Нет, спокойно не получилось – бедный руль получил пару ударов, но молчаливо стерпел всплеск моей злости. Вдавил в пол педаль, чтобы как можно быстрее выехать из стоянки т добраться до нужного адреса.
Твою ж мать, почему как назло эти чертовы машины на дороге так медленно тащатся?! А светофор? Я бы дважды доехал бы уже до дома кролика, пока ждал чертов зеленый!
Я понимал, что, скорее всего, уже не застану дома Лиз, но все равно оставалась маленькая надежда на то, что…
На что?
Скорее всего, она написала уже из аэропорта и…
И надо позвонить Эдену! Он по своим анналам посмотрит, куда могла уехать моя девочка.
– Эден, нужна помощь, – сразу перешёл я к главному, едва мужчина принял вызов. – Посмотри, местоположение Элизабет и Николаса Скотт. Срочно.
– Скоро свяжусь с тобой, – коротко ответил он.
Ровно через десять минут – я все это время проторчал в пробке – мне позвонил Эден и сообщил совершенно гадкую новость.
Все цензурные мысли и в принципе слова мигом вылетели из головы.
Лиззи с братом вообще не покидали границ Нью–Йорка.
Тогда почему, черт побери, она не берет трубку?!
Позвонил еще раз.
“Абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети”.
И ещё. Безрезультатно!
– Эден, определите, откуда она отправляла сообщение! – приказал, паркуясь у дома Элизабет.
– Хм… Последний сигнал шел из аэропорта Ла–Гуардия, – после минутной тишины произнес МакКуин.
– Спасибо. Будь на связи, – мрачно закончил разговор, в голове перебирая штаты, куда могла улететь вчера Лиззи, потому что из этот аэропорт чаще всего отправляет и принимает рейсы в местном сообщении. Мог я представить, что еще несколько часов назад по тем же дорогам, как я сейчас, только в обратную сторону, ехала моя девочка?
Из бардачка вытащил ключи от квартиры Элизабет, которые на всякий случай заказал сразу три – для себя, ее брата и для самой Лиз. Может быть, у нее дома я найду хоть какую–нибудь зацепку? Потому что город найти легко – проверить все ночные рейсы Ла–Гуардии, но вот потом ее местоположение… Очевидно, она использовала те документы, о которых говорил в письме ее отец.
Квартира была пустынная – вазы, разные мелочи в виде журналов, статуэток и сувениров, которые делали гостиную живой, обитаемой и уютной, были убраны, лишь диван стоял такой же – с разбросанными подушками, накрытый частично пледом, который помялся в двух местах.
Спальня кролика до сих пор хранила ее запах – малина с легкой ноткой ванили. И мне сначала показалось, что отсюда ничего не взяли – как будто бы Лиз просто куда–нибудь вышла на минутку. Потому что аккуратно была убрана постель, на которой небрежно лежала записная книжка и цветастый шарфик. Тот самый, которым я связывал ей руки… На рабочем столе лежал томик Кинга. Словно бы Лиз отложила книгу, чтобы продолжить чтение потом, после домашней рутины.
Но это ощущение являлось обманом – ноутбука на привычном месте не было, как и наушников, зарядников и всяких альбомов с фотографиями, на книжной полке зияла дыра на месте некоторых книг.
Она ушла. Но дом еще не забыл ее, хранил ее запах и тепло кожи.
Из всего, что увидел, нужную информацию могла содержать лишь записная книжка, но и там я ничего не нашел – точнее, нужная страница была вырвана. Но все равно полистал – список дел, покупок, номера телефонов, какие–то быстрые незамысловатые эскизы в виде ее инициалов, цветочков и… моего имени. Нашел совершенно случайно, на полях страницы со списком дел, датирующейся недельной давностью.
“Я действительно идиот”, – отметил я про себя.
Если бы тем вечером до меня дошло, то я бы не ограничился далеко не прозрачным намеком “только от любимой” и совершенно тупым “не говори ерунды”! И ведь интерпретировать можно эту фразу можно по–разному!
Даже не идиот, а целый идиотище, не меньше.
На кухню заходить, как и в комнату Николаса, даже не стал. Зачем? И так ясно, что увижу ту же картину.
Сел на диван в гостиной и принялся искать информацию обо всех ночных рейсах Ла–Гуардии.
Сан–Франциско, Лас–Вегас и Корваллис – в эти три направления вчера вылетали самолёты.
Так как написанное сообщение пришло в половину первого, Лас–Вегас с вылетом в десять вечера отменяется.
Сан–Франциско или же Корваллис? Разница во времени вылета у них полчаса.
Не могла же кролик улететь в противоположный конец США в виде Корваллиса?.. Нет, вряд ли. Лететь до него ещё дохрена времени – более десяти часов, значит, те, кто выбрал данный маршрут, до сих пор в воздухе.
Сан–Франциско. Скорее всего, моя девочка выбрала этот город.
Почему?
Он похож на нее – город, с виду величавый и даже холодный, с высоченными зданиями, чьи шпили разрезают привычный там туман, но это ведь лишь вид. А на самом деле Сан–Франциско совсем не такой – он теплый, с домиками, сотканными из облаков и молочного тумана, с извечным запахом кофе и пряной корицы. И его жители влюблены в уютный Сан–Франциско, а я же совершенно без ума от своей Элизабет.
