Я тяжело вздохнула – соскочить с темы не получилось.
– В общем, ты станешь дядей. Поздравляю, а теперь идём праздновать, потому что совсем скоро у нас самолёт, – и попыталась встать.
Ник не дал. Ладно, удобнее устроилась и спросила:
– Ты на улице поел?
Вновь перевести тему не получилось. Николас на меня смотрел… Странно, короче.
– Неожиданно, – наконец выдохнул он. – А Джеймс знает?
Мне понадобились титанические усилия, чтобы удержать эмоции под контролем. Хотя, все равно брат расшифровал возникшую заминку:
– Так вот в чем проблема, – мрачно вынес вердикт Ник. – Он…
– Он ничего! Он просто не знает, – перебила брата. – И не будет знать, хорошо?
Брат удивлённо на меня посмотрел и задал вопрос, который вот вообще не стоило:
– Почему? – и твердо продолжил: – Лиззи, скажи мне прямо, что же случилось?
– Потому. Ничего, я просто хочу уехать. Подальше от всего.
И добавила, пока Ник переваривал мой ответ:
– Кстати! – лукаво улыбнулась и поинтересовалась: – Ты хочешь знать, как теперь тебя зовут?
Он тяжелым смерил меня, мол, ты чего, склероз крепчает?
– По новым документам ты Невилл Смит, а я Джейн Смит.
– Лизабет, поздравляю, шутка удалась, а теперь реально идем есть, пока мои мозги не вытекли вдогонку к твоим.
То есть не верит?
– Жди, – бросила ему и встала.
– Лиззи…
– Жди! – непреклонно повторила и быстро сбегала в свою комнату за паспортами.
На кровати обнаружила еще включенный ноутбук, подумала и его вместе с собой взяла – покажу наш новый дом.
– Лови, – сказала смиренно ожидавшему меня Нику, протягивая ему документы и садясь рядом.
Он взял, покрутил, полистал и даже понюхал! Хорошо, что на зуб еще не попробовал.
– Черт, настоящие, – пробормотал он, округлившимися глазами смотря на меня. – Черт! То есть ты не шутишь?
– Неа, – я открыла на ноуте нужную вкладку. – Смотри, вот сюда мы переедем.
У меня отобрали технику, устроили у себя на коленях, и Ник с серьезным лицом принялся листать предоставленные продавцом фотографии.
– Неплохо, – вынес вердикт он. – Только вот зачем нам новые имена? Особенно, черт возьми, Невилл! Я и Невилл… Ты же понимаешь, что почти все читали и смотрели Гарри Поттера? Вот я тоже читал и смотрел!
– Эй, претензии не ко мне, – сообщила, обратно отбирая ноутбук, чтобы выключить его.
– А к кому же тогда?
– К папе. Это его подарочек.
Ник нахмурился и попросил:
– А вот с этого момента поподробнее. Потому что я все пытаюсь провести параллели между всем тем, что происходило. – Он задумчиво на меня посмотрел, как бы в невзначай поправил подол моего платья. – И знаешь, Лиззи, причин я не вижу. Вообще. Ты не хочешь мне ничего рассказать?
Вообще–то хотела, но как–то меня все выбило из колеи, и я забыла рассказать. Николас должен знать обо всем, потому сейчас, даже не тая никаких подробностей, кроме тех, что являлись личными, рассказала брату.
Больше нам не грозила опасность – треклятый Малик Абсани скончался, попав в страшную аварию, мать куда–то пропала, а со всем остальным разобрался Джеймс.
– В общем, все как–то так, – поставила точку в этой запутанной истории с наследством я. Теперь уже точно точку.
– И ты молчала? – Ник резко поднялся, начал шагать из стороны в сторону. Переваривал услышанное, наверное.
– Я боялась, что, если ты узнаешь, то пострадаешь еще больше, – призналась я. У него ведь пока не все синяки сошли, следы от особенно сильных ударов еще до сих пор видны на его коже, а воспоминания о его состоянии, как мне кажется, никогда не сойдут из моей памяти. Брата потерять до ужаса боюсь.
– Не могу свыкнуться с мыслью, что я все время валялся на таком невероятном изобретении… – покачал головой Ник, плюхаясь снова на диван.– Хотя, теперь–то ясно все – смысл разговора с отцом, твой вопрос и прочее.
Я улыбнулась, откинулась на мягкий диван, прикрыла глаза. Устала.
– Лиззи, – тихо позвал Николас.
– М? – мне было лень даже открывать глаза, не то что задать цельный вопрос.
– Мы действительно уедем? Ты думаешь, что это выход?
Черт! А я ведь уже думала – тема закрыта. Но не ответить хотя бы на первый вопрос я не могла:
– Да, – открыла глаза, посмотрела на брата. – Я очень хочу в Сан–Франциско. Насмотрелась еще фотографий, а в домик я просто влюбилась. Шикарный ведь! С внутренним двориком, апельсиновым деревцем, яблоней. Ра–а–ай!
– Угу, – мрачно кивнул Ник и совершенно серьезным голосом добавил: – Пару ложек в бочку меда: я не одобряю твоего решения. Вообще, но – куда я денусь – принимаю его. Это твой выбор, Лиззи. Ну, и я всегда с тобой и за тебя, сестрица.
И не успела я выразить всю ту благодарность, что чувствовала, обнимашками и словами, как вредный братик сморозил вот это:
– Как клещ, ей богу.
