– Здравствуйте, миссис Салливан! – я тоже улыбнулась. – Проходите, я уже накрыла стол. Ник, тебя тоже касается, давай.
– Давно мы не сидели как прежде, – заметила пожилая женщина, когда мы все расположились за столом.
Стыд вновь вернулся.
– У меня возникли проблемы с работой и… – покраснев, попыталась оправдаться.
– И ещё любовь пришла, – закончила за меня с понимающей улыбкой она. – Видела твоего мальчика. Статный, высокий, вспомнила сразу своего мистера Салливана в молодости…
Ее улыбка покрылась налетом грусти.
– Как вам мое спагетти? – спросила, желая перевести тему. – Никогда раньше не готовила сливочный соус, хочу узнать, получилось ли у меня приготовить его.
– Отлично, – ответил за соседку Ник. – Лучше расскажите, миссис Салливан, какую–нибудь историю. А то, боюсь, вряд ли в ближайшее время мне удастся потом насладиться вашими рассказами.
– Ну какая я тебе миссис Салливан, Ник? – она поправила идеально собранные в прическу седые волосы, воротничок простого, но элегантного платья. – Для такого привлекательного молодого мужчины я Мэйгрид. – И уже серьезно, обеспокоено, спросила: – Вы куда–то уезжаете? Что–то случилось, детки?
Я вытерла руки салфеткой и, сделав глоток яблочного сока, сообщила новость:
– Мы переезжаем. Сегодня уже самолёт.
– Очень далеко? И зачем? – она отложила столовые приборы, тоже сделала глоток, но только чая.
– Так сложились обстоятельства, – туманно ответила я, раздумывая, говорить, куда едем, или все же не стоит. Поколебалась с минуту и все же сказала: – Летим в Сан–Франциско.
Старушка покачала головой, вновь поправила свои волосы.
– Покидаешь меня, птичка? Но это хорошее дело – путешествовать. Свое восприятие мира всегда стоит шлифовать, а то от сидения за телевизором оно становится как булыжник со светлой и черной стороной…
А потом мы слушали невероятную историю про приключения миссис Салливан с ее мужем по восхитительно–прекрасным землям Ирландии. Прощальный вечер вышел теплый, уютный и совсем не печальным – мы ели, смеялись, потом вместе убирали со стола, чтобы приступить к десерту. По итогу моего кулинарного дня я почти освободила наш холодильник – на полке остались лишь ореховая паста и ветка бананов, которые сейчас и выудила.
Бананы с ореховой пастой – очень вкусное сочетание, так что на десерт самое то.
И после того, как обняв нас с Ником и пожелав хорошего пути, пожилая соседка ушла к себе. В моей душе царил полный штиль – улыбка не сходила с лица, правда, меня немного подгонял, кусая мою пунктуальность, дедлайн. Часы показывали уже без сорока десять!
– Ник, ты все нужное собрал? – спросила, укладывая и остальную посуду в коробки.
Ник сейчас сидел и доедал остатки пасты, намазывая на какой–то крекер. Наверное, на то последнее, что осталось у нас в принципе из еды.
– Ага, – кивнул он. – Даже свою коллекцию галстуков сложил.
– Тогда пора заказывать такси? – мое утверждение вышло вопросом.
Окинула взглядом кухню – все убрано: чашки, тарелки, вазочки, шторы, полотенца. Стало как–то даже неуютно и пустынно.
– Ага. И одеться, – вновь поддакнул брат. – В какой именно аэропорт нам?
– Аэропорт Ла–Гуардия, – и потом вспомнила, что как бы дорога до этого аэропорта может занять даже полчаса, если будут пробки, пускай и в Куинсе находится и… – Черт! Пошли одеваться!
И первая убежала в спальню, при этом взяв телефон с дивана и набирая номер такси. Пока разговаривала с оператором, успела выбрать себе одежду – простые джинсы и свитер, потом подумала… И выбранное отправилось обратно в шкаф, а взамен извлекла простое платье с манжетами.
Итак, оказалось, за пятнадцать минут можно собраться. Я почти не красилась – лишь увлажняющий крем нанести, тушью накрасить ресницы да губы помадой, моей проблемой являлись волосы – вот именно сейчас мне жутко мешали распущенные волосы, а собрать их в идеальный высокий хвост занимает у меня порядком много времени.
Но в этот раз я успела все за какие–то пятнадцать минут!
– И это все? – удивился брат, увидев мой чемодан. – Серьезно? Лиззи, да это полный разрыв шаблона!
– Да вряд ли, Ник, я просто обновлю гардероб в Сан–Франциско, – рассмеялась я.
У меня половина чемодана – обувь, а вот из одежды мало что взяла, помня, что скоро пузико появится, а это значит, что придется покупать новое. Просто банально не влезу в свою старую одежду!
– Все равно круто. Ладно, идем, нас такси ждет.
И Ник вышел первым из нашей квартиры. Я посмотрела по сторонам, потом прикинула в уме, все ли взяла, ничего ли не забыла… Нет, ничего.
– Лиз, ты скоро? – спросил Николас, мой заведующий по багажу – мой чемодан был отобран сразу же, едва рука коснулась ручки. – А хотя, стой. Я сейчас спущу чемоданы, а после мы вместе попрощаемся с диваном. Все же я с ним сроднился – столько лет, столько пиццы…
– Давай так, – улыбнулась я. И, не снимая туфли, прошла и села на родной диван.
