– Скоро действительно стану для тебя такой, – зло отвечает она. – Какого /запрещено цензурой/ ты делаешь, когда скоро мы останемся с носом?!
В трубке раздается гортанный стон мужа, поднимающего на вершину, а следом звук встречающегося с поверхностью кожи хлыста.
– Успокойся, детка, – спустя пару долгих секунд произносит Абсани. – Сними напряжение, отдохни…
– Отдохни?! Ты что курил?
Джорджина зла. Они теряют огромные деньги, а еще… Она теряет молодость, время!
– Ничего, – на фоне какой–то чавкающий звук. Противный, с похотью. Вынуждающий поморщиться. – У меня всегда несколько планов, детка, и вот один из них уже начинает вступать нашу игру.
– Какой еще план? И почему я не в курсе? – раздражение усиливается, наполняет ее, тело становится напряженнее, особенно между ног.
– Мальчик маленькой Лиззи же готов на все ради нее? Вот я считаю, что да. И твой Никки ведь тоже, – ласково, растягивая слова сообщает Малик.
– И? – нетерпеливо спрашивает Джорджи.
– И ничего, сыграем на этом…
– Если что–то случится с моей дочерью, то ты пожалеешь, – твердо перебивает Джорджина. – И будь уверен, вся известная мне информация может стать отличным наказанием в руках посторонних. А ты же знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Абсани расхохотался и с усмешкой, которая была слышна в голосе, бросил:
– Сучка. Твоя взяла, мне все равно похрену, как добраться до своей цели. Все, бывай. И сними напряжение, ведешь себя как долбанная ханжа.
И просто выключился!
Все ругательства, которые она уже готовила в голове, пришлось выплюнуть в пространство салона. Водитель, удивленный, который сначала бросал на нее взгляды через зеркало заднего вида, повернулся к ней, но лишь на миг, а потом вновь вернулся к дороге. Светофор зажегся зеленым.
День выдался ужасным! Джорджи требуется разрядка. Вроде бы уже несколько недель рядом с ее номером ошивается работник отеля. Как же его звали?..
– Стивен? – позвала она, щелкнув на кнопку вызова.
– Стюарт, – хрипло поправил ее молодой мужчина.
– Хочешь вновь поразвлечься, малыш? Жду тебя в номере.
А следующий номер, который она набрала, никогда не сохранялся в ее телефоне.
День все же жутко мерзкий…
****
/Элизабет Скотт/
Для человека, что буквально вчера узнал про немалый масштаб своих проблем, спала я чересчур крепко. Видно, мозг, утомленный часами напряженной деятельности, устроил забастовку и просто–напросто отключился. Совсем. И долго. Тоже совсем. Потому как будильник я благополучно поставить забыла…
Подорвавшись с кровати на сорок минут позже положенного, я проклинала все, всех и вся, но собиралась. В рекордные сроки собиралась, будто в армии. В голове царил хаос, в доме царил порядок – диван я все же реанимировала, – который плавно становился хаосом. Да уж, случаи, когда я куда–либо опаздывала, можно по пальцам пересчитать! И сегодня их стало на палец больше, будь проклят организм, жаждущий сна!
Уже выбегая из дома, написала брату сообщение, что вернусь к обеду, а в холодильнике, если его открыть, даже найдется еда. Во всем теле царила паника. Страх опоздать, страх завалить собеседование, страх, что что–то пойдет не так. Взвинченная, словно на стою на иголках, я погрузилась в мысли, ожидая автобус, и не сразу заметила, что телефон настойчиво вибрирует, оповещая о том, что кто–то звонит. Зато увидев имя контакта, мгновенно нажала на клавишу ответа и уже с улыбкой проговорила:
– Доброе утро!
– Здравствуй, – кажется, собеседник тоже улыбнулся. – Как ты?
Тяжело вздохнув, все же созналась:
– Переживаю. Очень. Невероятно просто.
– Лиз, поверь мне как человеку, который хоть раз нанимал на работу других: тебя возьмут, – твердо проговорили на том конце. – Твое обаяние и образование не дадут им и шанса. Так что можешь беспокоится только о том, будет ли это местом, где ты захотела бы работать.
– По–моему, ты говоришь предвзято, – пробурчала я, внутри тая от его слов. Но, несмотря ни на что, лесть придала уверенности в себе. Или это все же вера близкого человека в тебя дает тот стержень, с которым ты готов покорить мир?
– Разумеется. Ведь я именно тот человек, кто стал жертвой твоего обаяния! Фактически я доказательство, что слова верны.
– Оно не может быть доказательством, ведь ты предвзят, – поспорила я.
– Но ведь я предвзят из–за того, что я доказательство! – ответили мне. Кажется, наш диалог приобрел недюжую долю сумасшествия… Понял это и Джеймс, а потому вернулся к началу всего: – Будь спокойна и уверена в себе. У тебя все получится. Помни об этом.
На секунду замолчав, я все же смогла выдавить из растроганной до глубини души себя: “Спасибо”.
Джеймс же продолжил опрос:
– Что ты решила насчет вчерашней информации?
Второй тяжкий вздох, и я медленно признаюсь:
– Не знаю. Толком не знаю. В голове сплошная каша… Но, наверное, все же дам проекту отца жизнь. Это, пожалуй, единственная сформированная до конца мысль. С Джорджиной постараюсь ограничить общение, но подавать виду не стану. Надеюсь, смогу выдержать и не высказать все, что хочу.