В общем, ясно – пора уже запасаться прививками терпения против вредности моего клещевидного родственника.
– Или же блоха… – глубокомысленно продолжил он.
– Или как дура–ак, – щедро поделилась я суровой реальностью. – Все, поднимай задницу, сейчас будем обедать, потом угощать соседей, а потом ты соберешь свои самые необходимые вещи.
– Мне лень, – совершенно спокойно сообщил Ник, устраиваясь поудобнее.
Ладно, пусть будет лениво. Сама поднялась, окинула взглядом теперь растекшегося по поверхности нашей семейной реликвии братца. Только:
– Дорогой мой ленивый друг, у нас билеты на сегодняшнюю ночь. Ну, а я пошла.
– Что?!
Это, похоже, у кого–то озарение.
– Я слышала, в Сан–Франциско работают отличные врачи–сурдологи, – бросила по пути на кухню.
– А я слышал, что там великолепные специалисты–мозгоправы! – не остался в долгу брат. – Ну какой нормальный человек покупает билеты прямо в день вылета? И главное – сообщает другим за несколько часов до этого самого вылета?!
Я честно не знала, какой нормальный человек так поступает, потому лишь крикнула:
– Регистрация начинается в десять! – потом вспомнила, что у меня как бы готово спагетти со сливочным соусом: – И идём есть!
– Ты сумасшедшая! – и, судя по торопливым шагам, брат улетел собирать вещи. Значит, поест позже.
Я в принципе поддерживала его действия – кухонные часы показывали уже пятый час. Похоже, и мне стоит поторопиться.
Первым делом извлекла из духовки мясной и сырные рулеты, разрезала и разложила по предварительно купленным одноразовым бумажным тарелкам – просто половину обычных тарелок я уже перемыла и тщательно упаковала, чтобы пылью не покрылись. И, естественно, с собой брать кухонную утварь в новый дом не собиралась.
Впрочем, мало что я собиралась с собой увозить – лишь кое–какую одежду на первое время, ноутбук, Джека Лондона в шикарном оформлении и еще по мелочи.
Итак, дальше у меня шли на разрезание черничный пирог и еще пирог с курицей, и после на сервировку тарелочек этими разрезанными кусочками.
После сервировки весь наш стол был уставлен лоточками с вкусностями, приготовлением которых сегодня я отвлекала себя.
Ура!
Любовно оглядела дело своих рук – тарелочек вышло много, где–то двадцать, может, даже больше.
– Ник, – позвала я, понимая, что вряд ли смогу одна ходить по соседям с угощением. – Мне требуется курьер!
– Вот так вот эксплуатируют братьев! – раздалось ворчливое и через минуту братик появился в дверях кухни. – В каком деле меня хотят попользовать в качестве… – и он запнулся, едва увидел, что ему надо тащить. Глаза у него округлились, а он сам мрачно поинтересовался: – Это что, на тебя весна так действует?
– Нет, это всего лишь бережное отношение к продуктам, – сообщила, немного заторможено окидывая взглядом Ника с ног до головы. На шее у него висел пушистый зимний шарф, а в руках он держал галстуки совершенно диких расцветок – так сказать, от серо–малинового до буро–непонятного.
– Ник, ты что, хочешь все это с собой забрать?..
Надеюсь, что нет. Потому что, к черту шарф, пусть тащит, но галстуки явно из серии “Вырвите мне глаза, сожгите мой вкус”.
– А что не так? – не понял меня Николас.
– Прости, конечно, но эти галстуки… – подбор эпитетов закончился поражением всех возможных вариантов, потому назвала самую точную характеристику этих шедевров из ткани: – Они хреновые.
– Не обижай мою коллекцию х… Хреновых галстуков! – рассмеялся он. – Конечно, с собой повезу. Я же их коллекционирую, то есть спасаю от самой главной ошибки в жизни других.
Если честно, то я выдохнула. А то как представила, что брат нацепил на себя этот ужас…
– Ладно, я предупреждена, а, значит, спасена от инфаркта в дальнейшем. А теперь–ка бери тарелки и иди радовать соседей!
– А ты?
– А я буду накрывать на стол. Беги давай!
– Эксплуататор! – и Ник, бросив на диван и шарф, и тканевый кошмар, прошел на кухню, чтобы помыть руки.
Молча протянула ему бумажное полотенце, а потом, когда он вытер руки, и поднос, на который я аккуратно собрала часть тарелок.
– Ник, позови к нам на обедо–ужин миссис Салливан, – попросила, провожая его за дверь.
– С радостью, – кивнул Николас и скрылся за железной входной дверью.
Как–то я совсем забыла о миссис Салливан со всеми проблемами, которые сыпались на меня будто из рога изобилия. Очень стыдно, что в последний раз я проведывала добрую старушку… Очень давно. В последнее время лишь успевала поздороваться и перекинуться парой фраз. И даже на чай не звала, хотя мы с ней часто сидели вместе, говорили, а еще молчали. Важно иметь такого человека, с кем можно просто помолчать, не ощущая неловкость и потребность чем–нибудь разрядить давящую тишину. И, наверное, если бы не миссис Салливан с ее теплыми историями на каждый случай жизни и мудрыми советами, я бы просто с ума сошла в тот страшный период своей жизни, когда Ник был зависимым.
Ник уложился в три подхода раздать все угощения, а я же успела к его приходу с мисс Салливан подогреть соус.
– Привет, моя дорогая, – мягко улыбнулась соседка, проходя в квартиру.