Весь процесс от вырезки материала хирургами до нашего заключения занимает около пяти – семи дней, но существует еще и экспресс-диагностика, когда нам дается 20 минут на постановку диагноза – к примеру, когда на операционном столе нашли какое-либо образование и нужно срочно решить, что с этим делать. К сожалению, не каждый город и тем более не каждая больница может позволить себе такую роскошь. И двойное сожаление, что не каждый клиницист понимает, как изготавливаются материалы, и что если это не экспресс-диагностика, а обычная по срокам, то ответы по материалам, отправленным в пятницу, будут не раньше следующего четверга.
После вскрытия, но до осмотра микропрепаратов, мы пишем в предварительном заключении предполагаемый диагноз и ставим код по международной классификации болезней (сокращенно МКБ). После изучения гистологии, спустя четыре – пять дней, этот код может поменяться, хотя это бывает редко.
Около двух часов в дверях появилась Даша:
– Татьяна Александровна, там пришли за справкой.
Я взяла документ и вышла в коридор, ожидая увидеть скромно одетую и убитую горем женщину, которая из-за нужды просит похоронить маму за счет государства, потому что у нее самой на это нет средств. К моему удивлению, меня ожидала статная высокая женщина в деловом костюме с последним айфоном в руках. Конечно, материальные вещи не являются показателем дохода, учитывая, что существует много реплик и кредит, но ухоженность и лощеность без дохода сымитировать довольно трудно. На лице женщины не было ни капли грусти, только деловитая сосредоточенность. Я осторожно начала разговор:
– Здравствуйте, я проводила сегодняшнее вскрытие, вот, пожалуйста, предварительное заключение.
– Здравствуйте, спасибо, что все сделали быстро. От меня еще что-то нужно?
– Нет, но я хочу уточнить у вас один момент. Нам сообщили, что вы хотите похоронить маму за счет государства, это действительно так?
– Да. А что, с этим возникли какие-то сложности?
– Просто обычно похоронами занимаются родственники, если они есть.
– Для нее такие похороны будут уже роскошью.
– Это же ваша родная мать! Разве вы не чувствуете горе?
– Эта родная мать, как вы выразились, била меня все мое детство за любое непослушание, уходила в запои на несколько дней, оставляя меня дома запертой одну с батоном и чаем. Родной отец от нас ушел, когда мне было пять лет, а отчим, которого ОНА привела домой, когда мне было двенадцать лет, домогался меня до тех пор, пока я не сбежала из дома в шестнадцать, ведь ОНА не поверила моим словам или просто не захотела верить – держалась за член, а не за родную дочь. Звонила мне только для того, чтобы попросить денег, а когда я основала свой бизнес и встала на ноги, подала на алименты. Отчим сдох годом ранее от инфаркта, и теперь я одна являюсь наследницей их квартиры и возмещу себе каждую копейку, потраченную за все эти годы нескончаемого ужаса. Так что единственная эмоция, которую я сейчас испытываю, это облегчение и радость от того, что отныне я свободна. Поэтому, прежде чем осуждать меня, возьмите мою обувь и пройдите в ней мой путь.
Я стояла, оцепенев, и не могла произнести ни слова, пока женщина уходила от меня в свое светлое будущее…
Когда меня спрашивают, не боюсь ли я мертвых, я всегда отвечаю отрицательно: мертвые уже никогда не причинят вам боль, в отличие от живых.
Глава 3Мифы о нашем теле
Я недовольно смотрела на электронное табло весов: моя фигура и вес устраивали меня ровно до тех пор, пока за три месяца ни в одном салоне я не нашла ни одного подходящего мне по размеру свадебного платья. Создавалось впечатление, что свадебные салоны не в курсе, что на дворе уже XXI, а не XVIII век, и девушек перестали выдавать замуж в 13 лет, когда еще не сформированы ни вторичные половые признаки, ни критическое мышление. Если мне удавалось найти платье почти подходящего мне размера, то внутри него я чувствовала себя как в улье – все нещадно чесалось и кололось, и отдельным «удовольствием» было слышать от продавцов: «Ну, потерпите, красиво же!».
Зачем нужно терпеть неудобства в один из самых счастливых, как я надеялась, дней в моей жизни, мне было непонятно: как я смогу расслабиться, танцевать ну или хотя бы просто дышать и сидеть, если все мои мысли будут заняты дискомфортом? Изначально я даже туфли искала с плоской подошвой, потому что все, что было выше платформы беговых кроссовок, казалось мне Эверестом, а провести свадебное путешествие в травмпункте с вывихнутой из-за высоких каблуков лодыжкой казалось мне не очень хорошей перспективой.
За десять лет я перепробовала десятки различных диет, потому что в погоне за «идеальными» цифрами на весах неокрепшая детская психика плевала на все меры предосторожности. Среди этих «волшебных» диет были даже почти несовместимые с жизнью. Откуда мне в свои 14 лет было знать, что булимия является не хобби, а тяжелым психическим расстройством? Мы с подругами были уверены, что нашли универсальную лазейку, позволяющую наслаждаться едой и при этом не набирать вес, ведь искусственно вызываемая рвота после каждого приема пищи вернет все потребленные калории назад.
