Это не могло не тревожить меня. Даже сейчас я постоянно ловила себя на мыслях о лэре Деймере – жарких, неправильных и таких сладких. А что будет ночью? А потом, если я так и не сделаю антидот?
Нельзя поддаваться зелью, нельзя думать о лэре – нельзя вспоминать о его больших сильных руках с закатанными до локтя рукавами, пальцах, ловко державших тонкую иглу для инъекций. Ни один мускул на его теле не дрогнул, когда он ввел ее себе в вену, забирая для меня образец крови. Я была готова стиснуть зубы и попробовать самостоятельно взять кровь хотя бы у себя – на факультативе по медицинской алхимии нас учили и не такому, но, признаться, вид крови пугал меня до оторопи – но лэр Ноур, заметив мое состояние, решительно забрал иглу из моих сведенных судорогой пальцев. Взял мою руку, зафиксировал серебристой магической паутинкой, скользнул смоченной в спирте ваткой по сгибу локтя. Секунда – и тонкая сталь коснулась кожи. Я зажмурилась, чувствуя подступающую дурноту, но укол оказался едва ощутимым – или, может, я была столь взволнована близостью мужчины и его спокойной силой, что не замечала ничего вокруг.
Лэр Ноур просто спас меня. Если бы не он, я не смогла бы так быстро собраться и заняться исследованиями. Наверное, меня до сих пор трясло бы от запоздалого страха, а так в памяти остался лишь мэр Хелльфаста – дурманящий запах его тела, тепло его рук, чуть покалывающее ощущение магии на коже…
Но думать об этом тоже было нельзя.
Работа затянулась до поздней ночи. Результаты анализов, полученные в больнице, и мои собственные наблюдения постепенно складывались в общую картину. Да, униуму нашлось что нейтрализовать в крови лэра Деймера, хоть это и было немного странно, поскольку у меня никаких зелий, кроме «Жгучей страсти», не обнаружилось. Тем не менее алхимический след, найденный у лэра Ноура-старшего, носил явственный отпечаток магии Красса – я прекрасно знала «почерк» Ноура-младшего и ошибиться не могла. Конечно же, Красс вряд ли стал бы поить брата опасными зельями, но вот добавить что-то лишнее в последний момент – до того, как оставить зелье в графине на столе, – было как раз в его духе.
Исследовав надежно запертые в шкафу остатки зелья, я пришла к неутешительному выводу: большинство компонентов – как раз те, которыми Красс и я занимались вместе – выступало исключительно в качестве усилителей, закрепителей и стабилизаторов, тогда как основное действующее вещество было одно, и оно совершенно точно не было мне известно. Провозившись с очищением и сепарацией ингредиентов так и сяк, я с трудом смогла вывести лишь примерную формулу, после чего заключила, что, скорее всего, это вещество каким-то странным образом вызывало в человеке чувство связанности с «партнером», выпившим зелье. Но почему, как и за счет чего это работало, оставалось загадкой.
Теперь я была уверена: Красс действительно изменил состав «Жгучей страсти» перед тем, как нам удалось синтезировать работающее зелье. Я явственно различила отливающие жидким золотом частицы неизвестного вещества под микроскопом, а в отчете из больницы эта строка была заполнена жирными знаками вопроса. Всего один новый реактив… но ни я, ни врачи главной городской лаборатории Хелльфаста понятия не имели, что это такое.
Мы сходились в одном: странное вещество, заставившее «Жгучую страсть» заработать, имело магическую природу. Более того, оно явно было редким и практически неизученным в рамках классической алхимии. А значит, во всем Хелльфасте существовало лишь одно место, где Красс мог приобрести его.
И я собиралась отправиться туда первым же поездом.
Поиски следов таинственного реактива настолько увлекли меня, что, кажется, я так и уснула прямо за столом лаборатории, уткнувшись лбом в исписанные конспекты. Наверное, я проспала бы до самого утра, но что-то – может, луч света, скользнувший по лицу, а может, еле слышный шорох в глубине дома – выдернуло меня из мутной дремы, наполненной видениями полуобнаженного лэра Ноура, сплетавшегося со мной в жарких объятиях.
Я огляделась по сторонам, не сразу сообразив, где нахожусь. Кажется, заснула я в лаборатории, но сейчас вдруг оказалась в спальне. Комната, погруженная в полумрак, мягкий свет луны, тишина за окнами, теплое, неуловимо пахнущее лэром Деймером покрывало на моих плечах – все это было похоже на очередной виток сладкого сна. Не хватало лишь одного.
Его.
Казалось, всего лишь мгновение назад мы лежали на широкой кровати. Укрытый до пояса тем самым покрывалом, которое обнимало сейчас мои плечи, лэр прижимал меня к себе, и горячие пальцы нежно скользили вдоль глубокого выреза тонкого шелкового халатика, лаская кожу едва ощутимыми касаниями. Я все еще чувствовала их – легкое покалывание магии на коже, разбуженную неутоленную жажду…
Вот только лэра Деймера в комнате не было.
