В современном мире число людей, занятых в промышленном производстве, стремительно сокращается. Одновременно в разы возрастает востребованность интеллектуального сектора в бизнесе.
«В 1960-е американские бизнес-школы выпускали примерно 5000 человек со степенью МВА (Master of business administration) в год. Сегодня – 75 000. В 1967 году в Англии существовало всего две программы МВА. В 1995-м успешно работало уже 130. В США их сейчас около 800. Примерно 100 000 студентов в мире осваивают программы МВА ежегодно» (Нордстрем, Риддерстрале, 2002).
В конце ХХ века представители творческих профессий в США составили 30 % от всей рабочей силы (38 млн человек), при этом рабочий класс – 33 млн человек, а «обслуживающий» – 55 млн.
Одной из первых версий идеи о том, что развитие общества всецело двигают творческие личности, была философия объективизма американской писательницы и философа, уроженки Российской империи Айн Рэнд (Алисы Зиновьевны Розенбаум, 1905–1982). Она изложена в ее многочисленных книгах, лекциях и эссе, а беллетризированный вариант – в романах «Источник» (1943, рус. пер. 1995) и «Атлант расправил плечи» (1957, рус. пер. 1998). Объективизм Рэнд – это рационалистский индивидуализм, отвергающий все виды коллективизма. В романе «Атлант расправил плечи», сочетающем элементы утопии и антиутопии, описана фантастическая ситуация, когда творческие люди, предприниматели и изобретатели удаляются в уединенную местность и создают там процветающий уголок земли, а в остальном мире побеждают правительства социалистического (уравнительного) типа и постепенно все хозяйства, коммуникации, технологии и культура приходят в хаос и полный упадок.
Дэниел Белл писал в «Грядущем постиндустриальном обществе» в 1974 году: «…постиндустриальное общество <…> предполагает возникновение интеллектуального класса, представители которого на политическом уровне выступают в качестве консультантов, экспертов или технократов» (Белл, 2004).
О появлении творческого класса заговорил уже Элвин Тоффлер, который в книге «Метаморфозы власти» (1990) называл его когнитариатом (от латинского cogito – «мыслю»). В начале XXI века оригинальную концепцию когнитариата развивает итальянский философ и культуролог марксистской ориентации Франко Берарди (Бифо) (Berardi, 2001; рус. пер. Берарди, 2019). Играя на явной преемственности понятий пролетариат – когнитариат, Бифо выдвигает последнего на роль наиболее революционного класса современности. В то же время этот автор говорит о «болезнях когнитариата», вызванных сверхнапряженной концентрацией психической энергии и внимания, которой требует современный интеллектуальный труд.
Среди предшественников Ричарда Флориды следует упомянуть еще одного его соотечественника – социолога Элвина Гулднера, в 1979 году написавшего книгу «Будущее интеллектуалов и восхождение Нового Класса» (Gouldner, 1979, рус. реферат – Гулднер, 1987). В состав так называемого нового класса Гулднер включал представителей гуманитарных и «свободных» профессий, а также техническую интеллигенцию. Среди 16 выдвинутых им тезисов для нас особенно интересен пятый: именно новому классу должны принадлежать политическая власть и доходы на том основании, что ему принадлежит культура как капитал. Американский социолог утверждал, что культура может выполнять функции капитала столь же успешно и естественно, как и материальные производственные фонды. Поэтому он настаивал на необходимости создания политэкономии культуры, описывающей, как капитализуется культурный багаж: «Иными словами, доходы достаются тем, кто обладает культурой или какими-либо из ее форм, а те, кто не обладают, права на соответствующий доход не имеют. Получение специального дохода теми, кто обладает культурно санкционированным знанием в виде заработной платы, авторского гонорара, патентов, права на публикацию и профессиональных лицензий – это и есть капитализация знания» (Гулднер, 1987).
Однако основой культурного капитала Гулднер называл знания и умения, получаемые в процессе профессионального образования, и еще никак не выделял творческую составляющую (она присутствует в его рассуждениях имплицитно, когда он говорит об авторском праве, патентах и т. п.).
Именно творческий аспект стал ключевым в концепции Флориды.
Рабочий класс не владел средствами производства, ему предлагалось отнять их у собственников и сделать общественным достоянием. Такой проект представляется крайне затруднительным по отношению к творческому классу, чье средство производства – у него в голове. Но, даже отняв голову, невозможно присвоить ее содержимое.
Флорида выделяет две составляющие творческого класса:
1. Ядро: ученые, инженеры, университетские профессоры, поэты, писатели, художники, актеры, дизайнеры, архитекторы, эксперты аналитических центров, редакторы, обозреватели и другие люди, чьи взгляды формируют общественное мнение. Открытие новой проблематики – то, за что они получают деньги.
