– Ты помнишь, что должна мне желание? – прошептал ей на ушко, а после прикусил нежную мочку.
– Да! Но не тут же! – возмущенно прошептали мне в ответ, не менее возмущенно ерзая.
– Почему же? Если ты будешь вести себя тихо и держать в руках, то никто ничего не узнает, – все так же жарко шепча, рукой добрался до края трусиков и слегка усилил напор, вынуждая мою девочку развести ножки. – Представь, ты, я, возможность быть рассекреченными при малейшем лишем звуке… Здесь темно и никто не догадается, что происходит на том последнем диванчике… – Мой палец хозяйничает у нее между ног, проникая внутрь, заставляя меня усмехнуться и с восхищением протянуть: – Да ты уже готова, развратница!
От этих слов мой ненадолго притихший ранее кролик заерзал вновь.
– Т–ш–ш–ш… Ты же сама меня хочешь. А я тебя еще больше, поверь.
Я мог представить, как ее щечки заливаются румянцем в этот момент, как она закусывает губу, решаясь… А потом, в конце концов, расслабляется, позволяя совершить мне мою маленькую шалость.
Лаская ее пальцами одной руки внизу, второй проник под майку, поднимаясь выше и сжимая грудь, в это же время целуя ее шею. Я чувствовал, как моя девочка прогибается навстречу прикосновениям, как ее дыхание становится чаще и прерывистее, как подается бедрами вперед, чтобы сделать движение моей руки еще глубже, еще приятнее для нее.
Мир вокруг перестал существовать, сузившись до дивана в кинотеатре, где центром всего и вся стала едва сдерживающая стоны Элизабет. Понимая, что дольше я терпеть не в силах, быстро и максимально тихо расстегнул ширинку, достал член, что стоял, будто каменный, и насадил на себя свою малышку. Свою. Только свою. И пусть кто только попробует отобрать. Уничтожу к черту!
Насаживая Элизабет, что и сама мне помогала, я ощущал, что конец все ближе и ближе. Стараясь почти не дышать, приник к губам кролика, чтобы ни один лишний звук не испортил этот момент. Нежные, податливые губы, целовать которые одно наслаждение, язычок, что сплетался с моим, дыхание, что смешивалось… Лиззи все же застонала. Тихо, едва слышно, только для меня, но не удержалась, когда взлетела на пик. Вскоре к ней присоединился и я.
– Напомни мне, чтобы я больше не ходила с тобой в кино… – прошептал мой кролик, тяжело дыша и расслабленно лежа на мне.
Я лишь тихо рассмеялся в ответ. Кинотеатр – не единственное возможное место.
– И чтобы никогда не обещала тебе исполнить твое желание, – продолжила Элизабет. – И…
– Лиззи, не мешай людям смотреть фильм, – перебил ее я, целуя в макушку.
Не напомню. И вообще сам забуду. Память у меня плохая, да.
/Элизабет Скотт/
Во мне бушевала буря эмоций. Все они перемешались, став невнятной кашей, в которой иногда булькали явные чувства стыда, эйфории, возмущения и… счастья. Будем считать, что счастья.
То, что он устроил в зале кинотеатра, поразило меня до глубины души. Восхитило примерно в таком же объеме. Да, это было очень вкусно и пикантно, это щекотало нервы. Одна лишь мысль о том, что в любой момент нас могут обнаружить за столь интимным делом, заставляла мои волосы вставать дыбом… а внутри все трепетать и томиться от желания. Глупо отрицать, что мне это понравилось. Но чтобы я еще хоть раз так опрометчиво согласилась, тысячу раз перед этим не подумав, на его предложение!.. Демон–искуситель, а не человек!
Очень хотелось высказать ему все о том, как это позорно, что ему должно быть стыдно, рассказать, как я еле сдерживала стоны, мучаясь от сладкой пытки. Но была уверена, что если он об этом узнает, то лишь самооценка еще чуть выше прыгнет, оттолкнувшись от совести и тем самым запихивая оную еще глубже.
– Между прочим, я из–за тебя пропустила конец фильма. А начало вообще интересным было… – пробурчала я на выходе из кинотеатра.
– Хочешь, можем еще раз на него сходить. Как раз начало бесполезным будет, – предложил Джеймс.
– Ни за что на свете!
Хотя, врала, конечно. Вот за поцелуй я бы согласилась.
Заехав по пути в ресторан и заказав еду с собой, мы вернулись в дом. Тихий и уютный вечер с французской кухней и английской книгой, которую читал приятный мужской баритон в лице Харрисона, слегка загладил его вину. Но не стер из памяти. Такой секс вообще вряд ли забудешь…
Уже засыпая в его объятиях, нежась и млея, словно самое счастливое существо на свете, ко мне пришло понимание, что я согласна так жить. Что очень даже не против и очень даже хочу. Это было понимание того, что я, кажется, влюбилась…
Ужаснуться этой мысли не успела – Морфей забрал меня в свой плен.