Мне показалось, будто я чувствую его незримое присутствие. Совсем рядом – по ту сторону закрытой двери, в конце коридора, за поворотом лестницы. Мне так хотелось вновь увидеть его, ощутить ускользающую близость. Снова захотелось быть пойманной, обездвиженной серебристой паутинкой свейландской магии, покорной его воле и желаниям. Любым – самым непристойным, самым жгучим, самым горячим желаниям…
И раз это сон – нереальный, наполненный серебристым лунным светом и обещанием чего-то невозможно-волшебного – почему нет?
Деревянный пол приятно холодил босые ступни. Выскользнув из постели, я пошла вперед, почти не глядя перед собой. Дверь, дверь, лестница, спиралью закручивающаяся вниз, новая дверь…
Пустая темнота ванной комнаты. На ощупь я открыла кран, набрала полную горсть холодной воды и погрузила лицо в сложенные чашечкой ладони. Горечь разочарования обожгла горло. Ошиблась… Последовала за миражом. Доверилась чутью – и не нашла его.
Искала – и не нашла.
За плеском воды скрип открывающейся двери был едва слышим. Я повернулась – и чуть не столкнулась с лэром Деймером. Он застыл темным силуэтом на пороге ванной. Переменчивые серебристые отблески лунного света плясали в ярко-синих глазах.
«Давай же, – мысленно попросила я, – иди ко мне».
Повинуясь моему желанию, лэр сделал крошечный шаг навстречу. И еще один. И еще.
«Ближе. Ближе».
Казалось, в этом сладком видении я могла сделать что угодно. Попробовать все, что нашептывало мне зелье, – то, что никогда не будет возможным в реальности. Только во сне, только сейчас…
И я шагнула к нему, уверенно и бесстрашно, настолько близко, что почти коснулась подбородком его плеча. Лэр – порождение моей фантазии – не отстранился, не отшатнулся, лишь темные брови взметнулись вверх в безмолвном удивлении. Я потянулась рукой к его обнаженной мощной груди. В лунном свете он казался высеченной из мрамора статуей, но молочно-серебристая кожа под пальцами оказалась теплой, живой. Реальной…
– Маритта?
Голос лэра нарушил хрупкую тишину видения, в один миг возвращая меня к реальности. Я встряхнула головой, прогоняя остатки сна, – и вдруг осознала, что стою посреди чужой ванной и, синие глаза лэра Деймера смотрят на меня сверху вниз в полном недоумении.
– Простите, – пробормотала я, одергивая руку. – Мне показалось… я подумала…
Я хотела было сделать шаг назад, отступить вглубь ванной, но лэр посторонился сам, выпуская меня обратно в коридор. Я поспешно прошмыгнула мимо, стараясь даже случайно не коснуться мэра. Стыдно было до ужаса.
Перепутать сон с реальностью – ох, ну надо же…
Забравшись в постель, я с головой накрылась покрывалом и постаралась успокоить встрепанные нервы. Щеки горели от смущения, тело немного потряхивало. Мне казалось, после всего случившегося я так и пролежу остаток ночи, ругая себя за беспечность, но стоило лишь задуматься о рельефном теле лэра Ноура, как сон пришел быстро и легко.
Безжалостный будильник поднял меня на рассвете. Первым желанием было отключить его, повернуться на другой бок и подремать еще хотя бы пять минуточек, но я твердо пообещала самой себе, что приготовлю сегодня завтрак, поэтому пришлось отважно перебороть лень и вылезти из соблазнительно-теплой постели.
Дверь в комнату лэра была плотно заперта, и коридор казался притихшим, сонным. На цыпочках я прокралась в ванную – на этот раз точно свою, стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить хозяина дома.
Умывшись, я долго и придирчиво разглядывала свое отражение в зеркале, примеряя разные прически и без конца поправляя так удачно постиранное любимое платье. Широкий пояс подчеркивал узкую талию, красная юбка-колокол мягкими складками ложилась на бедра, соблазнительно покачиваясь при ходьбе, а сквозь полупрозрачный шифон едва заметно проступали обнимавшие высокую грудь алые кружева лифчика. Глупо, но мне хотелось выглядеть как можно более привлекательно – и как я ни старалась убедить себя, что это лишь действие зелья и веду я себя не как разумная девушка, а как влюбленная дурочка, но рука все равно тянулась разгладить невидимую складку на воротнике или завести за ухо выбившуюся из прически лиловую прядку.
Вот только все планы пошли прахом. Когда я спустилась в гостиную, лэр Деймер уже был внизу, непостижимым образом умудрившись встать раньше меня. По большой плоской сковороде растекался желтый круг жидкого теста, а рядом с плитой уже высились румяной горкой пышущие жаром блинчики.
– Доброе утро, – поздоровался лэр, увидев меня, растерянно замершую на последней ступеньке лестницы.
Голос его звучал ровно и спокойно, словно бы наша ночная встреча действительно была лишь плодом моего воображения. Но мои страдания перед зеркалом лэр, кажется, оценил. В ясном синем взгляде промелькнуло что-то, похожее на восхищение, а уголки губ тронула улыбка.
Преодолев внезапное смущение, я решительно вошла в кухонную зону и распахнула холодильный шкаф. Пусть мне и не удалось испечь лэру Деймеру блинчики по маминому любимому рецепту, я могла хотя бы помочь с приготовлением завтрака. Лэр окинул меня удивленным взглядом, но ничего не сказал – только немного подвинулся, уступая мне место рядом с ним, и кивнул на висевший на спинке стула фартук.