– Ого, я даже не знал, сколько всего находится внутри нас! Ладно, наверное, это будет слишком сложно. Откройте книгу и увидите сами.
Я протерла руки влажными салфетками, немного потрясла, чтобы они обсохли, и аккуратно открыла переплет. На форзаце каллиграфическим почерком было написано: «Любимому преподавателю Леониду Николаевичу Пузикову в честь 60-летнего юбилея от группы 4А филологического факультета».
– Никогда бы не отгадала! – засмеялась я. – Это очень трогательно, подарок шикарный. Уверена, что вы для студентов были любимым преподавателем.
– Надеюсь на это. Вот такая у меня смешная анатомическая фамилия, вообще не подходящая мне по статусу, – улыбнулся Л. Н. – В свое время я даже хотел взять фамилию супруги, но потом как-то свыкся.
– Благодарю вас, что доверили мне эту книг. Я буду очень осторожно с ней обращаться и недели через три верну. Я читаю быстро, но сейчас на работе мы остались вдвоем с коллегой, и у нас очень много работы.
– Договорились. Вам, наверное, уже пора идти. Было приятно поговорить, Татьяна! До скорой встречи!
Мы попрощались, я спрятала книгу в рюкзачок и быстрым шагом двинулась в сторону морга. Время было уже без пяти девять, поэтому сразу после раздевалки я поторопилась в кабинет, где меня уже ждала группа. Наш морг находился на территории университета, и здание кафедры, где проходили конференции, занятия и экзамены, располагалось неподалеку. В помещении было довольно прохладно, поэтому я разрешила всем накинуть поверх халатов куртки и пуховики. Сама я тоже сидела в халате поверх теплой толстовки, из-за чего больше напоминала нахохлившегося воробья, чем преподавательницу.
– Сегодня у нас будет необычное занятие, – сказала я, держа в руках свою медицинскую шапочку. Те студенты, которые сидели ко мне ближе всего, попытались заглянуть в нее, чтобы рассмотреть, что лежит внутри, но я быстро спрятала ее под стол. – Уже начало декабря, через пару-тройку недель вы будете сдавать зачет, и я хочу убедиться, что вся наша четырехмесячная работа не прошла даром. Анна Григорьевна, прошу вас подойти ко мне.
Смущенная студентка с синими волосами и пирсингом поднялась и встала рядом со мной.
– Умеете играть в крокодила? – спросила я.
– Э-э-э… это где нужно жестами объяснять слова?
– Все верно. В этой шапочке лежат различные термины, которые мы с вами изучали на всех предыдущих занятиях. Ваша задача не глядя вытащить одну бумажку, прочитать, никому не показывая, что на ней написано, и без слов, только жестами объяснить этот термин.
Студенты заметно оживились, начали переглядываться и листать свои конспекты.
– А что делать, если не знаешь этот термин? – спросил кто-то с задних парт.
– Я расстроюсь, конечно, но подскажу его определение, либо можно вытащить другой термин.
Анна Григорьевна сунула руку в шапочку, перемешала бумажки, сложенные в несколько раз, и затем отошла подальше к доске, чтобы ее было видно во весь рост. Немного нахмурилась, но затем, видимо вспомнив тему, просияла, отдала бумажку мне и начала показывать. Изобразила руками большой живот. Все сразу наперебой начали выкрикивать свои версии, не дожидаясь окончания пантомимы:
– Беременность!
– Это не болезнь, оленина!
– Да что ты говоришь! А вот смерть от эклампсии[42] или воздушной эмболии маточных труб так не думает!
Да уж, азарт иногда немного портит дружеские отношения! Это занятие я представляла себе несколько по-другому.
– Ребята, пожалуйста, во-первых, чуть тише, а то сюда прибежит заведующая и проведет на мне показательное вскрытие, а во-вторых, давайте сначала до конца досмотрите пантомиму, прежде чем отгадывать, хорошо?
Студентка показала движение руками, будто достает ребенка, сделала жест, словно надевает очки, а потом ткнула в плакат, висящий на доске, где была изображена печень.
– Физиологическая желтуха новорожденных! – быстро выпалил один из студентов.
– Да! – А. Г. улыбнулась и села на свое место.
– Вы все очень точно показали, умничка, – похвалила я студентку. – А теперь отгадавший эту загадку Олег Викторович дает нам определение этому термину и идет тянуть следующий диагноз, но в любой момент я могу остановить ваш рассказ и задать уточняющие вопросы, как это любит делать В. В. на экзамене. Как раз и потренируемся.
Студент с готовностью подошел к доске и начал рассказывать:
– Неонатальная желтуха, как ее еще называют, возникает из-за высокого уровня билирубина.
– Что такое билирубин?
– Желчный пигмент.
– Где вырабатывается, как утилизируется?
– Образуется при расщеплении белков, которые содержат железо, таких как, к примеру, гемоглобин, который содержится в эритроцитах. В норме он должен в свободной или в связанной с белками форме перемещаться в печень, откуда он поступает с желчью в кишечник и выводится с калом либо фильтруется почками и выводится с мочой.
