Старик несогласно мотнул головой:
– Порождения чернолесьев – змеяды. Да и какие порождения? Некогда обыкновенные люди, что возжелали увечить и властвовать. Крадуши – иная сила.
Горан поставил кружку на стол, обхватил ладонью подбородок.
– Вы что-нибудь слышали о них?
– Да. Я много интересовался, но никогда – никогда не видел их своими глазами. Тебе посчастливилось.
Кудесник не разделял восторга собеседника.
– Встреча с крадушем – проклятие на всю жизнь.
Старик отвел взгляд на стеллаж библиотеки.
– Сейчас покажу тебе кое-что.
Хозяин дома подошел к полкам у двери и потянул за корешок толстого тома. Горану открылся ящик – тайник. Бахарь достал из него на стол две книги. Одна из них напоминала блокнот в черной обложке из коры вулканического дерева провинции Морион, нагревающейся в руках человека теплыми углями. Старик открыл книгу, демонстрируя аккуратные записи.
– Мои заметки, – с загадочной гордостью признался писатель, – копии текстов из библиотеки в Меловой башне.
Зрачки Горана расширились от удивления.
– Вы учились в граде?!
– Я родился там, жил и да, учился. Рядом с Гранитным замком.
– Ничего себе! Вы жили… вы видели. Вы видели послов Алефы?
– Послов? Теперь их так называют? Нет, – усмехнулся. – Но я многое разведал о крадушах.
Горан смотрел на блокнот, который краснел под пальцами от тепла тела. Его не интересовали крадуши и Гранитный замок. Он желал слушать о твердыне грёз.
– Удивительного в них мало, – вяло произнёс Горан, уступая любопытству в глазах Бахаря. – Совсем обычные: говорят, едят, спят.
– Нет. Крадуши – самые удивительные создания Царны. Самые удивительные… и опасные.
– Да уж, без их мятежного призрака воевода Вацлав утратил бы могущество. – Горан нахмурился, вспоминая властного предводителя воинства гончих. – Знаете, я не слишком силен в истории Царны. Господин Трость утомлял перечислением дат.
– Трость? Эрих Трость?
– Вы знакомы?
Горан вздохнул, понимая, что скучный разговор затягивается.
– Уф! Всем в Граде известна его биография.
– Знаете, редкий педант и, вообще, сварлив, как пес.
Бахарь вскинул брови, поражаясь безразличию Горана:
– Выпускником он совершил ужасный поступок – предупредил крадуша о ловушке гончих.
– Что?!
Перед глазами комната зашаталась.
– Позорная история. Эриха изгнали.
– Но он – уважаемый воспитатель.
В голове Горана вертелись шестеренки соображений. Старик выразительно посмотрел на озадаченного мальчика.
– Его помиловали.
– Такое возможно? Разве прощается самое тяжкое преступление в стране? Пособники крадушей – смертники.
Бахарь устало вжался в спинку кресла.
– Эрих искупил вину. Он два года скитался по Царне и отыскал крадуша, сочувствие к которому толкнуло его на измену. Он привёл беглеца в град.
– И восстановился в правах?
– Да.
– Мне не обнаружить Роха.
– Три века назад крадуши поставили Царну перед угрозой уничтожения. Сражения, болезни, нищета. Правители укрылись в крепости западных лесов, ныне Янтарном граде. Казмер, воевода короля Горислава, тогда храбрый и честолюбивый юноша, осмелился идти в твердыню. Силы династии таяли. Казмер с отрядом верных короне воинов смог пройти сквозь Звездные горы и Туманный лес в неприступную обитель магических сил.
– Он добрался, – завистливо сообщил прилежный воспитанник града. – Алефа исполнила его желание.
Старик кивнул:
– Да. Он грандиозно повлиял на историю страны. В Кодексе наказаний Казмер предусмотрел статью о помиловании за поимку крадуша. Вот почему гончим прощают многие злоупотребления особыми полномочиями. В цитадели грёз Казмер узнал тайны крадателей душ.
– И они стали уязвимыми, – поддержал Горан, сам размышляя о Кодексе, о восстановленном в правах воспитателе, о безжалостном воеводе. – Гончие, охотники, следопыты – все они выросли на знаниях, которые заполучил в твердыне Казмер. Вооруженные ими, они уничтожили большую часть лютых созданий потусторонних миров.
Горан вздохнул печально. Он опять убедился в правдивости недосягаемого волшебства Алефы.
– Откуда столько интереса к крадушам? – спросил Горан задумчивого старика. – Они – зло. Разве вам не страшно приближаться к их тлетворным следам?
– Они – побеги Древа времени.
Горан точно в столб врезался.
– Что за тексты вы читаете, уважаемый Бахарь? – Он посмотрел на блокнот и солнечно-желтую книгу в слановых цепях. Подобные цепи помещали кузнецы Орда по центру обложки для защиты редких карт от всевидящих глаз ворожей и змеядов. – Лучше вам не произносить такое вслух. Вацлаву и ветер шепчет.
– На Древе времени шумит крона потусторонних миров. Царна – всего лишь лист в магическом поле. Ты видел её карту?
