Коротко вздыхает. И усаживает меня поудобнее. Ладонь лежит на моей талии уверенно и властно. Мы оба знаем, что произойдёт этой ночью. Ты был прав, мой Дракон – этот пожар у нас один на двоих. Постараемся не сжечь друг друга дотла. Я бы хотела, чтоб хоть что-то осталось от моего сердца наутро.
На моём лице – осторожные пальцы. Дан убирает локон моих волос, заправляет за ухо.
Ещё раз пытливо заглянув в глаза, медленно тянется к губам. Я прикрываю веки. И вся отдаюсь ощущениям.
Касание нежное и осторожное. Как первая волна на песчаный берег. В ней далеко до предвестника бури, это ласковое и неторопливое прикосновение. Пальцы зарываются мне в волосы, тянут ближе. Поцелуй долгий, упоительно-медленный. Как будто мы вообще никуда не спешим. Как будто впереди – не одна короткая ночь, а одна длинная жизнь вместе. И я решаю окончательно для себя, послать всё к чертям собачьим и представить, что так и есть. Иначе я сойду с ума, если позволю осознанию реальности сокрушить меня и порвать на части. Слишком сильная боль, мой инстинкт самосохранения её отвергает и прячет меня словно в коконе иллюзий. Я плыву в нежности его поцелуя, растворяюсь в нём без остатка. И единственное, о чём жалею – что не могу обнять в ответ, не могу сказать, насколько мне хорошо сейчас.
Но, возможно, слов и не требуется.
Дан берёт мои ладони и кладёт себе на плечи, помогает обнять. Так становится ещё лучше. А обе его руки обнимают меня крепче, прижимают к себе, к обнажённой груди, твёрдому как камень, напряжённому животу. От соприкосновения с голой кожей меня прошибает потом. Дрожь рождается глубоко внутри, растекается по телу.
С каждым мгновением новые и новые волны нежности и страсти захлёстывают нас с головой. Всё выше и выше. Бушующее море готовится обрушить на нас этот шторм, а мы, два несчастных путника на утлом плоту, всё пытаемся спорить с судьбой, и не расцеплять переплетённых пальцев. Хотя где-то на краю сознания ни на миг не забываем, что уже скоро нас раскидает по разным берегам. Сможем ли когда-нибудь найти обратный путь друг к другу? Новый вопрос без ответа. И тем острее, невыносимо сладко каждое мгновение вместе. Я пытаюсь запомнить каждое, унести в памяти, как своё самое большое сокровище.
Тяжело дыша, Дан отрывается от моих губ. Поцелуи смещаются ниже.
Горячо прижимается губами к нежной коже под ухом. Впивается в шею. Глубоко тянет носом мой запах, довольно урчит. Драконье пламя в его дыхании обжигает мне кожу. Ответный пожар поднимается изнутри. И я не знаю, какой из этих огней сейчас жарче.
Огненные цветки его поцелуев расцветают на моих обнажённых плечах, которые открывает слишком фривольное синее платье. Только теперь наконец-то начинаю понимать, в чём смысл таких фасонов. Я-то, дура набитая, думала только о том, как это неудобно.
Теперь до меня доходит смысл.
Соблазнять. Сводить с ума. Опьянять хрупкостью линий, манить тем, как слегка приоткрыто пока неизведанное, запретное, и тем более желанное.
Медленное движение драконьего языка в ложбинке на моей груди завершается укусом в ключицу. Дрожу и податливо выгибаюсь, повинуясь велению настойчивых рук.
Дан отрывается от моей груди, ошалелым и пьяным взглядом обжигает моё лицо.
- Пахнешь сумасшедше. Нравится, да? Моя маленькая скромница.
Отвечаю мерцающим взглядом из-под ресниц. Щёки горят огнём. Что тут ответишь? Даже если бы я могла.
Пристальный драконий взгляд продолжает неотрывно считывать мою реакцию.
- Встань. И сними платье. Я хочу тебя увидеть.
Если бы мне кто-то ещё утром сказал, что вот такие приказы станет давать мне этот Дракон, про которого все говорили, что он «никогда не тащит человеческих девушек себе в постель», я бы возмущённо заявила, что ни за какие коврижки, в жизни даже близко не подойду к этому маньяку и извращенцу.
Если бы мне кто-то ещё утром сказал, что мне придётся выполнить это приказание, и никуда я не денусь, я бы этого человека ударила и ушла прочь.
Если бы мне кто-то сказал… с какой готовностью и странным, жгучим наслаждением, млея под горячим и властным мужским взглядом, я стану повиноваться этому приказу… никогда бы, ни за что не поверила.
Отдельное удовольствие – хоть что-то делать собственными руками.
Пальцы с непривычки долго и неуклюже нащупывают крючки на спине. Растеряли привычную гибкость. То, как неотрывно и будто завороженный следит Дракон за моими движениями, рождает настоящую бурю внутри. Он откинулся в кресле, вцепившись руками в подлокотники. И напоминает хищника в засаде, следящего за добычей. Но во мне ни капли страха, лишь неутолённое желание, которое разгорается всё сильней с каждым мгновением. Я только на шаг отошла от него, а уже хочется обратно, в тепло его тела, в кольцо сильных рук.
Для этого надо поскорее разобраться с платьем, поэтому я спешу, и путаюсь в крючках, и временами обрываю их. Всё-таки никудышние помощницы у той модистки, и нитки хлипкие.
