Клюв развёл из древесных камней костёр. Все расселись кругом на мягких подушках бурого мха. Ужинали плодами карликовых крутцев – деревцев с пряными ягодами. В темноте голоса леса стихли. Камни костра потрескивали синими искрами. Изредка на востоке вспыхивал писк насекомых или ухала неизвестная птица.
– Они чуют их? – спросил Тами Скурата.
Гончий повел рукой неопределённо. Никс ответила:
– Всё здесь встревожено, пусть ужас и незаметен.
– Следовало укрыться в подступах гор, – посетовал Клюв.
Исмин возразила:
– Там достаточно опасностей.
– Где нам лучше пересечь горы, Горан? – предприимчиво спросил Тами.
Вопрос вверг кудесника в замешательство. Он считал, что ему отвели место молчаливой тени. Но крадуши прекратили жевать и в ожидании слов устремили к нему взгляды.
– Я… – Он отвернулся в сомнении. – Лучше не сворачивать со звериной тропы.
Исмин поддерживающе кивнула:
– Куницы выведут на край света.
– Нам нужна Алефа, – протестовала Злата. – Малейшая ошибка чревата гибелью. Есть атлас, записи.
Клюв прокашлялся и рассудительно высказал согласие с предыдущим решением:
– Лучше довериться хвостатым. Они здесь хозяева.
– Хозяева здесь давно змеяды. – Злата отпила из фляги воды, неуступчиво стреляя взглядами. – Алаты и духи леса укрылись от них в тайге, помните? В радужной картинке округи спрятаны капканы.
– Ты сеешь панику.
– Я же крадуш. – Злата зло взглянула на Горана. – Тами, мы должны идти.
– Сперва отдых.
Исмин и Клюв поддержали Липучку. Эфа расстроенно примкнула к большинству.
– С ума сошли? Вы сможете уснуть? – Злата взмахнула руками, испепеляя ребят негодованием. – Будем лежать в палатках, считая минуты до нападения?
– Мы весь день шли, – вступился Горан.
Его слова Злату будто ужалили.
– Это ничего не меняет! – Она вздохнула устало: – Разве тебе не безразлично? Куда ты идёшь, если не веришь, что твердыня грёз достижима?
Горан вспыльчиво задержал её внимание жестом:
– Я говорил тебе в Яруге, ничего не изменилось с тех пор! Мы вместе идём за мечтами.
Злата отгородилась рукой:
– Даже не пытайся выдумывать!
– Я не собирался вас выдавать! Неужели так трудно поверить?!
Она поднялась. Горан вскочил следом, шагая наперерез пути.
– Ты можешь хотя бы выслушать? – просил, смирив гордость.
Злата отшатнулась от рук кудесника.
– Не прикасайся ко мне.
Ребята обеспокоенно вставали с земли. Тами уже возник между Златой и Гораном – на линии огня. Ссора усугубляла и без того шаткую ситуацию.
– Все мы ошибаемся, Злата. Меня тоже предали.
Она сжимала кулаки – и видения с вопящими чудовищами обступали кудесника. Но затем её яростный взгляд отпрянул, многоликие покинули мысли.
– И поделом тебе.
Злата ушла в палатку, отмахиваясь рукой от увещеваний Никс. Эфа последовала за ней.
– Нужно выбрать караульных, – нарушил Скурат неловкое молчание. – Я могу первым пойти. Горан, поддержишь?
Кудесник кивнул.
– Лучше с тобой за лесом пригляжу я, – Клюв не скрывал недоверия.
Скурат с безразличием условился:
– Смена – через два часа. Следующие?..
– Я!
– Тами, лучше выспись, – проворчал Горан. – Мы… с Никс заступим?
Возражений не возникло. Только Липучка насупился.
– А ты, – Горан похлопал Тами по плечу, – выступишь часовым с Исмин и Златой.
– Тогда рассветет уже.
– Тем лучше. – Горан отдал хронометр Скурату. – Четыре часа на отдых. Только звёзды исчезнут – в путь.
Обсуждение завершилось союзными намерениями. План вносил ясность. Ночное блуждание у подножия гор не сулило спасения, скорее наоборот. Самый верный шаг – отдохнуть и дождаться света, пусть инстинкты громко вопили о побеге без оглядки и промедления.
Скурат и Клюв удалились на юго-восток и северо-восток соответственно, к кварцевым гребням. Остальные странники отправились в палатки. Горан долго лежал без сна, не слушая слов, и Липучка прекратил рассуждать о Звёздных горах, спрашивая с неожиданной серьезностью:
– Тогда, в начале пути, ты хотя бы на минуту сомневался?
Горан вздохнул, предчувствуя тягостные откровения.
– В чём?
– Чтобы отдать нас гончим? Променять на помилование?
– Нет, – сознался. – Я считал вас опасными.
– И сейчас считаешь?
– Тами… обсуждение не успокоит. Ошибки не стереть ложью.
Липучка свернулся вокруг рюкзака. Его беззащитный силуэт с трудом различался в полумраке.
– Но ты сомневался потом? – не желал рушить родственный образ Тами. – Ты ведь видел в нас нечто лучшее? Видел, что мы не чудовища?
– Позже я осознал это. Сложно ответить. Возможно, Ализ права: обман у меня в крови.
Тишина леса вновь заполнила палатку.
– А мы видели в тебе защитника, – признался Тами. – Кудесники, гончие, крадуши – всего лишь названия. Ты для меня просто Горан – мой друг, – слова крепли верностью, – который рискнул шагнуть в чернолесье, сбежать от браконьеров, в противниках рассмотреть единомышленников, не раздумывая прыгнуть в водоворот за Златой… Проложить этот долгий путь к цитадели грёз.