***
Я рассеянно размешивала чай, уже даже не горячий, а теплый, Джеймс же что–то читал с телефона, наверное, почту. Мысли в голове путались и прыгали, смешивались в кашу и совершенно не хотели собираться в ряд. Что–то моя жизнь в последнее время напоминает мне американские горки – эмоции и чувства скачут, как траектория этого опасного аттракциона. Да и Харрисон и моя глупая и несвоевременная влюбленность…
Ещё раз в нетерпении посмотрела в окно – за широкими стеклами крапал мелкий противный дождик. Среди спешащей толпы Эдена, который опаздывал на встречу, не обнаружила. Джеймс говорил мне, что он нашел что–то, только вот отказался сообщать по телефону, что именно. Увы, пунктик у него такой. Хотя… То, что на виду, не замечают, а то, что скрыто, априори вызывает интерес, даже если за толстым сейфом лишь дешёвый фантик.
– Простите, немного задержался, – прозвучал глубокий голос МакКуина, который вырвал меня из размышлений.
– Ну хоть явился, – сумрачно произнес Харрисон, вставая и протягивая руку подошедшему. Я лишь коротко поздоровалась.
– Джеймс, мисс Скотт, у меня просто невероятные новости, – произнес мой многопрофильный адвокат, располагаясь в уютном кресле кафе. – Вот, для ознакомления, – он достал из своего кожаного кейса две папки и передал нам. – Немного странная история, местами замороченная, но мы с ребятами славно потрудились, чтобы воссоздать почти точную картинку.
– Отлично, – кивнул Джеймс, мазнув взглядом по ровным печатным буквам, которые приоткрывали занавесь с последнего года жизни отца. – Только что с той компанией, которая подставила Элизабет? “Миртл Студис”? Все еще в поисках “потерянных” данных с камер наблюдения?
– О ней на последней странице, – Эден провел рукой по идеально уложенным волосам, тронутым сединой. – Все разрешилось, к счастью, до суда.
И я, более чем заинтригованная, погрузилась в чтение.
Если быть честной, после прочтения я только ещё сильнее запуталась во всем. Судя по тексту, папа обратился к некому Малику Л. А., имеющего под своим началом научно–исследовательскую лабораторию с мировым призванием, дабы воплотить в жизнь одну из идей, которую он лелеял и носил в себе очень долго, но в процессе сотрудничества они что–то не поделили. Скорее всего, тот самый тайный проект отца, возможно, этот Малик оказался не дураком и, когда дело “выстрелило”, нашел лазейку, разорвал ко всем чертям договор и решил забрать весь труд себе, но и папа был вовсе не мальчиком и предусмотрел все, кроме… Кроме, собственно, того, что его некогда соратник сможет развалить его бизнес, дело всей его жизни.
– Это… подло, – это все, что смогла произнести. Я была несколько подавлена и зла. Почему–то зла на себя, что я, будучи дочерью, вообще не интересовалась данной частью жизни папы.
– Более чем, – Джеймс, судя по всему, закончил читать раньше меня и теперь допивал остывший кофе. – Итак, теперь мы хоть знаем, что именно нужно от Элизабет. Только осталось узнать, где же эта штуковина, которую так рьяно ищут.
– Да. Мисс Скотт, – обратился ко мне Эден. – Может, вам все же мистер Скотт что–нибудь да рассказывал? Может, оговаривался, делился мыслями о новом проекте?
Покачала головой. Ничего, мне папа совершенно ничего не рассказывал!
– В том–то и дело, что я абсолютно ничего не знала. Он в последние дни перед… – я запнулась, но продолжила: – почти не контактировал ни с кем.
Шумно выдохнула и сделала несколько глотков чая.
– Ладно, – мистер МакКуин на миг устало прикрыл глаза, видимо, действительно вымотался. – Ладно. Ознакомились с результатами своего дела?
Я не успела ответить, что нет, потому как в разговор включился Харрисон:
– Прочитал. Скажи, Эден, я правильно понял, что “Миртл Студис” должна возместить ущерб за то, что они совершенно случайно заподозрили не ту, и в принципе ничего не теряли?
Ничего себе! Похоже, мне несказанно повезло, потому что… Да потому что случайностей не бывает! Вообще и абсолютно.
– Верно. В сумму ущерба входит оплата моих услуг за участие в данном деле включительно.
Мое удивление было… Да огромным и необъятным!
Жизнь, однако, любит иронизировать.
Впрочем, сейчас уже это неважно. Все неважно, кроме:
– Мистер МакКуин, а я же теперь могу заняться поисками работы? Сидение дома, откровенно говоря, – не мое, как оказалось.
Сидеть да, а вот дома и с… Черт, не о том, Элизабет, вообще не о том!
– Наверное, только будьте осторожны. Все же пока не разберемся с вашим наследством и Маликом А…
Странно, что нигде фамилия этого богача не указывалась, даже вот Эден не назвал. Может, не знают?
– Хорошо, спасибо, – поблагодарила я. И почувствовала горячую мужскую ладонь у себя на колене, которая совсем не больно меня ущипнула, а потом властно сжала вышеуказанное. Сжала наглую конечность и непреклонно убрала, на что Джеймс, склонившись к моему уху, прошептал лишь мне:
– Очень чопорный кролик.
Кролик?! Серьезно?
Какой бы глупой не была кличка, данная мне мужчиной, губы растянулись в дурацкой улыбке, а сердце отчего–то стало стучать сильнее. Это же аритмия, да? Пусть будет она самая, а не полная потеря серого вещества в виде не менее полной влюбленности!
– Ладно, – адвокат встал, собрал со стола папки. – Мне пора. Мисс Скотт, если появится информация, то сразу же сообщайте мне.
Кивнула, уже прикидывая, что необходимо опросить брата. Вот дома этим и займусь.