Но этого не произошло.
Сильная рука рывком поставила Ульву на ноги. Бывшая безопасница не сопротивлялась. Не дожидаясь понуканий, медленно двинулась вдоль прохода, держа спину идеально ровно. На нас она больше не смотрела.
Но прежде чем фигура свейландца скрыла от нас Ульву, я успела мельком увидеть ее глаза, полные безнадежной глухой тоски. Две тающие блеклые льдинки на месте прежней глубокой синевы…
Сердце болезненно сжалось. К горлу подкатил горький ком.
Что бы ни совершила в Свейланде – и Ньеланде – льера Ульва, ни один человек… ни одно живое существо не заслуживало… такого.
Солнечный свет, принявший меня в свои теплые объятия на пороге мэрии, вернул мне частичку сил. Страх ушел, оставив лишь тень сожаления. Но на душе было мерзко.
Я подняла взгляд к бескрайнему синему небу, щурясь от ярких лучей.
– Странно, наверное, но… мне ее жаль. Не стоило так поступать, – горько проговорила я в пустоту. – Как-то это… слишком. Даже для нее.
– Ее разрешение на пребывание в Ньеланде все равно подходило к концу, – негромко ответил Дей, грея в ладонях мои замерзшие пальцы. – И, если быть до конца честным, Марри, вряд ли мы могли что-то сделать. Ее депортация уже была одобрена властями Ньеланда, а все, что она натворила, пытаясь остаться в Хелльфасте любой ценой, лишь усугубило ее положение.
– Мне ее жаль. Этот… ужасный… свейландец… Он показался мне просто чудовищем.
– Возможно, не зря, – невесело усмехнулся Дей. – С учетом того, как сейчас обстоят дела в Свейланде, полагаю, что для Ульвы депортация – это худшее из возможных наказаний.
Мне вспомнилась встреча с льерой Яннсонн в то утро в полицейском участке, когда она угостила меня чаем с антидотом. То, как она говорила о насилии… чувствовалось, что за ее словами скрывалось куда больше, чем просто попытка вывести меня на откровенное признание. И мрачный вид Дея только подтвердил мои догадки.
– Она ведь была готова на все… даже сесть в тюрьму. Мне кажется, это было бы достаточным наказанием…
Негромко всхлипнув, я повернулась к Дею и уткнулась лицом в его плечо. Вспоминать случившееся было жутко.
– В любом случае, Марри, – тихо сказал мой лэр, обнимая меня так крепко, словно хотел оградить ото всех бед в жизни. – Все позади.
Для нас – да. А для нее…
Честно говоря, от предложения Красстена организовать нам с Деем романтический ужин я ожидала чего угодно, ибо единственным, что отлично удавалось Ноуру-младшему, были шалости и проказы. Мне думалось, друг чувствовал себя виноватым за первую реакцию на нашу внезапную помолвку и теперь из кожи вон лез, чтобы показать, что очень-очень-очень рад видеть меня – теперь уже почти официально – частью своей семьи.
Его нездоровый энтузиазм вызывал изрядные опасения. Впрочем, я не исключала, что в этих стараниях был элемент хитрого расчета. Магистресса Саркеннен негодовала из-за так и не сваренного антидота, и Красс очень надеялся на защиту старшего брата.
Но друг удивил. Он организовал в гостиной особняка Ноуров роскошный стол, украсил комнату живыми цветами и крохотными магическими огоньками, парящими в воздухе, заказал из дорогого ресторана еду и вино. А в качестве особого подарка прислал мне безумной красоты платье – белое с серебряным шитьем и открытым лифом без бретелек. Юбка чуть ниже колена свободно струилась вдоль тела, а ткань – такая невесомая-невесомая и легкая-легкая – колыхалась при каждом движении, волнуя и притягивая взгляд.