Горан искусственно усмехнулся, сторонясь сентиментальных чувств.
– Ерунда. – Улыбка померкла на губах, уступая задумчивости. – Этот путь не одолеть в одиночку. У вас всегда так горели глаза от моих глупых замыслов, что я поневоле допускал: хм, действительно, почему бы и нет? Вперёд – запутанными маршрутами, новыми тропами, селениями – пешком и вплавь. Самостоятельно. Вам сложно понять: я никогда не рисковал уйти от мощи бастиона и поддержки мудрецов. Вы росли моей противоположностью – бунтарями и вольнодумцами – свободными от предрассудков града, его горделивых иллюзий. Просто поразительно…
– Что?
– Сколько мы преодолели вмести.
– Потому что не сдавались. И доверяли, похоже.
Кудесник повернулся на бок. Словами никогда не передать щемящего душу противостояния досады, сожаления, злости.
– А теперь доверие разрушено.
Тами мотнул головой, запоздало понимая, что в темноте Горан не увидит жестов.
– Исмин как-то призналась, что боится не обнаружить в твердыне мечту.
– Почему?
Голос Липучки секретно пояснил:
– Она исполнилась. Лет с пяти на каждое Новолетие Ис загадывала одно – отыскать друзей. Ну, знаешь, чтобы было с кем смеяться над шуткой, делиться тайной, безобразничать. Чтобы кто-то говорил в трудную минуту: эй, приятель, не кисни, я рядом – рассказывай, что стряслось?
– Ис, значит?
– И я. Все мы.
– Даже Злата?
– Особенно Злата. Горан, обиды гораздо больше разрушат, чем уберегут.
Кудесник засмеялся:
– Липучка, напомни, сколько тебе лет? Столько умудренности!
– Даже занудство тебе простят!
– Оу, спасибо, правда.
Тами, хмыкнув, отвернулся, и Горан сник. За шутками не скроешь сокровенного упования: вдруг они отыщут Алефу – и всё станет прежним? Точно кошмара заточения не бывало, а он остался храбрым кудесником и тем самым приятелем, который в трудную минуту непременно скажет: не кисни, я рядом – рассказывай, что стряслось?..
***
Тьма оборвалась визгливым криком птицы. Горан заморгал, с трудом понимая, где находится. Под боком твердел рюкзак. Рука упёрлась в холодный тент палатки. Тами в противоположном углу мирно посапывал. Горан мотнул гудящей головой: словно и не спал, а на минуту закрыл глаза. Мысли казались липкими, и даже воздух – снотворным.
Горан запахнул накидку, взял в руки рюкзак и вылез из палатки. Полумрак ночи разделил лес на серые и чёрные полосы. Звезды мерцали в мглистой синеве неба. Тревожные мысли сдёрнули вялость сна. Горан приблизился к палатке девочек.
– Никс! – позвал.
Тишина.
Ветер трепал молодую листву на малахитовых деревьях.
– Никс!
Из палатки выглянула северянка.
– Уже? – Она щурила заспанные глаза, поправляя растрёпанные волосы. – Где они? – в её тягучем голоске появилось волнение.
– Не вернулись.
– Надо разбудить остальных.
– Стой! – Горан потянул её за руку. – Просто проверим. Я с трудом представляю, сколько времени прошло.
Никс кивнула; достала из палатки рюкзак и накинула капюшон застёгнутой накидки.
– Идём. Крикнуть об опасности мы успеем.
Они начали совместно двигаться на юго-восток. Высокие заросли лопушистых трав затрудняли обзор. Шум, создаваемый шагами, чудился сигнальным громыханием. Воздух пронизывали тёплые волны приторно-сладкого аромата – под звёздами цвели немеркнущие растения фей. Ребята пытались вслушиваться, но окружающее затишье насмешливо забавлялось с испуганными путниками. Очертились прозрачно-белые хребты кварца. За ними лужей чернил проглядывался плащ Скурата.
Никс замерла, холодея от пугающей догадки. Горан жестом попросил её ждать, начал приближаться к сидящему в траве гончему. Взгляду открылось безвольное тело Скурата, спиной упёртого в кварцевые наросты. Лицо его белело бесчувственной маской, закрытые глаза не вздрогнули на шум.
Затаив дыхание, Горан потянулся рукой к мальчишке, пальцы коснулись плеча Скурата – и тот неожиданно распахнул глаза, суетливо взмахивая булавой. Кудесник чертыхнулся, задыхаясь от испуга.
– Горан?! – Скурат удивлённо оглянулся.
– Ты уснул! Проклятие! Я же такое представил. Чтоб тебя!..
Никс подоспела на шум пререканий. Скурат вслух восстанавливал события, оправдываясь, что не понимает, как мог уснуть на посту.
– Ладно. – Горан отвернулся к лесу, призывая всех к спокойствию. Гудящие нервы превращали тело во вздутый страхами шар. – Мы устали, бывает. Сколько на часах?
Никс, всматриваясь в пролеты между деревьями, тихо предположила:
– Это не усталость. – В мерцающих частицах пыльцы ползли чадные струйки эфира. – Вы чувствуете серу?
Грянул свист. Северянка вскинула руку, срывая с шеи Регул – мерцающий щит остановил летящие стаи шипов.
– Змеяды! – крикнула Никс, обороняясь заслонами млечной сферы. – Они обнаружили нас!