– Хм… Ты меня этим Валентином уже заинтриговал… – задумчиво протянул Князь. – Хотелось бы с ним познакомиться поближе.
– Дай-то бог, – вздохнул Николай.
После обеда прибежал взмыленный Витька-Мазок и сообщил, что из арки вылетела уже знакомая людям Лобанова черная машина. Соблюдая осторожность, отряд отправился к арке, но электрический «самолет» они не встретили, а спустя какое-то время появились агенты вместе с Валентином…
– Вот такие вот пироги, мой друг, – закончил старшина. – Натерпелись мы за эти дни порядочно, и врагу не пожелаешь.
– Да уж, – задумчиво промолвил капитан, – всем досталось.
Солнце клонилось к западу – вечерело. Они сидели на вершине холма, откуда вести наблюдение за воздухом было очень удобно: холмистая равнина просматривалась далеко. Митралла связали, и он, словно куль, лежал на земле.
– Вы уверены, что это Канада? – спросил Валентин Князя.
Тот мрачно кивнул.
– Отвечаю – Канада! Какой штат или что тут у них не скажу, по-английски плохо читаю, но это не Россия, стопудово. Там, в избушке, Колян тоже видел, много всякого барахла осталось. И два трупа валялись, мы их зарыли.
– Прямо загранпоездка получилась, – с ироничной грустью сказал Шорин. – Ишь ты, Канада… У меня бывший одноклассник в Торонто перебрался, еще в девяносто пятом, а вот я и не гадал сюда попасть.
– Да что там Торонто по сравнению с остальными мирами! – махнул рукой капитан. – Те же баори почище всяких загранок будут, верно?
– Если б сам не побывал в этих долбаных мирах, ни хрена бы не поверил, – признался Князь, аккуратно поправляя берет.
– Это уж точно, – кивнул Валентин.
– Раньше, помню, насмотришься всяких американских фантастических фильмов, аж плеваться охота. Понапридумывают ведь, придурки! И наши писаки тоже горазды, все строчили и строчили, а тут на тебе! А тогда я готов был их всех чуть ли не за яйца вешать, вот те крест, чтобы бошки людям не баламутили!
– Михаил, – попросил Остапенко, кивая на тарланку, – ты бы не выражался, с нами все-таки дама.
– Так о чем базар, конечно! Будем без мата, само собой, можно. Но мы ж на нем не ругаемся, мы на нем разговариваем, верно? – И Князь заржал.
Несмотря на возникающее порой раздражение при общении с этим человеком, Валентин тоже не удержался от усмешки.
Тут до них донесся спор Сохатого и Бигуса, ведущих неподалеку наблюдение за окрестностями.
– Эй, что там еще такое? – рявкнул Лобанов.
Сохатый, худощавый жилистый мужчина с длинным носом и роскошными висячими усами, держал за грудки коренастого, с чуть кавказскими чертами лица Бегункова, и в яростной злобе тряс его, приговаривая:
– Если я говорю, что час назад там было дерево, значит, там было дерево, понял, ты, баран гребаный?! Там было дерево, там было дерево, повторяй, мокрушник!
– Не было там никакого дерева, мудила порхатый! – рычал, выкатив глаза, Бигус.
– Сам мудила, ответишь за базар!
– Эй, бакланы недорезанные! – заорал Князь, растаскивая их в стороны. – Горячие финские парни! Нашли место! У нас тут… дама, понимаете?!
– Это он, что ли? – усмехнулся Сохатый, тыкая пальцем в Бегункова.
– Что?! Да я тебя сейчас на меха располосую, гнида! – вскинулся Бегунков, но Князь вмиг надавал обоим пинков, охладив пыл, – своим отрядом он управлял жестко.
– М-да, – тихо сказал Валентин. – Ну и в общество мы попали, ты не находишь, Коля? Они блатные, что ли?
Шорин пожал плечами – мол, других не нашлось.
– Почему они ссорятся? – спросила Кин, подойдя ближе.
– Нервы у ребят на взводе. Они ждут монстра, а это может быть опасно, сама понимаешь.
– Все, хватит, достали уже! – орал в это время Князь на подчиненных. – Ведите себя пристойно, господа! Разговаривать культурно, не материться, не наезжать друг на друга и взаимно уважать!
Валентин хмыкнул и сказал вполголоса:
– А теперь, Федя, скажи Васе все то же самое, но только на нормальном, на гражданском языке…
Николай прекрасно понял, откуда цитата, и тоже криво усмехнулся.
– Он первый начал, – оправдывался Бигус. – Заладил: «дерево, дерево там было»…
– И какое же дерево? – подчеркнуто спокойно поинтересовался Князь.
– Вон там, – показал на соседний холм Сохатый, – я точно помню, стояло три молодых сосны, я верхушки их отлично помню. А теперь видно только две! Можешь бинокль взять, Князь.
Лобанов взял протянутый ему полевой бинокль и долго смотрел в указанном направлении.
– Ну и что? – спросил он. – Дерево как дерево.
– Да ничего такого, – заявил с обидой Бегунков. – Привиделось все этому хмы… ну, Сохатому.
– Надо посмотреть, – убежденно сказал верзила.
Князь кивнул.
– Вот и сходим сейчас, посмотрим. А вы пока подождите здесь, хорошо? – обратился он к Валентину. – Если что – прячьтесь. И следите за пришельцем. Бигус, ты тоже остаешься.
– Хорошо, – кивнул тот.