– О, мальчик Лиззи, – раздалось позади меня.
Я стоял на лестничной площадке и уже запирал дверь в квартиру кролика.
– Простите? – удивился я, повернувшись на голос.
У лифта стояла старушка с кошкой, судя по ушам и шерсти, шотландской породы на руках.
– Как там Элизабет? – задала пожилая женщина вопрос с интересом разглядывая меня. – Она говорила, что позвонит, когда обустроится у Джейн, но раз ты здесь, то решила спросить у тебя. Так как?
– У Джейн? – переспросил я изумленно.
– У Джейн Смит, ее знакомой.
Вон она, зацепка!
– Спасибо! – коротко поблагодарил и, более чем счастливый, бросив в карман ключи, побежал вниз при этом уже набирая номер Эдена. Старушка что–то сказала, но я уже слышал лишь гудки телефона.
– Проверь имя Джейн Смит! – бросил я в трубку, продолжая спуск.
– Таких тысячи, Джеймс, – опустил с небес на землю друг. – Мы и за неделю нужную не найдем!
Дьявол!
– Тогда возраст… – задумался. А вдруг? – Возраст сначала поставь двадцать три, местоположение – Сан–Франциско.
– Скину все результаты тебе на почту. Жди.
Зашел вновь в браузер, чтобы заказать билет до Сан–Франциско, но здесь уже удача была не на моей стороне – самый ближайший рейс был лишь послезавтра! Даже не задумываясь решил, что арендую частный самолет.
Лишнего времени у меня в принципе нет, чтобы разбрасываться им в ожидании послезавтра.
Когда пришло письмо от Эдена с данными, я уже успел договориться с компанией и тащился по почти пустым дорогам в сторону аэропорта имени Кеннеди. Пришлось припарковаться у ближайшего кафе, чтобы зайти на почту и открыть файл.
Пять девушек двадцатитрехлетних девушек с именем Джейн Смит находились в Сан–Франциско. Одна из них являлась афроамериканкой, две другие были блондинками, а четвертая вообще имела чуть ли не радужного цвета волосы, а вот пятая, самая последняя…
Элизабет.
С экрана на меня смотрела именно она, только фотография была сделана года так три назад. С тех пор она, оказалось, сильно изменилась – скулы стали четче, взгляд из наивно–романтичного стал понимающе–мудрым, поменялся оттенок рыже–каштановых локонов, исчезла девичья беззаботность.
Человек приспосабливается ко всему: к погоде, к обстоятельствам, к новой стране – ко всему, включая и новое эмоциональное состояние, подстраивая под все организм.
Прошло три года между этой фотографий и реальностью. А с момента произнесения мною идиотских – слов семь дней. И я боялся увидеть разницу между той Лиззи, что я хранил в памяти все дни командировки, и той, что сейчас обустраивала новую жизнь за тысячи километров от меня. И без меня.
/Элизабет Скотт/
Как же легко начать новую жизнь!
Переехать в другой штат, сделать вид, что прошлое осталось где–то позади – в старой квартире, за запертыми железными дверьми, рядом с ошибками, промахами и горькими слезами.
– Нам вон туда! – Ник указал на двери с яркой надписью “BART”.
– А не лучше на такси? – всматриваясь в экран телефона, подключенного к интернету аэропорта, спросила я. – Гугл говорит, что нам до Дюбус Траянгла полчаса пути на машине.
– А мы никогда не катались на скоростных электричках, – начал искушать меня брат, только я не впечатлилась, так что он взялся за тяжелую артиллерию: – А какой вид будет, ты только представь! Но если ты хочешь на такси, видеть лишь заполненные улицы и сотни машин, то, так и быть, идем.
И вот как не согласишься, когда столько аргументов и такая морда лица? И я вот не устояла, так что мы пошли покупать билеты.
И вот едва я села в вагончик, устроилась у окон, то на меня просто упала осознанность.
Я в Сан–Франциско!
Черт, да, я в Сан–Франциско!
И нас совершенно спокойно пустили по поддельным документам! А у меня так сердце билось, словно я преодолела расстояние от Нью–Йорка до Сан–Франциско бегом как Форест Гамп, а не пролетела на самолете.
– Мы в Сан–Франциско, Ник! – поделилась захлестывающими эмоциями с братом.
– А на Пирс 39 пойдем? А на мост фоткаться? – не унимался мой властитель багажа, вспоминая все достопримечательности города. – Хочу ещё на Ломбард–стрит!
Кстати, он действительно сейчас являлся властителем багажа – как дракон сцепился в два чемодана и каким–то умудрялся катать оба. Даже свой, который поменьше моего, не дал.
– Куда хочешь пойдем, но сначала нам надо купить сим–карту с интернетом, потом пойти в наш дом, где ты пока будешь разбирать вещи, пока я буду с бумагами возиться. Ну а потом да, пойдем куда угодно.
От предстоящих планов голова кругом! Я всё успею за сегодня?
– Будет уже поздно, – заныл Николас. – Тогда сходим куда–нибудь поесть, а вот завтра…
– А вот завтра я устрою тебя в школу! – обрадовала я его. И пропела: – Невилл, дорогой мой братик.
– Не хорони меня раньше времени в котле отчаяния, я еще молод, – сник он. – Я и Невилл… Господи, за что мне это?