Твоя по ошибке — страница 45 из 51

Вот уж точно, как выразился тролль-шаман, «долгий и тяжелый путь».

– Выходит, зелье «Жгучей страсти» не удалось?

– Увы, – Красстен развел руками. – Страсть оно вызывает, и ого-го какую, тут мы постарались на славу, но тролльи слезы сводят на «нет» все наши усилия, потому что для старых богов важнее настоящие чувства, а не физиология и желания клиента. Проверено на старине Марксенне и его очаровательной супруге, любезно согласившейся протестировать уникальнейшее изобретение юного гения. Жаль, хорошая была пара.

– А мне не жаль, – отрезала магистресса Саркеннен. – Хорошо хоть кто-то открыл лэру Марксенну глаза.

Я повернулась к магистрессе.

– Вы тоже думаете, что зелье может помочь морякам?

Она кивнула.

– Это только предположение, но опыты Ноура подтверждают его. Кратковременная односторонняя привязка, которую дают слезы Рэйи, может сработать. Магические существа руководствуются иными понятиями, чем мы. Для них такая связь все равно что настоящая… и не надо так на меня смотреть, Ноур. Не спал бы на лекциях, знал бы это и без проверок на личном опыте. Надеюсь, на изготовление антидота ума и сообразительности у вас хватило?

– Конечно, – Красс торжественно приподнял свою сумку. – Целая колба, огромная, даже не распечатанная. А еще его уникальный состав помогает от головной боли и от поноса.

Магистресса Саркеннен обреченно вздохнула, и дело было решено.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто из полицейских не смотрит в нашу сторону, преподавательница алхимии решительным шагом направилась к пристани и махнула рукой, приглашая идти за ней. Прячась в тени брошенных палаток и деревянных домиков ярмарки, мы перебежками двинулись следом.

У ближайшей к воде палатки группа снова собралась вместе, готовясь к последнему броску.

– Моя лодка – третья от конца причала, – вполголоса проговорила магистресса, – та, что с рисунком гоблина.

Найти ее было легко: кораблик выделялся на фоне небольших прогулочных суденышек внушительной мачтой и ужасающей крючконосой физиономией, украшавшей борт.

Красстен рядом со мной фыркнул.

– Скажи, этот гоблин – вылитая наша новая знакомая, – прошептал он мне на ухо. – Та маленькая заноза, что сейчас раздает вино полицейским. Наплевала им, небось, в стаканы. У нее явно прогрессирующее мужененавистничество.

Магистресса Саркеннен обожгла его яростным взглядом.

– Еще слово, Ноур, и ты останешься здесь, – припечатала она. – В бессознательном состоянии и кляпом во рту.

Красс предусмотрительно заткнулся самостоятельно.

Я посмотрела на преподавательницу с невольным уважением. Да, она никогда не походила на беспомощных ученых дам, не видевших в жизни ничего, кроме книг и университетского кампуса, но представить себе магистрессу Саркеннен отправляющей в нокаут крепкого молодого мужчину или управляющей лодкой с ловкостью заправского морехода, я точно не смогла бы.

Поймав мой взгляд, магистресса насмешливо выгнула бровь.

– Капитан корабля мэра Ноура – мой муж, – ответила она на невысказанный вопрос так, словно это все объясняло.

Что ж, это действительно все объясняло.

План магистрессы Саркеннен сработал. Жены моряков под ее командованием сумели быстро и слаженно отвязать лодку и поставить парус. Плотная ткань затрепетала под шквалистым ветром, волны, подгоняемые чарами маар-рё, с грохотом ударялись о борт, грозя перевернуть хрупкое судно. Но преподавательница практической алхимии и по совместительству капитан «Морского гоблина» уверенной рукой направила кораблик в море.

Когда полицейские, опомнившись, бросились к причалу, размахивая руками и призывая нас вернуться, мы были уже далеко.

* * *

Медленно, очень медленно мы прорывались сквозь шторм к терпящему бедствие кораблю Дея. Магистресса… капитан Саркеннен хриплым голосом отдавала приказы, жены моряков уверенно сновали по палубе. Одна из женщин оказалась свейландкой со способностями к магии воздуха, и ее сила наполняла парус, помогая удерживать верный курс.

Мы с Крассом остались не у дел, чему были несказанно рады. После глотка зелья пение маар-рё действительно нисколько не волновало Красса, и друг без конца восхищался удачными результатами полевого эксперимента и собственной гениальностью. К счастью, ревущий ветер заглушал добрую половину его слов.

– Приближаемся! – известила вперед смотрящая. – Корректировка курса на одиннадцать часов.

Я повернула голову туда, куда указывал вытянутый палец. За высокими волнами было почти ничего не разобрать, но в один момент нашу лодку подбросило на гребне, и я заметила впереди – очень близко – накренившийся темный борт корабля. Под корпусом барашками закручивалась белая пена…

Нет, не пена – приглядевшись, я с нарастающим в груди ужасом поняла, что это развевались в воде светлые пряди волос морских дев. Маар-рё раскачивали корабль, и их бездушный мелодичный смех колокольчиками звенел над темными беспокойными волнами.

– Следить за активностью за бортом! – раздался громкий приказ.