Платье на один день.
Впрочем, у меня большего и нет.
Так что пусть.
По мере того, как обнажается всё больше моей кожи, лицо Дракона становится всё более напряжённым.
Когда платье падает к моим ногам, и я остаюсь в одной старенькой нижней сорочке, кадык нервно дёргается на его горле. Кажется, Дракону настолько всё равно на моё ветхое бельё, что даже смешно. И стоит столько денег тратить на дорогие тряпочки, чтоб модистка озолотилась? Если, судя по всему, мужчине намного важнее, что под ними. А обёртку он едва замечает, скользя горящим взглядом по изгибам моего тела, просвечивающим под тонкой тканью в свете неровно колеблющегося пламени свечей.
Застываю на месте, смущённая и взволнованная. Надо раздеваться дальше? Но приказ был только насчёт платья.
Все мои сомнения разрешает Дан.
Он срывается с места, подходит ко мне. Накрывает своей тенью. Какой же огромный он всё-таки, этот Дракон!.. кажусь себе маленькой и хрупкой рядом с ним, и всё равно – в полной и абсолютной безопасности. Потому что мой Дракон не может мне навредить. Когда он рядом, так спокойно и хорошо. Единственное, чего я боюсь сейчас – это завтрашнего дня. Но до него у нас ещё столько минут! А если пересчитать в секундах, и того больше. Я намерена наслаждаться каждой из них.
Дан находит изящный способ побороть моё смущение. Снова впивается в мои губы поцелуем.
А его руки тем временем ложатся на мои плечи. Сжимают, гладят горячими ладонями нежную кожу.
Осторожно опускаются ниже.
Трогают, изучают, приучают к себе. Его ладони жадно пьют трепет моего тела. Совершенно правильно интерпретируя эти сигналы.
Поцелуй углубляется.
Движения рук становятся всё более смелыми, откровенными, дерзкими. По всему моему телу, не считаясь совершенно с моей стыдливостью. Которой становится всё меньше и меньше.
Оторвавшись от моих губ, Дан смотрит твёрдо мне в глаза.
Пока его пальцы медленно и неспешно стягивают сорочку с моего тела, она соскальзывает к моим ногам, и я остаюсь почти совсем нагой.
Он ни на секунду не забывает о моём обещании следить за моей реакцией. И не отрываясь смотрит мне в глаза, пристально и внимательно. Кажется, ему нравится то, что он там видит.
Потому что дальше перестаёт меня касаться. И начинает, всё так же не разрывая зрительного контакта и стоя почти вплотную, раздеваться сам.
Мои щёки горят теперь уже так, что, наверное, об них можно обжечься.
Впрочем, вряд ли драконов можно таким напугать.
Я старательно продолжаю смотреть только ему в глаза, избегая опускать взгляд ниже. В синем взгляде пляшут искры смеха. Улыбка спряталась на краешке губ.
Да-да, дурацкий Дракон, это то самое, что называется «и хочется, и колется», и нечего надо мной потешаться! Я бы с удовольствием тоже рассмотрела тебя во всех подробностях – а там очень даже есть на что посмотреть… если бы не смущалась до такой степени, что хочется зажмуриться крепко-накрепко и…
…И даже это мне не помогает.
Потому что голый Дракон подхватывает меня на руки, и тащит куда-то. И больше от его тела, его испепеляющего жара и одуряющего запаха мне не деться никуда.
Думала, что потащит в постель – но то была какая-то другая дверь, которую я даже не сразу заметила, когда вошла в комнату.
Мы оказываемся в небольшом помещении, отделанном светлым мрамором с серыми прожилками. Мои босые ноги касаются прохладной и гладкой поверхности.
Осторожно поставив меня на выложенный плиткой пол, Дракон обнимает меня обеими руками и прижимает к себе. Кладёт подбородок мне на макушку. Медленно гладит шершавыми ладонями по голой спине.
Утыкаюсь лицом ему в грудь, глубоко вбираю запах кожи. Ни с чем не сравнимое ощущение близости, открытости, искренности и нежности накрывает меня тёплой волной. Настолько хорошо, оказывается, стоять вот так, вплотную, кожа к коже. И как же мешались, оказывается, все эти тряпки. Это невообразимо прекрасно, до боли.
Дракон не торопит, даёт привыкнуть.
- Готова? – ворчит мне на ухо. – После такого безумно долгого дня хочется освежиться.
Нет, я не готова. К такому невозможно быть готовым.
Руки Дракона творят волшебство, и на нас откуда-то сверху начинают падать струи прохладной воды.
Меня ошеломляет это настолько, что я затихаю в руках Дракона и забываю даже о том, что и он, и я сейчас совсем голые.
Капли падают мне на плечи, стекают по телу. Мокрые волосы облепляют спину. Хочется смеяться от счастья. Когда Дракон приподнимает моё лицо за подбородок, пытаюсь дать ему прочесть в моём сияющем взгляде всё, что думаю о ещё одном, таком неожиданном подарке. О настоящем чуде. Даже не представляла, что такое бывает. Наверное, вот так и выглядит дождь…
- Я знал, что тебе понравится, - широко улыбается Дан. А потом в его потемневшем взгляде вспыхивает такое тёмное пламя, что я забываю даже о воде. – Уверен, остальное понравится тоже.
И он медленно опускается передо мной на колени, оставляя горящий огнём след поцелуев на влажной коже.