свисали огневики. Багрово-жёлтый свет вздрагивал от прохлады сквозняков. Жук скользнул в коридор – Горан следом. Одна камера, вторая, третья. «Стой!» Он споткнулся, расшибая в кровь колено, свозя кожу на ладони, но успевая схватить жука. «Назад, Цорка», – шепнул. Стена растаяла. Горан остановился в тесной камере, обвитой гнилыми вьюнами – растениями беззубых падальщиков. Никс, Эфа, Исмин. Девочки сидели в углах на лавках, поджав колени к груди под зловонным тряпьём покрывал. В полумраке они напоминали беспризорниц из трущоб Клеты.
«Горан?..» – Никс поднялась, недоверчиво протягивая к нему грязную руку, будто к миражу. Цепь звякнула при движении. На скуле узницы краснела ссадина. Она моргнула, не веря воспаленным от слёз глазам.
– Где остальные?
– Мы не знаем, – сдавленно выговорила Исмин.
– Где Злата?
Пленницы растерянно замотали головами. Жук скакал по комнате, зигзагами растворяя преграды. Горан поймал его – свинцовые лапки замерли, насекомое вновь превратилась в хризолитовую брошь. Кудесник достал из рюкзака отмычку. Несколько поворотов – и цепи спали с рук узниц. Они потирали запястья, пугливо всматриваясь в предателя. Горан отвел взгляд, не выдерживая осуждения в некогда доверчивых глазах: «Идемте. Нужно отыскать остальных».
Кудесник пустил жука, прокладывающего путь наугад, по скользким плитам камер, избегая ворчания заключённых. Исмин озиралась в ужасе, наблюдая искалеченных людей: мужчин, женщин, стариков, детей. В очередной камере Никс схватила Горана за плечо: «Клюв!»
В темнице среди трёх тощих стариков, напоминающих мумий, сидел на полу Клюв. Исмин обхватила его лицо, с испугом всматриваясь в мутные глаза: «Они отравили его. Клюв, это я, Исмин. Можешь идти?» В рассеянном взгляде мальчишки вспыхнул слабый огонек узнавания. Голова устало свесилась на грудь. Горан раскрыл кандалы и поднял его на ноги. Исмин и Никс подхватили охотника под руки. Путь замедлился.
– Где они могут держать её? – бился взглядом Горан о преграды.
Исмин шарила рукой по стенам:
– Я не знаю. Не здесь. Здесь нет ни одного следа. – Она оглянулась на глухую стену: – Там ход!
Горан подтолкнул жука в тупик – земляная стена растаяла, оголяя туннель. Они устремились по лужам сквозь темноту за фосфоресцирующим насекомым.
Каменные ступени шли на возвышение – лестница. Этажи преодолевались с надрывом в легких. Вдалеке инеем белела слановая дверь. Горан замер нерешительно. Жук беспомощно бился о магический металл.
– Заперто чарами.
Неприступную камеру охраняли едко-жёлтые горгульи стальных дверей. Стена справа исчезла зигзагами, открывая беглецов двум стражам. Крики прозвучали не сразу – грянули звоном сигнальные колокола. Горан попробовал убеждать, но вкрапления али вызывали жуткую головную боль и тошноту. Стражи метнули стальные звёзды. Руку Эфы оцарапало. Горана уберегла вновь выросшая стена. Никс с Исмин толкнули шкаф на преследователей.
– Наши вещи! – застыла Исмин над содержимым разлетевшихся полок.
Жук метался, открывая хаотично защиту стен. Горан на силу схватил его. Над рычащими стражниками появилась Никс со связкой ключей. Исмин отыскала свой рюкзак и начала вытрушивать его содержимое – на пол выпал медальон. Вздох облегчения утонул в сердитом выкрике Горана:
– Сейчас караул сбежится!
Они собрали рюкзаки и котомки Клюва, Эфы и Златы. Стражники выбирались из-под груд вещей, но крадуши уже заперли дверь на ключ. Колокола вновь загудели звоном.
– Злата! – Никс стучала в слановую преграду, обжигая о холод ладони. – Злата, ты здесь?!
Тихий ответ пленницы утонул в звоне металла: Исмин нервно перебирала связку с ключами.
– Должен подойти. – Она протянула бронзовый ключ.
Тот погрузили в клыкастую пасть замочной скважины – бронза покрылась инеем и рассыпалась в руках на осколки.
Трубы с крыши откликнулись на колокол стражников.
– Гончие оповещены!
Исмин встряхнула Клюва: «Очнись же!» Достав из рюкзака свёрток с травами, начала срывать с чёрных стеблей сморщенные ягоды. «Жуй», – сунула ягоды в рот сопротивляющемуся мальчишке. Охотник закашлялся, и Никс невольно буркнула врачевательнице, удерживая его за плечи: «Не отрави только». Клюв, прижав руку ко рту, разразился ругательством: «Это что? Бхе. Полынь? Это полынь?»
Ключи тем временем рассыпались ледяной крошкой в замочной скважине.
– Слановая дверь уничтожает ключи взломщика, – вразумляла Никс Горана остановиться. – Её открывают слановым клинком.
Клюв, морщась от вяжущей вот рту терпкости, спросил северянку:
– Где твой Регул?
– У Зерцала Ветров. Спрятала, когда нас схватили.
Горан начал выискивать в котомке блокнот.
– Кудесник, сейчас не время для чтения.
– Слана есть на книге Бахаря.
– И что? – недоумевала Никс.
Горан не знал. Подобное он совершенно не предусмотрел. Ничего не предусмотрел. Злата испуганно колотила в дверь: «Ребята?.. Это вы?»
Исмин перевязывала кровоточащую руку Эфы поясом из рюкзака:
– Пусти жука сквозь комнату стражей!
– В стенах прутья сланы, – отмахнулся Горан. – Клетка.
Злата стучала в двери, выкрикивая что-то об окне. По ступеням уже бежали стражи. Топот ног надвигался уничтожающим градом. Кудесник занёс книгу и с силой ударил слановой обложкой по замочной скважине. Бгхам-м-м! Оглушительный взрыв отбросил ребят шагов на пять. Камни посыпалась с потолка, чудом огибая детей. Горан, кашляя в клубах пыли, щурился на невредимую пластину слановой двери. Прутья искореженно торчали из стен в стороны, гранит крошкой запорошил пол. Дверь внезапно пошатнулась и рухнула в пропасть.
Крадуши поднимались, онемев от шока. Вместо камеры зияла пустота, угадывались верхушки хвойных деревьев. Горан открыл и закрыл рот, пытаясь выдавить звук. В обрушившийся проход пробивались стражники, но беглецы обмерли от ужаса содеянного. Там, где ещё минуту назад голос Златы молил о помощи, разверзлась дыра. Исмин закричала в отчаянии. И тут с земли поднялся громадный бело-лазоревый орёл – Луту – с рычащей головой льва. В когтистых лапах он сжимал тело Златы. Крылья опустились на миг, открывая на спине всадника в развивающейся накидке – улыбающегося Тами.