Я заткнула ему рот требовательным жадным поцелуем.
Я проснулась среди ночи, мягко вынырнув из объятий какого-то сладкого упоительного сна. Приоткрыла глаза – взгляд упал на угол полутемной комнаты, черную полоску декоративной потолочной балки, обои с неброским вертикальным узором, краешек оконной рамы. Вокруг было тихо – ни звука, ни шороха. Беззвучно колыхалась от ветра тонкая занавеска, узкий серп луны робко заглядывал в панорамное окно.
Раскинув руки в стороны, я провела ладонью по гладким прохладным простыням. Одна.
Одна…
Приподнявшись на локтях – одеяло сползло с плеч, обнажая грудь, и я с отстраненным удивлением подумала, что прежде почти никогда не засыпала неодетой – я оглядела комнату. Чемодан на трех колесиках стыдливо спрятался за мягким креслом, на спинке лежала аккуратно расправленная блузка и черная юбка-колокол. Раскрытая недочитанная книга, стопочка конспектов. Словно не было последней недели, не было судьбоносной ошибки – зелья «Жгучей страсти» – не было Деймера, постепенного узнавания друг друга и прошлого дня, полного любви и горячих ласк.
Словно после того, как Красс привез меня сюда, в пустующий дом, я просто уснула, едва разобрав вещи, и увидела длинный, захватывающий и невероятно прекрасный сон. В котором вдруг оказалась любимой и любящей. Желанной и нужной…
Я ощутила его присутствие за мгновение до того, как дверь спальни бесшумно отворилась, и на пороге темным высоким силуэтом возник Дей – живое доказательство, что все произошедшее со мной за эти дни случилось на самом деле. И теплое нежное чувство, всколыхнувшееся в груди при виде моего лэра, тоже было реальным, и мягкая улыбка на тонких губах, и приглушенный свет синих свейландских глаз.
Наши взгляды встретились.
– Ты чего не спишь? – прошептал Дей, забираясь под тонкое одеяло. – Я тебя разбудил?
Я потерлась щекой о его плечо. И тихо призналась:
– Знаешь, я проснулась, а тебя нет. И я подумала, что все это мне просто приснилось. Горячий мужчина в моей постели, признание в любви, предложение выйти замуж, – я фыркнула, – согласись, это больше похоже на сон, чем на пресную, скучную реальность, в которой никогда не случается ничего удивительного.
Дей – совершенно реальный – обнял меня, крепко прижимая к себе.
– Как странно, – с усмешкой произнес он. – Мне приснилось то же самое. Только сиреневоволосое видение из моего сна, по-моему, ничего не ответило на предложение.
– Да.
– Вот такой вот загадочный сон, – вздохнул лэр.
Я повернулась в его руках, заглянула в синие глаза. Мне хотелось видеть его лицо, когда я скажу ему то, что уже давно занимало мои мысли.
– Да – это мой ответ, Дей, – его взгляд вспыхнул от счастья. Я потянулась погладить его по щеке, но Дей перехватил мою руку, поцеловал ладонь у безымянного пальца правой руки, словно оставляя невидимую метку: «моя». – Хочу беззастенчиво сесть на шею мэру Хелльфаста, раз уж у меня нет ни малейшего представления о морали и приличиях.
– А если меня не выберут на повторный срок, и мне придется уехать в глушь и разводить ездовых лосей, чтобы хоть как-то сводить концы с концами?
Я фыркнула. Подумал тоже: будто можно напугать лосиной фермой девчонку из Хийри.
– Если вдруг тебе придется искать новое место работы, я уверена, что все города и городишки Ньеланда передерутся за право избрать тебя мэром. Потому что все знают, ты необыкновенный и чудесный. И мэр, и человек, и мужчина, и…
Хрипло выдохнув, Дей опрокинул меня на подушки. Прочертил дорожку из быстрых легких поцелуев, соскальзывая все ниже.
Сильные руки гладили и ласкали, распаляя мое желание.
– Дей, – простонала я. – Ох, Дей…
Он усмехнулся. Горячее дыхание пощекотало кожу у пупка.
– Так давай, – прошептал он, закидывая мои ноги себе на плечи, – садись мне на шею.
Глава 19
За окном было пасмурно. Лишь изредка среди низких туч пробивался краешек солнца и на несколько мгновений окрашивал полутемную спальню в золотистые тона. Лениво потягиваясь в кровати, я наблюдала, как ползет по подушке тонкий золотистый лучик, подбираясь ко мне все ближе и ближе. Я поймала его на ладонь, сжала пальцы. Желтое пятнышко попало на фалангу безымянного пальца, сверкнув, словно обручальное кольцо.
– Дей, – прошептала я, чувствуя, как от одного звука его имени растекается по телу мягкое тепло. – Мой Дей.
Он покинул дом рано утром. Когда подъехавший магомобиль прогудел клаксоном, оповещая о своем прибытии, лэр уже застегивал последнюю пуговицу рубашки. Поцеловал меня, коснувшись гладко выбритой щекой моей щеки, прошептал что-то про записку на столе и быстрым решительным шагом покинул комнату – будто опасаясь, что еще несколько поцелуев или пара жарких касаний могли заставить его передумать и, бросив все дела, вернуться в кровать. Загудел мотор, прошуршали шины, унося моего лэра далеко в город. Несколько минут я вслушивалась в тишину раннего утра, а потом дремота затянула меня обратно в ласковые объятия…
Сейчас же мне пришло в голову, что стоило как-то отметить нашу внезапную помолвку – приготовить к возвращению Дея праздничный ужин, прибрать дом, осмотреть разрушенную теплицу. Это показалось неплохой идеей, и я решила не тратить драгоценного времени впустую. Поискала взглядом любимый халатик, но нигде его не нашла.
