– мы точно знаем, что нужно делать в каждый момент, и сразу получаем обратную связь в ответ на свои действия;
– отсутствуют сомнения, помехи, страх неудачи, зависимость от оценок окружающих;
– время воспринимается иначе;
– действие сливается с сознанием, а процесс – с результатом (Колесник, 2008).
В статье «Творчество любит кризис» английский эксперт по развитию творческих индустрий Дэвид Пэрриш утверждает: «Есть художественное творчество: визуальные искусства, музыка, литература, дизайн, архитектура, фильмы и видео, ТВ и радио, ремесла, реклама. Этот подход к определению творчества лежит в основе концепции творческих индустрий. Примеров художественного творчества огромное множество: произведения Леонардо да Винчи и Микеланджело, Шекспира и Моцарта. Есть и современные классики в дизайне, архитектуре и кино. Но существует и более общий вид творчества, который мы могли бы назвать изобретательностью, инновацией, латеральным мышлением или, по-простому, нестандартным решением проблем. Мы можем найти этот вид творчества во всех сферах человеческой деятельности: в науке, образовании, политике, финансовой сфере, инженерном проектировании, агрикультуре, здравоохранении и военном деле» (Пэрриш, 2020).
Когда мы заговорили о том, что творчество становится стихией жизни современного человека, иной испуганный читатель мог бы представить себе картинку, как каждый в меру своих способностей принимается творить бог знает что и мир погружается в полный хаос стремлений поярче самовыразиться.
Пугаться не стоит. В мире творчества действует свой естественный отбор. Творение хорошо тогда, когда оно жизнеспособно. Творение жизнеспособно тогда, когда оно хорошо. Чтобы обрести жизнь в мире людей, оно должно иметь смысл и выражать те или иные ценности – этические (Добро), познавательные (Истина), эстетические (Красота или Сила производимого впечатления), практические (Польза). Сами эти ценности, как мы хорошо знаем, нередко находятся в конфликтных и конкурентных отношениях друг с другом, но выражаются в критериях, которые позволяют нам судить, почему одно творение более жизнеспособно, чем другое. Что касается бесчисленного множества неудачных продуктов творчества, ничего плохого и страшного в них нет – все они создают питательную среду для появления удачных и общезначимых.
Творчество – процесс сложный, многообразный и еще очень мало нами познанный. Но благодаря ему человек вновь и вновь находит и применяет «неизвестное никому, и даже самому себе, оружие» (Александр Пятигорский), которое не борется со временем, не покоряется ему и не игнорирует его. Оно его меняет.
Глава 1. Культура становится индустрией
Понятие и периодизация
Итак, термин творческие индустрии был введен в оборот в самом конце ХХ века в Великобритании. Он стал результатом переосмысления и расширения понятия культурных индустрий, дискуссии о которых продолжались несколько десятилетий. В современной практике и теории употребляются оба эти наименования. Об их соотношении мы будем говорить дальше.
В культурных и творческих индустриях тесно между собой связаны культура, экономика и социальная политика – три типа активности, во многом противоречащие друг другу:
– свободный поиск художников, ориентированный на такие ценности, как духовность, красота, самовыражение и т. д.;
– прагматическая инициатива бизнеса, ориентированная на ценности личной и корпоративной выгоды;
– государственное и региональное управление, ориентированное на ценности развития страны, территории, города и гармоничного взаимодействия социальных, этнических и культурных групп населения.
Их взаимодействие всегда было непростым и часто антагонистическим. Неудивительно, что и его осмысление имело остро полемический характер. Яркая особенность творческих индустрий в том, что очень трудно разделить историю реального объекта и историю понятий. Понятие и служит осмыслению определенной практики, и само конструирует объект. Затем практика и критика уточняют и изменяют понятие, имея целью не только лучше познать реальность, но и снова изменить ее. Таково современное мышление: понимание есть одновременно проект.
Ключевое понятие мы меняли трижды: культурная индустрия (в единственном числе как цельное явление) – культурные индустрии (во множественном числе как дифференцированное явление) – творческие (креативные) индустрии. Каждое фиксировало несколько иную реальность. Тем не менее для зарубежных исследователей очевидна определенная устойчивость объекта: и культурные, и творческие индустрии в самом общем виде можно определить как производство товаров и услуг, основанных на авторском творчестве и таланте. Это одновременно и сектор экономики, и инновационный тип социокультурных практик.