Горан сжал руки, вспоминая уроки топографии:
– Да. Сходство есть. Восьмиконечный лист? Дубовый или…
– Реки – это жилы, питающие земли целебным волшебством. Существует легенда, что пять веков назад народы Царны воспротивились могуществу потусторонних миров. Создания, безобидные и пугливые, но сотканные из магии, уничтожались. Короли опасались их мощи. В провинциях устраивались расправы над творцами чудес. Осужденных за мистический дар и угрозу правящей династии отводили в леса с озерами, связывали и сбрасывали с обрывов. Природа гибла в трауре. Вокруг мест казни проросли чернолесья.
– Мы изучали несколько другую историю. – Во рту пересохло. Горан отпил немного остывшего напитка. – Где вы слышали подобное?
Старик похлопал по блокноту.
– Не все письмена легко уничтожить. Да и память людей сохраняет больше, чем желают правители. Создания, о которых мы слышим в сказках, живут в потусторонних мирах. И в неприступных чащобах Царны.
– Там обитают изверги, – возмутился Горан. – Жестокие колдуны раскалили огнем звезду Альфатум, нацеленную стереть крепости Царны за неповиновение. Они желали видеть её жителей рабами. Из слезы Древа времени выросла Алефа, о свет которой высоко, за облаками, разбился огненный шар Альфатум. Казмер обрел защиту в сетях перламутровых стен. Западная цитадель – форпост, оберегающий наши земли от захватчиков – колдунов, вносящих смуту в мирные умы напастью крадушей. – Кудесник сник, гневный запал шёл на убыль. – Пусть меня изгнали из града, но я верен клятве ордена воичей: оберегать жителей Царны от моровой хвори Альфатум.
Старик отвернулся к окну.
– Прости, Горан, – жар в его голосе сменился спокойствием. – Я понимаю твою преданность граду.
– Любой здравый человек верен тем, кто его защищает. – Горан немного ослабил обвинительную интонацию: – У тети Роха глухота появилась после его появления, а ещё – кошмары – жуткие, пожирающие силы. Вы просто не встречались с крадушами. Они действительно рушат судьбы.
Старик убрал книги в тайник стеллажа. Вспыхнувший луч доверия угас безотчетным порывом.
– Или встречали? – рассуждал Горан. – Кто подскажет, как распознать их в толпе? Лишь гончим известны приметы, но они – нечто вроде тайны преемников Казмера. – Горан возмущенно сплел руки. – Как понять, что перед тобой крадуш, а не самородок-кудесник или перерожденец? Ворожеи на воде показывали Роха гончим. Я сомневался.
Старик весь ожил знанием:
– Есть один способ.
– Серьезно?
– Существует поверье: осколки звезды, созданной для разрушения Царны, падают в чернолесья, становясь минералом крепким, как кремень, и сверкающим, как угли в печи. Гончие носят его оберегами, опекая пуще слановых булав. В руках крадушей этот минерал чернеет, рассыпаясь золой.
– А вы… вы видели его? – Горан с трудом скрывал интерес за дрогнувшим голосом.
– Да, признаюсь, – ответил Бахарь, утрачивая предусмотрительность в желанной минуте беседы с единомышленником. – У меня есть его частица. Я всегда надеялся повстречать крадуша. – Бахарь улыбнулся, трогая свой седой висок пальцами. – Что-то я разоткровенничался…
Но неотрывный взгляд кудесника превращал глаза старика в стекло. Горан напряженно замер, сцепляя пальцы.
– Нет. Я уже слышал от вас историю об этом удивительном минерале, – внушал Горан размеренным голосом.
– Да? – шептал, сомневаясь, словно запамятовал, старик. – Аль – крайне редкий минерал. Мне достался он по наследству. У многих жителей града отняли такие сокровища гончие, но я сумел сохранить.
– Вы позволите мне взглянуть на него?
Горан поднялся.
Старик отрицательно мотнул головой, но оцепенелого взгляда не отвел.
– Бенедикт Вагус, – обратился к нему Горан по имени, которое знали все любители вымысла и книг. – Вы обещали мне показать аль, когда я закончу обучение в Башне Воспитанников. Пожалуйста.
Горан протянул руку, чувствуя, как щеки краснеют от стыда, но эмоции сейчас только усугубляли душевный надлом. Своё умение Горан использовал редко. Внушать людям воспоминания – изматывающая, крайне болезненная задача. Если увлечься, близок риск забыть собственное прошлое, самому поверить в обман.
– Эрса просила вас не копить тайны минувших лет топящим грузом. Верно? – Напоминание о погибшей дочери – запретный и низкий шаг, но другой возможностью Горан не располагал. Бахарь предпочитал сидеть в панцире секретов. – Я верну аль завтра. И мы поговорим о Рохе.
Глаза старика вспыхнули надеждой:
– Ты расскажешь мне о крадуше?
– Да, если вы позволите изучить аль… и те две книги из тайника.
Горан требовательно указал на зелёный корешок тома-ящика.
Бахарь с минуту колебался, рассеянно осматривая книги. Но убеждающие слова кудесника подействовали. Старик достал из тайника в обложке блокнота цепочку с кулоном, рыхлым алым шариком, но при внимательном взгляде Горану померещились внутри металла сине-белые звезды. Цепочка легла в руку обманщика. Минерал кулона потемнел, словно подделка.
– Что с ним?
Старик изумленно отстранился.
– Впервые наблюдаю такое…
– Я пойду уже. – Горан с трудом выдерживал доверчивый взгляд Бахаря, который всегда относился к нему как к сыну. – Вот перья альтурга, – достал он из кармана пропажу. – Под креслом лежали. Спрячьте их надежнее.