Ник вернулся спустя минут семь, тоже сел рядом.
– Может, к черту все? – спросил он, играясь с ремешком моего плаща.
– Неа, не к черту, – закрыла глаза, наслаждаясь этой пустой тишиной. – Я морально готовлюсь к шестичасовому перелету, не мешай.
– Все, молчу! – буркнул он. И продолжил “молчать” дальше: – Слушай, а давай напоследок пиццы поедим? Ты знаешь, пока моя родненькая пицца лучше пиццы нью–йоркской, пиццы Лос–Анджелеса и даже канадской.
– А в тебя влезет? – поинтересовалась. Вот я объелась вся.
– Для пиццы всегда есть место! – отозвался Ник.
– Окей, – кивнула. – Только в аэропорту, а то опоздаем на самолет.
– Чтобы купить пиццу в аэропорту, мне придется продать почку. Или даже три почки.
– У человека лишь две почки, – напоминала я, поднявшись. Взяла сумочку с документами со столика, телефон.
– Вот видишь, и то не хватит. Но у меня ведь есть ты, правда? – брат тоже поднялся, отобрал мою сумочку, с дивана поднял мой плащ. – Идём!
Дверь я закрывала с довольно странными ощущениями. Вроде бы на душе было хорошо, но вроде бы…
Ладно, не будем об этом.
Перед тем, как сесть в самолёт, я написала Джеймсу письмо. Жалко, очень жалко, что моей бумагой был безжизненный экран телефона, а моими чернилами – черные пиксели. Бумага покажет эмоции, чернила подскажут настроение, а что сделают буквы без характера пишущего? Без уникального наклона, без шаловливых завитушек? Обычные буквы. Такие, какими пишут все.
И когда я печатала, то пыталась впихнуть силком свои ощущения. Но нет. Стылые буквы, безразличные.
“Я уезжаю. Спасибо за все. Будь счастлив!
P. S. У меня будет ребенок”, – коротко, без обид. И с намеком – ребенок мой. Не наш, не его, исключительно мой.
Ник звал меня, злился и говорил, что ждать всяких самолёт не станет, а я минут пять стояла… И ожидала звонок?..
Нет, так неправильно.
Элизабет, если ты решила начать новую жизнь, то к чему самообман?
Действительно. Потому быстро достала из телефона сим–карту и выбросила в нутро мусорного ведра. Прошлое заперто в квартире, а пыльные надежды с верой выброшены.
– Все, иду! – крикнула Нику, направляясь в его сторону.
Мосты сожжены, осталось лишь пролететь через дым и начать жить в своей сказке, которая уже ожидает меня на чистом листе моей жизни.
Глава 15.
/Джеймс Харрисон/
У меня завтра с утра самолёт, а я все не могу найти телефон!
Черт!
Куда же я сунул проклятый аппарат? Вроде бы, когда ехал в домой, он был со мной. В душ я его не брал, мозги пока на месте, ну а где тогда телефон?
Я как–то привык, что каждый день пишу или же звоню Элизабет, чтобы удостовериться, что с ней все хорошо. У меня уже бзик на этой почве – все боюсь услышать протяжные гудки и механический голос вновь. Правда, что–то она неохотно и отстраненно отвечает, чаще всего односложно и, если быть честным, меня это более чем настораживает.
Что могло произойти за неделю моей командировки?
Увы, бросить все к чертовой прабабушке и свалить к своей девочке, я не мог. Очень хотел так поступить все эти дни, но не мог. Слишком многое необходимо было наладить, слишком многое зависело от моего присутствия здесь. К тому же мне надлежало тщательно проверить все материалы.
К счастью, сейчас все уже позади – контракты подписаны, материалы уже отправлены, патенты и прочее в кармане.
Окинул взглядом пространство гостиной – нет телефона ни на столике, ни в кресле, нигде.
Может, в машине забыл? Скорее всего, так что завалился спать прямо на диване. Дико устал. Завтра из аэропорта сразу поеду к Лиззи, спрошу вживую о ее делах.
С этими мыслями и заснул.
Самый ближайший рейс был в пять утра. Потому я, невыспавшийся, ибо спал какие–то три часа, ехал в половину четвертого утра по направлению аэропорта Даллеса. Хорошо, что на такси.
Благо, в Вашингтоне полно круглосуточных кафе – купил себе крепкий американо. Кстати, телефон нашел на переднем сидении своей машины, которую я оставил на парковке дома до следующего приезда в столицу, полностью разряженным.
Смартфон поставил на зарядку уже в самолете, перед тем как вновь заснуть. Посплю хоть полтора часа, пока лети
Вы когда–нибудь чувствовали себя полным ушлепком? И полным, абсолютно круглым, идиотом? Я вот насладился этим, едва включил телефон.
“Я уезжаю. Спасибо за все. Будь счастлив!
P. S. У меня будет ребенок”, – гласило сообщение от Элизабет, которое пришло еще вчера ночью.
Несколько минут стоял, как кретин, вчитываясь в буквы, потом пару раз перечитал сообщение, пока треклятый мозг соединял картинки пазла – и ее вопрос в тот вечер, и мой совершенно глупый ответ, двусмысленный, а потом ее холодность…
Черт! Черт! Черт!
Ребенок?.. Счастлив… Уезжаю…
Какое нахрен счастлив?! Черт!
Так, спокойно.
Сел в ожидавшую меня машину, позвонил Лиззи…
“Абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети”, – вновь этот безжизненный механический голос.