Кролик великолепна: после нее и мысли чище, и тело отдохнувшее.
Но закончить висевший проект не смог – позвонил Эден:
– У твоей малышки неприятности, – с ходу сообщил он.
Я откинулся на кресле, повертел в руках карандаш. Чертежи были отставлены в сторону, туда же направились очки.
– Все настолько серьезно? – лениво спросил. До сих пор в теле перекатывалась нега от полученного ночью удовольствия.
– Более чем. У Скотта все же явно что–то осталось из его состояния. Более подробный отчет дам при встрече, как и всегда, только через несколько дней. Я дам знать.
Интересно, однако.
– Хорошо. До встречи тогда, – я попрощался.
– До встречи, – и Эден отключил звонок.
Все же Эден МакКуин – профессионал с неплохими связями. За столь короткий срок сумел раздобыть информацию. Ладно, забудем сейчас кролика примерно до вечера, необходимо поработать.
Надел очки и вновь погрузился в работу. На этот раз никто до вечера не беспокоил. А вот вечером я сам решил позвонить сладкому кролику, чтобы немного развлечься. Я сегодня герой: половину дедлайна разгреб, осталось еще столько же.
– Добрый вечер, Элизабет, – мне безумно нравилось произносить ее имя.
– Здравствуйте, мистер Харрисон, – голос малышки звучал глухо.
– Ты сейчас где? – спросил, уже вкушая еще один незабываемый вечер.
– В “Павлином переулке”, – с заминкой ответила девочка.
Этот же ресторан находится в отеле, где мы с Элизабет вчера развлекались. Что она там забыла?
– Жди, я приеду. – Коротко ответил и отключился.
Так что же она делает в “Уолдорф–Астории”?
/Элизабет Скотт/
Джорджина нас потащила в ресторан, который находился в лобби гостиницы, где она остановилась! Нику пришлось забыть о своем свидании, а мне свои нервы, потому что приехали мы в тот самый отель, где вчера я и Джеймс…
В общем, мое и так не самое лучшее настроение стало просто скверным. А мать все говорила, и говорила, раздражая еще больше. Как бы то ни было, я ее люблю, да но по–своему и где–то глубоко в душе. А еще предпочту любить ее и дальше на расстоянии.
– Лиз, не витай в облаках, – мне сунули в руки меню. – Заказывай давай.
Прошлась меню, посмотрела на цены и… И вернула меню матери. Уж после всего свалившегося на меня я знаю цену деньгам.
– Прости, Джорджина, но я теперь не дочь миллионера.
– Но я сама заплачу! – с жаром ответила она. – Я же здесь и с этого момента всегда буду с вами, детки.
Только почему ее не было тогда, когда я еле держалась? Когда продавала то последнее, что не продал сам отец, – наш дом, чтобы заплатить по счетам и похоронить папу? Где она была, когда страдал Ник? Когда он даже меня не узнавал, не ел ничего, просто не мог в руках ложку держать?! Когда пришли те, у кого брал наркоту Николас в долг?! Когда я ввязалась во все это – в отношения с Харрисоном, на работу, которая легко меня подставила уже спустя неделю?! Где она была?!
– Ник, мы уходим, – звенящим от злости голосом произнесла я, вставая.
Братик был полностью на моей стороне и тоже считал эту пустую трату денег блажью. Только, в отличии от меня, молчал и листал уже полчаса меню.
– Элизабет! – Джорджина взяла мою ладонь, сжала в своей. – Сядь, пожалуйста.
Чувствуя невероятную злость и раздражение, села.
– Я так хотела сделать вам приятное, – принялась давить мне на совесть она. Что–что, а ее я все же знала очень хорошо. Потому что она вообще не меняется с годами. Не только внешне, увы. – Я виновата перед вами, да, мне не исправить свое отсутствие в ваших жизнях походом в ресторан, но я стараюсь, понимаете? В силу своих возможностей и мировоззрения…
Ее что, инопланетяне подменили? Однако выслушать до конца пламенную речь родительницы и узнать, подменили ли или мне не дал звон телефона.
– Прости, но я отойду? – спросила у Джорджины. Звонил мой личный кошмар, поэтому нельзя не ответить.
– Да ладно, говори здесь, – она ослепительно улыбнулась и сильнее сжала мою ладонь, которая до сих пор находилась в плену ее ухоженных рук.
Едва не скрипя зубами, приняла звонок.
– Добрый вечер, Элизабет, – произнес мужчина на том конце провода.
– Здравствуйте, мистер Харрисон.
Джорджина навострила ушки. Впрочем, даже Николас оторвался от созерцания меню.
– Ты сейчас где? – ввел меня врасплох вопросом мужчина.
Прикусила губу, раздумывая, отвечать или попытаться перевести тему?
– В “Павлином переулке”, – выдала я правду.
И сразу же пожалела, потому что Джеймс Харрисон сказал:
– Жди, я приеду.
– Не… – начала было я, но было поздно – он отключил звонок.
Прекрасно! Нет, великолепно! Только я могу так вляпаться.
– Ник, запомни это миг, – многозначительно протянула мама. – Сегодня мы познакомимся с бойфрендом нашей Лиззи!
Я, наверное, покраснела до кончиков волос, а этот предатель Николас закрыл злосчастную папку с перечнем блюд и радостно поддержал Джорджину:
– Наконец–то, а то я уже состарюсь скоро в ожидании, – он указал на свои волосы цветом идентичные моим. – Видите седину?