Похоже, он остался в гостиной, куда я спустилась подразнить Дея, готовящего ужин. И… для третьего раза стол оказался идеальным местом.
От жарких воспоминаний меня отвлек шум подъезжающего к дому мобиля. Громко хлопнула дверца, скрипнули петли сломанной калитки – кажется, кто-то очень спешил. Наверняка это был Дей – должно быть, он просто что-то забыл – но в груди кольнуло беспокойство.
Что-то было не так.
Спускаться вниз за халатом не было времени, одеваться – тоже. Предусмотрительный и аккуратный Дей собрал разбросанную в пылу страсти одежду, но лифчик и трусики так и не нашлись. Я заметила на кресле вчерашнюю рубашку лэра и торопливо натянула ее прямо на голое тело. Вышла из спальни, застегивая на ходу мелкие пуговки, – и замерла у верхней ступеньки лестницы.
Отсюда было прекрасно видно, что дверь дома распахнута настежь.
В гостиной было тихо. Не решаясь спуститься ниже, я нервно произнесла в пустоту:
– Дей, дорогой, ты надолго? Я хотела сделать тебе сюрприз, но еще не совсем готова…
– Сюрприз? – переспросил до боли знакомый голос.
Шаг – и перед лестницей появился Красстен. Его взгляд на мгновение задержался на моих наполовину прикрытых мужской рубашкой бедрах, на голых коленях и ступнях.
– О, душа моя, сюрприз однозначно удался.
В руках друг держал развернутый белый лист. Записка Дея…
– Честно говоря, не знаю, как на это реагировать, – глухо проговорил Красс. Пальцы сжались, сминая записку. – Я бы посчитал это шуткой, если бы чувство юмора Дейму не оттоптали еще в детстве.
Сквозь недоумение во взгляде друга прорывалась непонятная, почти детская обида и разочарование – во мне, в Дее, или, быть может, в нас обоих. Я почувствовала, как сметая короткую вспышку стыда, нарастает внутри раздражение. Красс не имел права… не должен был… Он не должен был говорить со мной так, словно я была перед ним виновата. И отзываться о брате с пренебрежительным осуждением, как будто он, Красстен, который встречался с Деймером лишь чтобы забрать новую порцию денег, знал его настоящего.
Я с вызовом скрестила руки на груди.
– Ты, видимо, ничего о Деймере не знаешь. А это, – я кивнула на смятый бумажный комок в его руках, – мое.
Тонкий листок бумаги захрустел в стиснутом кулаке, но Красс, казалось, даже не заметил этого.
– Я защищал тебя! – выкрикнул он. Голос его дрогнул. – Мне говорили, что ты обманом опоила моего брата, чтобы вынудить жениться, но я лишь смеялся, – светлые глаза обиженно блеснули. – «Это все клевета и чушь». «Марри совсем другая». «Она бы никогда не пошла на такое». Я подумать не смел, что ты действительно могла так поступить.
Я зло сузила глаза.
– Так – это как? Ты оставил меня в загородном доме, где «давно-давно никто не живет», не дав антидота. Потому что… как ты сказал? «Не начнешь же ты вздыхать по паутине и влюбляться в тараканов?» А о том, что о разорванной магической защите мгновенно узнает хозяин дома, ты благополучно забыл.
Во взгляде Красса мелькнула растерянность.
– Душа моя, я…
– Ты перелил это треклятое зелье в графин! – продолжила я, распаляясь. – Ты оставил его на столе, как будто это дорогое вино. Красивое, рубиновое… сладкое. И кто виноват, что я не успела предупредить твоего брата, что это не то, чем кажется, и не стоит его пить?
– Марри…
– И теперь ты обвиняешь меня в том, что я нарочно подстроила, чтобы Деймер выпил это треклятое зелье? Ты, причина всех вселенских бед?
Красс отшатнулся, вскидывая руки. Обида на его лице сменилась неподдельным шоком и раскаянием за поспешные и резкие слова. Непривычно тихий и потерянный, он напоминал провинившегося щенка, который вдруг испугался, что уже никогда не получит прощения.
Сердце мое дрогнуло. Долго сердиться на Красса у меня никогда не получалось, но… на этот раз я была решительно настроена дать ему хотя бы минуту на осознание своей ошибки. Хмуро глядя перед собой, я прошла мимо него. Друг молчаливо поплелся следом, нервно комкая в руках злосчастное письмо, пока тонкая бумага не превратилась в горсть крохотных обрывков, разлетевшихся по полу гостиной. Я опустилась на диван. Красс нерешительно мялся сзади, пока я не кивнула ему на свободное место. Выдохнув от облегчения, друг плюхнулся рядом.
– Марри, душа моя, – Красс запустил пятерню в ярко-красные волосы. – Пойми, я не хотел тебя обидеть. Просто… Я даже не думал, что Дейм и ты… Ты же шарахалась от него, как тролль от солнечного света, и вылетала вон из комнаты, стоило вам случайно оказаться рядом. А брат при любой встрече не уставал напоминать, что для любовных приключений я могу выбирать кого угодно, но только не тебя, потому что ты… неопытная, милая и слишком хорошая для такого раз… разгильдяя, как я. И я непременно загублю тебе жизнь, – он фыркнул. – Как будто я сам не знаю, что ты за человек, душа моя. И наша дружба дорога мне больше всего… – Красс вдруг осекся и посмотрел на меня с внезапным ужасом в глазах. – Марри… он тебя что, заставил?