Иногда мне хочется вернуться в прошлое и попросить прощения у своего организма, который продолжал работать, несмотря на все мои издевательства над ним.
Помню, как на одной аутопсии Санни указала мне на две зажившие ранки на костяшках указательного и среднего пальца стройной молодой девушки, предположив, что та занималась боевыми искусствами. Наверное, это был единственный случай на моей памяти, когда Саня ошиблась.
Одна из моих любимых особенностей нашей работы – это возможность узнать все о жизни человека по его телу. В такие моменты я чувствую себя Шерлоком Холмсом или мисс Марпл. Органы как будто говорят с тобой, выдавая все секреты, которые могли быть скрыты при жизни и о которых мог не знать даже сам их владелец. Но некоторые подсказки можно интерпретировать по-разному.
– Саня, такие отметины оставляют зубы, когда человек регулярно вызывает рвоту после еды – это один из симптомов булимии. Спорим на пачку морковок, что ты найдешь у нее также и пищевод Барретта?
У любого процесса есть две стороны медали. Сама по себе рвота, как жизненно необходимый и редкий процесс, хороша, и это также путь кратчайшей эвакуации содержимого желудка не самого лучшего качества, которое может навредить организму – ведь отравляющую нас еду гораздо быстрее можно выпроводить через рот. До него от желудка пище «бежать» всего 35 сантиметров, а это лучше, чем продираться сквозь многометровый кишечник, длина которого может быть от 6 до 11 метров, где и произойдет наибольшее всасывание токсичных веществ.
Чтобы в полной мере оценить разрушающие масштабы регулярной рвоты, нужно вспомнить о том, что в нашем пищеводе слабощелочная среда и многослойный плоский неороговевающий эпителий. И это очень логично, ведь много слоев нужно там, где происходит постоянное трение (либо подразумевается, что оно будет), и тогда верхние слои могут слущиваться, а нижние будут оставаться целыми. К примеру, точно такой же эпителий находится во влагалище, ведь, помимо трения, при половом акте происходит также постоянное очищение и выход наружу слизистого отделяемого или выведение менструальной крови.
Возвращаемся к пищеводу. В среднем мы едим три-четыре раза в день, и помимо жидких веществ, по пищеводу за это время проходит от 100 до 300 пищевых комков. Один комок – это кусочек пищи, который пережевывается, смешивается со слюной и проглатывается. В желудке у нас бывает самая кислая среда во всем организме – она формируется благодаря соляной кислоте, которая таким образом защищает нас от любых чужеродных веществ, которые могут нам навредить. А чтобы мы не переваривали сами себя, специальные клетки синтезируют слизь, которая изолирует поверхность желудка, предохраняя ее от разрушающего действия кислоты.
В желудке уже другой эпителий – высокопризматический железистый, потому что никакой другой эпителий не смог бы так органично вырабатывать и смешивать нужные нам вещества и ферменты. Возникает логичный вопрос: почему эти две противоположные по кислотности среды в разных отделах нашего желудочно-кишечного тракта не смешиваются? Все дело в гладких мышцах, которые располагаются циркулярно и образуют плотные кольца вокруг этих разграничительных переходов – сфинктеров.
Сделайте колечко, соединив указательный и большой палец – образуется довольно большое отверстие. Представьте, что это промежуток между желудком и пищеводом, через который может пройти пища или жидкость, но это отверстие остается открытым лишь на доли секунды, а все остальное время плотно сжато, словно стиснутая в кулак рука, поэтому пищевод надежно защищен от случайного забрасывания кислого содержимого желудка. За это я и обожаю нашу анатомию: в организме все продумано до мельчайших деталей.
Но что будет происходить с нами, если регулярно вызывать искусственную рвоту?
В этом случае кислая среда постоянно будет вступать в реакцию нейтрализации со слабощелочной средой с выделением тепла и разрушением эпителия пищевода, который вообще не предназначен для контакта с кислотой. В таком случае пищевод «понимает», что если он срочно не примет защитные меры, то образуется разрушение не только слизистой оболочки, но и вообще всех его слоев, а прямое сообщение с брюшной полостью грозит ее воспалением и в дальнейшем может привести к летальному исходу. Поэтому происходит такое явление, как метаплазия, – когда клетки одного типа замещаются клетками другого типа в пределах одной видовой принадлежности. Этот процесс происходит только под влиянием каких-либо патологических стимулов вроде алкоголя, табачного дыма или, как в нашем случае, кислоты. Это вынужденная адаптация организма, нацеленная на сохранение жизни, в результате которой привычный, но неспособный противостоять кислоте многослойный плоский эпителий потихоньку трансформируется в цилиндрический, как в желудке, который уже способен выстоять против кислоты. Такая «маскировка» называется пищеводом Барретта, и я была уверена, что мы увидим его у той девушки с булимией.