Тверская ул., дом 20Какофония в архитектуре
Дом этот получил известность после статьи «Какофония в архитектуре», опубликованной в газете «Правда» в 1936 г. Эта публикация сыграла такую же роль в развитии советской архитектуры, как статьи «Сумбур вместо музыки» в развитии советской музыки и «Балетная фальшь» в советском балете. А еще была статья «О художниках‑пачкунах».
Во второй половине 1930‑х гг. важнейшие проблемы в области идеологической перестройки социалистического искусства решались именно с помощью таких вот статей, после опубликования которых начиналась травля наиболее талантливых музыкантов, художников, архитекторов.
Нередко такие опусы выходили без подписи. Выдвигалась даже версия, что автором ряда статей был сам Сталин, не брезговавший приложить руку к созданию таких вот идеологических постулатов.
В статье «Какофония в архитектуре» говорилось: «Некоторые горе‑строители весьма своеобразно поняли задачу использования архитектурного наследия. Они бесцеремонно принялись механически копировать разные образцы классической архитектуры и столь же механически и беспринципно смешивать самые разнообразные архитектурные формы.
На улице Горького недавно реконструировано и расширено здание Наркомата лесной промышленности. Старый, угрюмый фасад этого большого дома‑ящика уродовал улицу. Но зачем архитектору Тихонову понадобилось «украсить» фасад наркоматского здания напыщенными, фальшивыми архитектурными атрибутами?
В основе этого здания – постройки 1770‑х гг., архитектор М.Ф. Казаков. В 1848–1852 гг. архитектор И.А. Сикорский пристроил к дому два боковых крыла. Здесь располагалась резиденция московского гражданского губернатора. В 1931–1935 гг. здание расширено и надстроено двумя этажами по проекту архитектора Н.Я. Тихонова
К фасаду дома со стороны переулка приставлены громадные колонны, никак не оправданные и не связанные с композицией всего здания. Архитектор механически перенес в свое строение формы итальянского палаццо (дворца) эпохи XVI в. Это придало советскому зданию вид унылого «казенного дома». Разумеется, такое механическое и безвкусное применение случайно выбранных форм и деталей старинных памятников зодчества не имеет ничего общего с критическим освоением и использованием лучших образцов классической архитектуры».
Долгое время часть здания занимало также Министерство станкостроительной и инструментальной промышленности СССР.
В прошлом веке на втором этаже дома долгое время жил ученый‑математик, академик, Герой Социалистического Труда И.М. Виноградов. Иван Матвеевич Виноградов прожил 92 года. Возраст вполне обычный для советских академиков. Академиком он стал в 38 лет, в 1929 г. Родился будущий математик в 1891 г. в Псковской области в семье сельского священника. После окончания Петербургского университета (1914) Виноградов был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. В 1918–1920 гг. он уже доцент и профессор Пермского университета, а в 1920–1934 гг. – профессор Ленинградского политехнического института и Ленинградского университета.
С 1932 академик возглавлял Математический институт имени В.А. Стеклова АН СССР. Работы Виноградова посвящены аналитической теории чисел, им решены проблемы, которые считались до него недоступными. Ученый создал один из самых сильных и общих методов аналитической теории чисел – метод тригонометрических сумм. Получил фундаментальные результаты и решил ряд важнейших задач в аналитической теории чисел. Иван Матвеевич Виноградов был награжден помимо прочего Ленинской, Сталинской и Государственной премиями, а также золотой медалью имени Ломоносова Академии наук СССР.
Тверская ул., дом 21«Храм праздности» или Английский клуб
Английский клуб возник в Москве в Екатерининскую эпоху, случилось это в 1772 г. Поскольку клубы как явление общественной жизни в России были результатом исключительно западного влияния, то вполне естественно, что Первопрестольная в этом вопросе следовала примеру Петербурга, где подобное учреждение появилось на два года раньше, в 1770 г.
Поначалу название клуба полностью оправдывало его предназначение – собирались в нем иностранцы, в основном англичане, промышлявшие в России коммерцией. Целью клуба было исключительно проведение досуга, и потому девизом этого сообщества стали слова Concordia et laetitia, что в переводе на русский означало «Согласие и веселье». То есть веселились члены Английского клуба в согласии друг с другом.
Английский клуб в 1830‑е гг. Художник А.М. Герасимов
Постепенно слава об увеселительном заведении распространилась и среди российских дворян, не чуждых свободному времяпрепровождению. Вновь вступавшие в клуб его русские члены постепенно разбавляли иностранную его составляющую. По сути, Английский клуб стал первым ростком общественной жизни в России, что укладывается в общую схему нашего представления о царствовании Екатерины II, наполненном идеей просвещения. Членство в клубе стало непременным условием престижа и авторитета в обществе. Недаром энциклопедия Брокгауза и Ефрона подчеркивает: «Быть членом Английского клуба – означало преуспевать».