Взглядом дала понять, что “безумно счастлива”. Ник стушевался и замолчал. А вот мама так просто не сдается:
– Лиззи, как его зовут? Где он работает? Доча, ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне! Поэтому ты обязана была рассказать мне о нем сразу же!
И в голосе столько укора, столько участия и теплоты, что хочется поверить в ее слова. Хочется верить, что все действительно так, а пока я лишь закатила глаза и попыталась хоть как–то смягчить ситуацию:
– Понимаешь, Джеймс не мой парень. Он просто… друг.
От своих слов самой тошно – терпеть не могу лгать. Но только от правды больше будет горечи. Презрение в ясных глазах братика – самое страшное наказание для меня.
– Ага, просто друг! – фыркнула Джорджина. – Ну хорошо, как зовут твоего “просто друга”?
– Джеймс Харрисон, – вынуждена была признаться я.
– Что–то знакомое имя… – наморщила лобик мать.
– Ждем его или можно сгонять в Макдак? – внес свою лепту Николас. – Всегда мечтал поесть в элитном ресторане бигмак и наггетсы.
У Джорджины чуть ли не случился инфаркт на месте, а я облегчённо выдохнула. Брат знал, как лаконично перевести тему.
– Ты ешь эту гадость?! – и глаза как у совы.
– Тебе не нравится Макдональдс? Хорошо, тогда найду Бургер Кинг! Ты же любишь куриные ножки? О–о–острые!
Все, ее можно было выносить.
– Ник, хватит, – ну вот слушать новую речь маменьки лично я была не готова. Подумала и приняла решение: – Лучше закажи уже что–нибудь.
– Официант, – позвала мать стоящего рядом молодого мужчину в безупречной форме, победно улыбаясь.
А разочарованный Ник принялся вновь листать уже поднадоевшее меню.
– Кир “ройяль”, Мясное ассорти из пармской ветчины, колбасы коппа и прочим, суп “бузар” и… – она задумчиво посмотрела на свои ноготки. – М–м–м… Ромовое парфе с ягодным фламбе.
А вот в шарлотке углеводы, да.
Ник заказал какой–то китайский жасминовый чай, так лелеемый им, и карпаччо, а я, чуть ли не скрипя зубами, – фирменный салат ресторана – ореховый с сельдереем и яблочный сок.
Официант, именуемый необычным лично для меня именем – Кларком, повторив весь наш заказ и поблагодарив, ушел. Не прошло и трех минут, как он вернулся с аперитивом:
– Пожалуйста, ваши коктейль, чай и сок.
Подошедшие с ним официанты сервировали наш стол, принесли закуски и салат и удалились, чтобы спустя некоторое время принести горячее.
Но приступать к еде я не спешила.
С моего месте открывался прекрасный обзор на вход в шикарный ресторан, и поэтому я сразу же увидела статную фигуру Харрисона. Начала отсчитывать секунды.
С первую по пятую, пока его взгляд ищет нужный столик. С шестой по девятую, пока он рассматривает нашу компанию… И решительным шагом рассекает разделяющее нас пространство, по пути что–то сказав подошедшему метрдотелю.
Мне становится дурно. Жарко и холодно одновременно. Сжимаю вспотевшие ладони в кулак под столом.
– Лиззи? – Джорджи прерывает свой рассказ о каких–то экзотических островах. Вроде она говорила о Фиджи. – Ты побледнела.
– Все хорошо, – растянула губы в улыбке, уже видя, как близок к нашему столику Джеймс.
– Ладно, – махнула она и продолжила: – Там такие мерзкие животинки были – огромные жуки с длинными усами. Но вот остров Лаукала шикарный…
Не могу ее слушать. Не хочу. Как и знакомить этого мужчину со своей жизнью! Даже с такой далекой от меня мамой.
– Элизабет, – горячие пальцы легли на мои плечи.
– О, “просто друг” пожаловал, – мрачно изрек брат, вытирая руки салфеткой и откидываясь на кожаную спинку кресла.
Меня же бросило в жар, а гадкие мурашки поползли от плеч до живота, рождая во мне странное томление.
– Дорогая, представь нас. – произнесла мама, пожирая глазами Харрисона за моей спиной.
/Джеймс Харрисон/
Я буквально вдавливал педаль в пол – так хотелось поскорее добраться до “Павлиньего переулка”. Но пробки, увы, не проедешь. Поэтому доехал лишь спустя полчаса, кинул ключи в руки швейцара и широкими шагами прошел в ресторан.
Маленькая мисс Скотт трапезничала. Компания малышки мне сразу не понравилась – черноволосая пигалица с явно силиконовой грудью и деланно–доброжелательным лицом, которая сидела правую ее руку, и по левую мальчика лет шестнадцати–семнадцати, отдаленно похожий на саму Элизабет.
– Мистер, у вас забронирован столик или… – начал подошедший метрдотель, но я его перебил:
– Меня ждут.
И двинулся к нужному столику. Кролик уже увидела меня и не отрывала взгляда.
– Элизабет, – положил ладони на хрупкие плечи и произнес я.
Девочка едва ощутимо вздрогнула, напряглась.
– О, “просто друг” пожаловал, – как понимаю, это ее брат?
И, значит, “просто друг”? Тогда интересные у нас, у друзей, отношения. Несколько… глубокие, да.
– Дорогая, – пигалица на меня посмотрела, как на шмотку из новой коллекции. Ну, или как на кредитную карточку. – Представь нас.