– Смотри в бинокль, я подам оттуда знак, если вы нам потребуетесь, понял?
– Понял.
Князь вместе с Сохатым, торжествующе посмотревшим на Бегункова, начал спускаться по противоположному склону холма. Когда они отошли метров на пятьдесят, Валентин спросил мрачного Бигуса:
– А чем вы занимались до Катастрофы?
– Говорить не велено.
– А, вот оно что!.. – Валентин со значением посмотрел на Шорина.
Старшина сделал вид, что не заметил этого взгляда.
– Знак! – завопил Бигус минут через десять. – Знак!
– Что там? – подскочил к нему Валентин.
На соседнем холме, словно вентилятор, размахивал руками Сохатый.
– Там что-то такое… Не знаю, что, но нас зовут! – Бегунков округлил глаза.
Валентин подозвал товарищей, Митраллу развязали ноги и повели вместе со всеми. Агенту никто не помогал. Пару раз он спотыкался и с проклятиями падал, а в самом низу расшиб о корягу голову. Тогда старшина сжалился над ним и потащил за собой.
Наконец взору людей открылось то, что их интересовало.
– Вот он! – воскликнул Шорин. – Это он, Валентин!
– Да, узнаю, – откликнулся тихо Валентин, разглядывая из-за кустов аппарат из «электромира».
Создавалось впечатление, что «эллипсоид» не смог преодолеть холм и, когда уже до вершины оставалась пара метров, упал прямо на одну из высоких, но тонких сосенок, сломав ее и возвышаясь сейчас иссиня-черной глыбой, совершенно чужеродной среди земного девственного леса. Понять, где у этой машины расположен люк или какой-то иной вход, не представлялось возможным. На мелких призмах и гранях, покрывавших всю поверхность аппарата, играли лучи закатного солнца. Никаких пробоин или повреждений на аппарате видно не было.
Валентин поинтересовался у Кинаты, что та знает про эти машины и про электрический мир. Девушка не являлась специалистом в данной области, но помнила, что кто-то рассказывал ей, что тамошних разумных жителей называют «энергами». Энерги совсем иные, чем люди или тарлане, – они питаются электричеством, и машины у них все на электричестве. Этот бот упал потому, скорее всего, что в своем мире он получает энергию прямо из атмосферы, а в других мирах такого количества электричества в атмосфере нет, поэтому летать машина долго не сможет.
– Послушай, Кин, ты начинаешь многое вспоминать, да? – обрадовался капитан. – Это же здорово! А кто рассказывал тебе про энергов, ты помнишь?
– Плохо помню… Кажется, в основном Авван.
– Что такое Авван? – деловито осведомился Князь.
– Не что, а кто! Один ее знакомый, который втянул нас во все это, – пояснил Валентин. – Но мы сами о нем практически ничего не знаем.
– Хм, еще одна личность, которая меня начинает интриговать, – заметил Лобанов и сплюнул. – Ладно, пошли-ка домой. Почистим перышки, отдохнем, а там, глядишь, и разработаем новый план действий. Да и пришельца нашего тряханем. Пусть все расскажет без утайки! Эй, что скажешь, Митралл?..
Но тарланина рядом не оказалось – из-за черной машины все начисто забыли об агенте, и теперь его след простыл!
Глава 17
– Упустили! – взревел Князь. – Ушел, сука!
– Не мог он далеко уйти со связанными руками, – резонно заметил Валентин. – Поверь моему опыту – бегать так не очень-то комфортно.
Они взобрались на вершину холма и осмотрелись. На противоположной стороне сосны росли редко, и местность просматривалось достаточно далеко, вплоть до ложбины между холмами. Агент, позабыв о ране, во все лопатки улепетывал шагах в ста по низине.
– Опять упустили, – раздосадованно заметил Шорин.
– Что, не в первый раз? – удивился Князь, целясь в тарланина из автомата.
– Не стреляй, он нужен нам живым! – напомнил Валентин.
Князь скривился.
– Ладно, так возьмем.
Он приготовился отдать распоряжения своим людям, но в этот момент за спиной вскрикнула Кин. Все обернулись к ней.
Из-за холма напротив медленно выплыл летательный аппарат, подобный которому Валентин и Николай уже видели. Он был серо-стальным, блестящим и напоминал две тарелки, сложенные днищами в разные стороны. Сверху на его ободе шли круглые утолщения. Невысокий выступ сверху имел цилиндрическую форму и чуть более темный цвет.
– Может, возьмем, а может, и нет, – выдохнул Шорин.
– Да уж, что-то за последнее время слишком много этих летающий штучек, – оторопело произнес Валентин. – Прячьтесь, черт возьми!
Все бросились назад, чтобы укрыться за косогором.
– Уходим вправо по склону! – крикнул Князь.
Они побежали. «Что наша жизнь – бега!» – перефразировал капитан известное выражение.
– Кин, – спросил он на бегу, – кто это может быть?
– Я кажется, припоминаю… – Девушка наморщила лоб. – У Аввана был такой же гравилет!
Валентин чуть притормозил:
– Ты уверена?
Кин облизала губы.
– Да, у него был точно такой же… Но это могут быть, конечно, и агенты. Это боевая машина, такие есть и у агентов, и у исследователей.
– Что происходит? – к ним подскочил Князь. – О чем вы?!
– Кин говорит, что в летающей тарелке, возможно, наш друг, – не вполне уверенно ответил Валентин.