– Прекрасный ответ. А теперь клиническая загадка. Как вы знаете, конечным продуктом распада этого пигмента является уробилин, который придает моче характерный соломенный цвет, а стеркобилин отвечает за темно-коричневый окрас кала. Внимание, вопрос знатокам: что будет при желчнокаменной болезни, когда закупоривается выводящий проток и желчь не может выходить в двенадцатиперстную кишку? Какого цвета будет кал, а какого моча?
Повисла тишина: я буквально слышала, как усиленно работают мозги студентов. Наблюдать за ними – одно удовольствие, они словно окно в мое прошлое: в них я узнаю себя, когда была на пару лет младше. Студенты хмурят брови, тихонько переговариваются друг с другом, отметая различные версии, и листают свои конспекты.
– Наоборот? – робко предположила одна из студенток. Она почти всегда знала правильный ответ, но, видимо, ее так часто высмеивали за ошибки на других кафедрах, что даже правильные ответы звучали из ее уст неуверенно и тихо.
– Отличная версия. Выскажите ее поподробнее, пожалуйста. И чуть громче и увереннее, вас здесь никто не осудит за ошибки – мы учимся, и не ошибаются только мои пациенты, помните?
– Если у билирубина нет возможности свободно выходить с калом, а он его окрашивает, значит, кал будет светлый, а моча, наоборот, темной, ведь билирубин будет больше всасываться в кровь из-за того, что нет выхода наружу, а почки фильтруют кровь и синтезируют мочу. Может даже возникнуть желтуха.
– Абсолютно верно, вы умничка! В этом случае цвет кала будет как восковая свеча, а мочи – как темное пиво. Олег Викторович, возвращаемся к новорожденным: почему же у них возникает высокий уровень билирубина и что в таком случае с ним делают?
– Происходит адаптация ребенка к новым условиям внешнего мира, и фетальный гемоглобин, который в больших количествах есть у нас внутриутробно, меняется на наш обычный гемоглобин А. Из-за этой замены происходит выделение большого количества билирубина, который в норме должен выводиться печенью, но у плода она еще не очень хорошо функционирует, поэтому пигмент всасывается в кровь, и из-за этого возникает физиологическая желтуха.
– Прекрасный ответ. А почему Анна Григорьевна показала руками жест, будто надевает очки?
– Быстрее справиться с желтухой помогает фототерапия, когда детей кладут под синий свет определенной частоты. Он помогает трансбилирубин перевести в более безопасную водорастворимую форму, которая быстрее утилизируется из организма. А чтобы не повредить глаза, им надевают специальные темные очки.
– Верно. Об этом мало кто знает. А вы работаете в роддоме? – удивилась я.
– Нет, моя мама акушер-гинеколог, и она рассказывала и показывала мне все еще с детства. В таких очках дети похожи на маленьких летчиков, – улыбнулся студент.
– Это здорово, когда родители медики: есть у кого спросить совета, хотя, с другой стороны, наверное, вас дома гоняют, если что-то не знаете?
– Да, бывает. Но это ведь к лучшему – они заботятся о том, чтобы я стал достойным врачом.
Отчасти я была с ним согласна, но все хорошо в меру. Я терпеть не могла семейные праздники, на которых во время застолья дальние родственники-медики начинали проводить со мной блиц-опрос по всем дисциплинам. Если я что-то знала и отвечала правильно, к этому относились снисходительно и как к должному, но если я молчала или ошибалась в чем-то хотя бы на букву, то сразу начинался такой буллинг, что мне хотелось подарить им сертификат на вскрытие.
В школе у нас была девочка, которая рыдала из-за любой четверки и умоляла ставить ей отлично. Мы смеялись над ней, не зная, что из-за плохих оценок, к которым относились абсолютно все, кроме пятерок, ее избивали родители, поэтому она так переживала.
Иногда я ненавижу свою память за то, что она рандомно подкидывает мне воспоминания из детства, смысл которых в полной мере начинаешь осознавать уже во взрослом возрасте.
Тогда мне было смешно видеть слезы одноклассницы, а сейчас страшно, ведь все остальные школьники придавали мало значения своим оценкам. Я вообще перестала о них переживать после того, как родители отругали меня из-за двух четверок по нескольким предметам, в то время как все остальные были пятерки, а брата похвалили уже за то, что он хотя бы не остался на второй год. Важны не оценки, а знания и умение их применять: какой толк знать то, что проволочная уздечка, удерживающая пробку от шампанского, называется мюзле, если тебе это никак не пригодится в жизни?
Занятие прошло быстро и весело – мы даже не успели использовать все термины, которые я подготовила. Студенты шли на перерыв радостные, благодаря меня за интересное занятие. Оценки я ставила на основании того, кто активно принимал участие в дискуссиях. Забрав журнал и закрыв аудиторию на ключ, я пошла в наш кабинет.
– Привет, Танчик! – радостно поприветствовала меня подруга.
– Привет, Саня, как ты? – улыбнулась я.
После вчерашнего знакомства с новой для меня стороной ее жизни наши отношения стали гораздо теплее. Я щелкнула кнопкой на чайнике и опустила ароматный пакетик в кружку, вспоминая вчерашнюю встречу.