Чтобы стать первым членом Английского клуба, необходимо было соблюдать два главных условия: иметь знатное происхождение и ежегодно уплачивать клубный взнос – довольно крупную по тем временам сумму. И еще. В клуб допускались исключительно мужчины, даже прислуга, полотеры и стряпчие были мужского пола.
Английский клуб. 1900‑е гг.
Вступивший на престол в 1896 г. сын Екатерины Павел усмотрел в существовании Английского клуба большую опасность для себя. Его волновало не только подозрительное название (Англию император считал главным врагом России), но и отсутствие контроля за тем, что и как говорили собиравшиеся в клубе аристократы. И потому клуб по распоряжению Павла на время прикрыли. Впрочем, подозрения его относительно тлетворного влияния Англии оказались не беспочвенны – нити заговора, в результате которого Павел был убит, вели в английское посольство.
Светлая полоса наступила для клуба с воцарением сына Павла, Александра I. Именно «в дни Александровы прекрасное начало» клуб вновь открыл свои двери для соскучившихся по общению московских дворян, быстро привыкших к тому, что теперь не надо ехать в гости друг к другу для обсуждения политической обстановки, куда приятнее собраться вместе, по выражению Н.М. Карамзина, «чтобы узнать общее мнение».
Уже тогда клуб не знал отбоя от желающих в него вступить – поток новых членов в буквальном смысле хлынул в обитель хорошей кухни, картежных игр и политической болтовни. Поэтому число членов ограничивалось сначала тремястами, а позже пятьюстами дворянами. Известный мемуарист С.П. Жихарев в своих записках, относящихся к 1806 г., дает Английскому клубу в высшей степени похвальную характеристику: «Какой дом, какая услуга – чудо! Спрашивай чего хочешь – все есть, и все недорого. Клуб выписывает все газеты и журналы, русские и иностранные, а для чтения есть особая комната, в которой не позволяется мешать читающим. Не хочешь читать – играй в карты, в бильярд, в шахматы. Не любишь карт и бильярда – разговаривай: всякий может найти себе собеседника по душе и по мысли. Я намерен непременно каждую неделю, хотя по одному разу, бывать в Английском клубе. Он показался мне каким‑то особым маленьким миром, в котором можно прожить, обходясь без большого. Об обществе нечего и говорить: вся знать, все лучшие люди в городе являются членами клуба».
Английский клуб сегодня
А вот мнение еще одного современника. В 1824 г. С.Н. Глинка, беллетрист, издатель «Русского вестника», писал: «Тут нет ни балов, ни маскарадов. Пожилые люди съезжаются для собеседования; тут читают газеты и журналы. Другие играют в коммерческие игры. Во всем соблюдается строгая благопристойность».
Надо сказать, Английский клуб всегда твердо сохранял воспетую Глинкой серьезность тона, чураясь театрализованных увеселений. Этому препятствовало жесткое правило: лишь по требованию пятидесяти одного члена клуба старшины имели право пригласить для развлечения певцов или музыкантов. Зато любители сладостей не оказывались обойденными, и в отдельной комнате их постоянно ждали наваленные грудами конфеты, яблоки и апельсины.
Первоначально члены Английского клуба собирались в доме князей Гагариных на Страстном бульваре у Петровских ворот. 3 марта 1806 г. здесь был дан обед в честь генерала П.И. Багратиона. «…Большинство присутствовавших были старые, почтенные люди с широкими, самоуверенными лицами, толстыми пальцами, твердыми движениями и голосами», – описывал Лев Толстой это событие в романе «Война и мир».
Во время московского пожара 1812 г. дом Гагариных сгорел дотла. Но уже довольно скоро, в следующем году, деятельность Английского клуба возобновилась в доме И.И. Бенкендорфа на Страстном бульваре. Но так как этот дом оказался для клуба неудобным, то вскоре его члены стали собираться в особняке Н.Н. Муравьева на Большой Дмитровке. Прошло 18 лет, пока выбор старшин клуба не остановился на доме, что и по сей день украшает Тверскую.
Здание это (ныне Музей современной истории России) – один из немногих хорошо сохранившихся памятников архитектуры Тверской улицы – не стало бы таковым, если бы не было построено в 1780 г. на месте парка, лежавшего между Тверской и Козьим болотом. Возводили усадьбу для большого чина, екатерининского вельможи Александра Матвеевича Хераскова. Когда слышишь эту фамилию, вспоминается эпизод из популярного фильма «Покровские ворота»: «Это какой‑то Херасков!» – «Костик, только не выражайся!»
Да, фамилия неблагозвучная. Но ее носители оправдали мудрую поговорку: «Не фамилия красит человека, а человек фамилию». Происходили Херасковы от валашских бояр Хереско, обретших Россию как вторую родину в 1712 г., при Петре I (подобно роду Кантемиров). Царь пожаловал тогда Матвею Хераскову (отцу хозяина усадьбы на Тверской) обширные имения.