Несколько женщин застыли, напряженно всматриваясь в воду. Вокруг пояса у каждой была обмотана веревка – на случай, если волна после прыжка отнесет слишком далеко от «Морского гоблина». Я тоже вскочила на ноги, устремив взгляд в море, одновременно надеясь и страшась увидеть в воде Дея.

– Вижу человека! – вдруг выкрикнул кто-то.

Гибкое тело рыбкой ушло в воду. Несколько гребков, мощный рывок нашего кораблика – и все мы радостно затащили на борт первого спасенного. Мужчина вырывался из рук, бессвязно бормоча и отбиваясь: наверное, маар-рё еще звали его к себе. Красс уверенно растолкал женщин и смело влил в рот моряка каплю «Жгучей страсти». Мужчина мгновенно успокоился и затих, позволив набросить себе на плечи теплый плед из запасов «Гоблина».

Я ощутила прилив радости – наш план с зельем сработал – но триумф быстро прошел. Не только мы заметили тонущих людей и кружащих вокруг корабля морских дев. Маар-рё заметили нас.

Они стремительно поплыли к «Гоблину». Полупрозрачные девичьи лица искажала хищная злоба: кто-то посмел отнять у них добычу и, главное, сам остался устойчивым к их чарам. Обычно водные и морские девы не трогали женщин. Но эти показались мне такими же разъяренными до безумия, как недавно встреченные духи-пииру под предводительством двуипостасной волчицы-Ульвы.

«Всех зверей против нас подняли, всю нечисть на нас натравили, она ж их слушается, гадов синеглазых», – всплыли в голове слова строгого дьеса Тилли.

Словно огромная вспенившаяся волна, маар-рё хлынули на нас, но магистресса Саркеннен каким-то непостижимым образом сумела вывести корабль из-под удара. Волна прошла вдоль борта, «Гоблин» вздрогнул, но не потерял курс и быстро выровнялся.

Разочарованно завыли маар-рё.

Неожиданно для всех положение спас Красстен. Пробормотав что-то, похожее на «я сейчас все сделаю», он вытащил из своей бездонной сумки мешочек порошка и щедро рассыпал вдоль борта. Маар-рё, заверещав, поспешно отплыли на значительное расстояние и больше не приближались. Даже шторм вокруг «Гоблина», казалось, немного притих. Мы уверенно подбирались вплотную к терпящему бедствие кораблю.

Женщинам удалось выловить из воды еще пятерых моряков – ни один из спасенных не был Деем. Магистресса Хенриика скомандовала:

– Всем держаться! Попробуем подойти вплотную и взять на абордаж.

Если бы не волнение за жизнь моего лэра, подобное заявление вызвало бы у меня детский восторг. Подумать только, «взять на абордаж»! Магистресса Саркеннен, бесстрашный капитан пиратского судна, гроза северных морей…

Мои лихие мечтания прервал глухой удар, сбросивший нас с Крассом со скамьи на деревянный пол. «Морской гоблин» на полном ходу врезался боком в низко склоненный борт корабля мэра, одновременно помогая тому выпрямиться и противостоять бушующей стихии.

– Ноур, Саами, не зевать! – рявкнула магистресса. – Сейчас закинем лестницу, и оба поползете наверх. Ваша задача – напоить вашим тролльим дерьмом как можно больше моряков из тех, кто реагирует на зов морских селедок. Я пойду с вами. Дьессы, вы подберете тех ненормальных, кто решится выпасть за борт.

Передав штурвал вовремя подбежавшей женщине и первому спасенному нами моряку, уже пришедшему в себя, магистресса схватила железный абордажный крюк и ловко перебросила его через борт. Легкая вспышка активировавшейся в основании рукоятки руны – и крюк разделился надвое, а привязанный к нему канат стал веревочной лестницей. Она опасно хлопала на ветру, но иного пути пробраться на корабль не было.

Стиснув зубы и перекинув через плечо выданную Крассом сумку с половиной оставшегося зелья, я поползла вверх.

На захваченном корабле царил настоящий хаос. Мужчины катались по палубе, сцепившись в драке, что-то крича и толкая друг друга. Капитан – один из немногих, кто оказался неподвластен чарам маар-рё, отбивался от группы одурманенных моряков, пытавшихся вырвать из крепких рук штурвал и окончательно утопить корабль. Несколько человек лежали без движения.

На моих глазах обезумевший мужчина попытался перелезть через фальшборт, чтобы скорее слиться в мокрых холодных объятиях с морскими девами, но что-то отбросило его прочь. Я почувствовала всплеск такой знакомой и родной магии – и сразу же различила ее серебристый след. Вдоль всего борта полупрозрачной стеной оказалась натянута тонкая воздушная паутинка, не дававшая никому выпрыгнуть в воду. У кормы свет был едва заметен, но ближе к носу корабля магия обретала форму и плотность.

Я проследила взглядом за магическими нитями и, наконец, увидела его.

Моего Дея.

Он стоял на носовой палубе, а у его ног сидело не меньше десятка мужчин – моряков и служащих мэрии, крепко спеленутых магией. Свет тонкими нитями лился сквозь ладони Дея, подпитывая созданные им путы. Одновременно лэр удерживал и защиту на бортах корабля. По искаженному от напряжения лицу я чувствовала, что его силы иссякают. Дей готов был держаться до последнего, но бороться с маар-рё было все равно что бороться со стихией.