В исторической перспективе можно выделить следующие периоды развития культурных/творческих индустрий:
– до второй половины XIX века – доиндустриальное распространение продуктов культуры: копирование художественных образцов, переписывание рукописей, ремесленное воспроизведение предметов прикладного искусства и т. д.; в XV веке – появление первой культурной индустрии, основанной на работе машины (печатного станка), – книгопечатания;
– со второй половины XIX века до 1960-х годов – вторжение в культуру новых технических средств, возникновение новых искусств, индустриализация и массовизация культурного потребления, вызвавшие появление негативного понятия культурная индустрия (введенного Максом Хоркхаймером и Теодором Адорно); сближение культуры и коммерции, воспринимаемое интеллектуальной элитой как утрата статуса;
– с конца 1960-х до середины 1990-х годов – взаимопроникновение экономики и культуры на основе демократизации и «омоложения» культуры; перелом в позиции элиты (обозначенный появлением контркультурных молодежных движений, студенческой революцией в Европе 1968 года, Вудстокским фестивалем 1969 года и другими событиями); практическое и теоретическое оформление культурных индустрий;
– вторая половина 1990-х и 2000-е годы – осмысление культурных индустрий как ядра творческих индустрий, признание последних приоритетным сектором экономики в развитых странах. Можно сказать, что после 2000 года начался новый период, когда творческие индустрии стали восприниматься как ключевой сектор новой экономики – экономики творчества.
С 2010 года можно говорить о новом этапе, когда и само понятие, и состав практик творческих индустрий переосмысляются и расширяются. Есть основания думать, что пандемия и мировой кризис 2020 года подтолкнут и еще более ускорят существующий тренд.
Теперь расскажем обо всем по порядку.
Первые шаги индустриализации культуры
Дискуссию о взаимодействии промышленности и культуры открыл немецкий социолог Вальтер Беньямин. В эссе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» (1936) он поставил вопрос: что происходит с произведением, которое благодаря технической репродукции становится предметом массового потребления?
В доиндустриальную эпоху, говорит Беньямин, все произведения искусства были уникальны. Но уже в античности техническое воспроизведение сделало первые шаги в художественной пластике: литье и штамповка позволяли копировать бронзовые статуи, терракотовые фигурки и монеты. Переход от Средневековья к Возрождению принес тиражирование печатных оттисков графических произведений и несколько позже – распространение текстов благодаря книгопечатанию.
Этот краткий перечень Беньямина можно немного расширить. За тысячелетия до книгопечатания возникла практика переписывания рукописей. Именно она в значительной мере обеспечивала единство грекоязычного культурного мира. Александрийская библиотека в период расцвета насчитывала около 700 тыс. папирусных свитков, а ее каталог занимал 120 свитков.
«Царь Птолемей отдал приказ: на всех кораблях, что заходят в александрийский порт, производить книжный обыск; если у кого из путешественников найдется при себе книга – отбирать, делать копию и отдавать хозяину эту копию, а книгу оставлять для библиотеки. Самые надежные рукописи трагедий Эсхила, Софокла и Еврипида хранились в Афинах, в архиве при театре Диониса. Птолемей попросил под большой залог эти рукописи, чтобы сверить с ними книги своей библиотеки. Афиняне дали, и, конечно, царь пожертвовал залогом, вернул копии, а рукописи оставил в Александрии» (Гаспаров, 1995).
Стремление иметь авторские оригиналы объяснялось не столько коллекционированием автографов, сколько прагматикой: они содержали самые достоверные тексты, не испорченные ошибками переписчиков. В Древнем Риме переписывание свитков было поставлено на поток с настоящим коммерческим размахом. По свидетельству Плиния Младшего, рукописный тираж одной книги мог составлять тысячу копий. Цицерон, обеспокоенный обилием искажений, вносимых переписчиками, вовлек в книгоиздание своего богатого друга Помпония Аттика, который выпустил великолепные собрания сочинений Цицерона и Платона, а также первую в древности иллюстрированную книгу – «Портреты» Марка Теренция Варрона, содержавшую около 700 биографий и изображений выдающихся римлян и греков.
«Способ изготовления портретов был совершенно необычным для того времени. На дощечках из твердой древесины вырезались портреты и имена в зеркальном отображении. Дощечку смазывали черной краской и прижимали к листу папируса, получая четкий отпечаток. Предполагают, что этот способ размножения иллюстраций придумал сам Варрон. В сущности, речь идет о первом шаге на пути к изобретению печати» (История книги, б. д.).
Римляне же тиражировали бронзовые оригиналы знаменитых греческих статуй в менее дорогих мраморных копиях. Благодаря этим копиям, к сожалению, далеким от совершенства, мы сегодня имеем представление о подлинниках, переплавленных на оружие в Средние века.
Технологической революцией, кардинально изменившей динамику культурного производства и потребления, стало книгопечатание. С изобретением печатного станка производство культурных продуктов было более активно и глубоко внедрено как в структуру рыночных отношений, так и во все сферы общественной и политической жизни.