– Это будет трудно, – задумчиво произнес Харрисон. – Проект. Хорошо, давай тогда я поищу способы. Есть у меня парочка знакомых.
– Буду очень признательна! – расцвела я, посылая собеседнику лучи счастья, которые, казалось, можно было ощутить кожей.
– Отлично. К слову, приглашаю тебя на обед. Ты же свободна после собеседования? Это будет что–то около двух часов дня.
– Да, наверное. У меня были запланированы домашние дела, но, думаю, я успею их сделать чуть позже.
– А до скольки встреча? Давай перезвоню после нее?
– Было бы неплохо, – улыбаясь, согласилась я. – Надеюсь, что в одиннадцать уже закончу. Ой, Джеймс, мой автобус! Мне пора! Удачного тебе дня! До одиннадцати!
– И тебе удачи, – послышалось на той стороне, а потом я закончила звонок, устремившись в сторону нужного транспорта.
Пока ехала, вновь стала волноваться, от чего пальцы, держащиеся за поручень, едва не начали выбивать нервную дробь. Все же Джеймс не абсолютно прав и мне нужно было место работы, потому получить его для меня важно и обязательно. Одно радовало – вся кутерьма вокруг собеседования отвлекала от мыслей о ситуации с наследством.
Добралась я все же вовремя, практически минута в минуту. Уже подходя к зданию, заметила, что район был странным. Почти что жилым. И очень пустынным. Радовало лишь то, что не приходилось углубляться во дворы, так как нужно здание находилось недалеко от остановки. Надеюсь, здесь пройдет лишь собеседование, а не контора располагается…
Вообще, само предложение было необычным. Пожалуй, будь у меня иные варианты, я бы на него не согласилась. Но так как мне нужны были деньги, а другие работодатели не откликнулись, все же следовало рассмотреть эту должность более внимательно. Так что да, выбора, Элизабет, у тебя нет!
Ступив на ступени крыльца, взглядом пробежалась по списку с именами и номерами квартир, а после, найдя нужную строку, набрала номер. На вопрос, заданный низким мужским голосом, откликнулась, сообщив о цели визита. Мне сразу же открыли. Ну, что ж, вперед на создание карьеры, Лиз?
Сделав глубокий вдох, вошла в дом, поднялась на пятый этаж и постучалась в дверь, натянув на губы вежливую улыбку.
– Добрый день! – поприветствовала просто огромного мужчину, открывшего мне дверь. Мускулистый, крепкий, лысый, с квадратными чертами лица и в черных одеждах, он больше был похож на охранника или представителя преступного мира из фильмов, нежели на работника конторы. Но, наверное, все же охранник?
– Проходите, мисс Скотт, – хрипло и невнятно произнес он голосом, который походил на глухое эхо трубы. – Вас уже ждут.
Улыбка сползла с моих губ, а сама я даже хотела развернуться и уйти, но… но мне нужна работа, а компания была реальной. Информацию о ней я искала, никаких опасений ранее не вызвала. Так с чего бы чему–то произойти сейчас? Это я, это мой мир и моя реальность, в которой просто–напросто нет места чему–либо необычного.
“Не накручивай себя, Элизабет!” – строго подумала я, и все же переступила порог квартиры. Обычной темной квартиры с длинным коридором и несколькими дверьми. Ничего сверхъестественного. Все обыденно.
Да, я была права. Все обыденно. Было. Ровно до того момента, как я не прошла чуть дальше, допустив, чтобы “охранник” остался за моей спиной, и позволив ему беспрепятственно схватить меня, накрыв нос какой–то вонючей тряпкой.
“Какая же я дура,” – мелькнула быстрая мысль, прежде чем сознание окончательно покинуло меня… Ну, сама виновата, да.
Глава 11.
/Джеймс Харрисон/
День не задался с утра.
Точнее, утро было совершенно обычным – немного хмурым, сонным, но в целом абсолютно нормальным и даже обыденным. Однако что–то мешало мне полностью расслабиться, выпить горячий крепкий кофе и приняться за чертежи. Уже через пару дней необходимо начать конструирование, но у меня ещё не всё рассчитано и вычислено. Вместо того, чтобы заниматься делом, я сейчас сидел за своим рабочим столом, тупо смотрел на листы с рисунками и перебирал в уме причины своего беспокойства – может, забыл что–то сделать? Или же…
Элизабет.
Может, в ней заключается мое внутреннее напряжение и непонятная тревожность? Вчера, когда я уходил, она была очень расстроенной. Все же не стоило оставлять малышку одну, пусть ей и хотелось в одиночестве разложить по полочкам слова родителя, так сказать, “переварить”. Мы с Эденом договорились, что не будем раньше времени говорить, что ее мать причастна ко всему, что происходило, даже не называли полностью фамилию кинувшего отца кролика. Не хотелось огорчать раньше времени, но письмо расставило все точки на “и”, обнажив, по сути, предательство Джорджины Абсани.
Решительно отложил в сторону бумаги, над которыми сидел уже битый час, взял телефон и позвонил малышке. Сначала в трубке слышались лишь долгие гудки, я уже хотел было отключиться и написать ей сообщение, как она приняла мой вызов.