2. Сектор новых технологий, финансы, право и управление бизнесом. Люди, которые участвуют в творческом решении проблем. Их отличает высокий уровень образования, человеческого капитала. Они могут создавать методы и продукты, в дальнейшем широко применяемые, но это не входит в их профессиональные обязанности. Чаще они комбинируют стандартные подходы. И то и другое обусловлено разнообразием конкретных случаев, с которыми им приходится сталкиваться. В связи с повышением по службе они могут перейти в ядро творческого класса.
Яркая особенность творческого класса в том, что его представителям не нужно делать выбор между жизнью и карьерой, работой и увлечением.
«Работа – это архаичное понятие цивилизации индустриального общества. В постиндустриальном мире не будет никакой работы», – утверждал еще Тоффлер (Тоффлер, 2004).
«Служба мертва. Мы больше не верим в клочок бумажки, на котором написано “должностная инструкция”… работа будет представляться вереницей проектов и великих начинаний», – вторят американскому ученому представители Стокгольмской школы экономики (Нордстрем, Риддерстрале, 2002).
Как основная производительная сила современного общества, творческие люди, отличающиеся высокой мобильностью, стали предметом конкуренции между странами и городами.
Творческий класс, по формуле Флориды, выбирает места концентрации трех «т»: технологий, талантов и толерантности.
Американский ученый предложил оригинальные методики расчета индекса высоких технологий, индекса инноваций и индекса толерантности – последний, в свою очередь, объединяет гей-индекс (доля гомосексуалов в населении региона), индекс богемности (доля людей артистических профессий) и индекс «плавильного котла» (доля иммигрантов). Расчеты Флориды устанавливают прямую зависимость между количеством представителей сексуальных меньшинств, артистической богемы и иммигрантов с одной стороны, и долей творческих профессионалов в регионе – с другой.
Концепция «креативного класса» нашла как своих сторонников, так и многочисленных критиков, поставивших под сомнение как правомерность использования социологического понятия «класс» к сравнительно узкой социальной группе, которая сама является частью «среднего класса», так и представление о роли этой группы, усиление и концентрация которой ведет к разрыву в уровне жизни между ней и другими группами общества, к недопустимому росту неравенства (обзор критических аргументов – см. Винокурова, 2014). Оспаривались авторские методики расчетов численности креативного класса (Clark, 2003), идея о связи этнического разнообразия и креативности (приток в регион представителей креативного класса часто способствует вытеснению этнических меньшинств, тогда как большие этнические анклавы часто живут гомогенными сообществами обособленно от остальной среды, не способствуя обмену опытом, идеями и росту креативности), преувеличение роли богемы и ее влияния на экономический рост и т. п. (Винокурова, 2014).
В следующих книгах – «Кто твой город?» (2008; рус. пер. 2014), «Большая перезагрузка» (2010; рус. пер. 2012), «Новый кризис городов» (2017; рус. пер. 2018) – Флорида в основном сосредоточился на проблемах урбанистики, прежде всего связанных с развитием мегаполисов, разрастающихся до размеров мегарегионов (один из ярких примеров, по его мнению, сегодняшняя Москва). Высокую концентрацию людей, в первую очередь творческих, в таких городах он по-прежнему считает главным рецептом экономического роста.
В статье с говорящим названием «Разве я отказался от своей теории креативного класса?» Флорида пишет: «Наше будущее экономическое развитие больше не зависит от бездумного выкачивания ресурсов из земли или разрушения окружающей среды ради строительства новых пригородов. Настоящий экономический рост и развитие зависят от развития талантов и способностей наших работников высокотехнологической, наукоемкой и креативной сфер, а также рабочих фабрик, ферм и сферы услуг. И самыми подходящими для этих целей местами являются наши густонаселенные инновационные города – наша самая главная инновация» (Флорида, 2013).
Творческие индустрии и городское развитие. Модель творческого города
В ХХ веке процесс урбанизации приобрел колоссальный размах: если в 1900 году 14 % населения земного шара проживало в городах, то к концу века этот показатель достиг 47 %. В 2008 году численность горожан и не-горожан сравнялась. По данным ООН (The World’s Cities in 2018, 2018), в 2018-м в городах проживало 55 % мирового населения, а к 2050-му степень урбанизации должна приблизиться к 70 %. Если в 2018 году в мире было 548 городов-миллионников, то в 2030-м их ожидается более 700. Число мегаполисов – городов с населением больше 10 млн человек – вырастет, по прогнозу, с 33 в 2018-м до 43 в 2030-м. В настоящее время города занимают менее 2 % земной поверхности, но в них производится 80 % мирового валового внутреннего продукта.
Уже сами эти цифры говорят о стремительно растущем значении городов. В условиях постиндустриальной экономики, когда компьютер позволяет человеку жить в одном месте, а работать в другом, более того, свободно передвигаться по миру, выбор города для проживания становится вопросом не только и не столько профессиональной занятости, сколько личной самореализации в общении, проведении досуга, творчестве и т. д.