Красс не ошибся. Восхищение в потемневшем взгляде Дея, впервые увидевшего меня в этом платье, было лучшей оценкой его выбору. Мой лэр подал руку, чтобы проводить меня к столу, и я с благодарностью вложила в его широкую ладонь тонкие пальцы. Дей обнял меня, скользнул рукой вдоль спины по гладкому шелку.
Ниже, ниже…
Я чуть заметно прикусила губу, ожидая, что еще немного, и он заметит, догадается…
Но ладонь целомудренно осталась на талии. То, что я бунтарски не надела белья под платье, так и осталось сюрпризом. И это лишь добавило пикантности нашему романтическому вечеру, обещая жаркий и страстный десерт.
Я сидела напротив своего любимого мужчины, смотрела в его сверкающие ярко-синие глаза и думала о счастье – искрящемся, огромном, невероятном. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько счастливой, как в эти последние, наполненные Деем дни и недели. И хоть умом я понимала, что строгие родители не придут в восторг от того, что я начала жить с мужчиной просто так, без свадьбы, долгих свиданий и обязательного знакомства с семьей, пусть в голове и проскальзывала порой мысль, что стоило бы на время снять квартиру в городе ради соблюдения хотя бы подобия приличий, я точно знала, что не хочу расставаться с моим лэром.
Даже на пару месяцев.
Даже на пару дней.
Никогда…
Мы узнавали друг друга каждый день – в быту, в мелочах, в пристрастиях и привычках – и каждый день я влюблялась все больше и больше. Деймер – внимательный, заботливый, а вовсе не холодный и строгий, как я когда-то считала, – был всем, о чем я только могла мечтать. Мой мужчина… любимый…
А когда в синих глазах загорались золотистые искры страсти…
К щекам прилила краска. Казалось бы, зелье осталось в прошлом, но яркие образы восхитительных вещей, которые не терпелось воплотить в жизнь, сами собой возникали в голове, стоило лишь задуматься…
– Знаешь, – хитро сказала я, – когда при самой первой встрече ты вжал меня в стену прямо здесь, в этой гостиной, я была уверена: сейчас-то все и произойдет. Страсть вырвется наружу. Ты поцелуешь меня, а потом… – мой язык скользнул по губам. – Мы продолжим…
Мои нехитрые манипуляции не оставили Дея равнодушным. Уголки его губ дрогнули в улыбке.
– Во-первых, – в тон мне уточнил он, – в нашу самую первую встречу – четыре года назад – я тебя ни к чему не прижимал, а просто вежливо поздоровался. Хотя… промолчу про то, что мелькнуло в моей голове…
Я фыркнула.
– Просто поздоровался, говоришь? Но посмотрел так, будто уже мысленно распланировал, как будешь прижимать меня к стене…
Дей охотно включился в игру.
– Нет, ну зачем же к стене? Это небезопасно, можно спину оцарапать, – ответил он, поглаживая подушечкой большого пальца мою ладонь. – А вот свейландская магия позволяет прижать девушку к себе безо всяких стен… сзади. Я, знаешь ли, бываю ужасно ревнив. Одна мысль о том, что какая-то непонятная стена будет бесцеремонно касаться твоей самой аппетитной точки…
Между ног полыхнуло жаром. Я вдруг особенно остро ощутила, что на мне сейчас нет белья, а Дей сидит так близко…
– М-м-м, – казалось, еще немного, и сдерживать желание станет уже невозможно. – А что же это за точка такая?
Лэр привстал со стула, не выпуская моей руки.
– Сейчас покажу…
Входная дверь бесцеремонно распахнулась. Мы синхронно повернулись на звук и увидели Красса с двумя коробками в руках. Друг ухмылялся и, кажется, совершенно не переживал, что испортил интимный момент.
– Красстен, – не сговариваясь, хором произнесли мы.
Он только рассмеялся в ответ.
– Вы совершенно спелись, даже говорите одинаково. Я всем телом чувствую нависшую надо мной угрозу.
– Нависшая над тобой угроза, – Дей легко раскусил мотивы младшего брата, – это магистресса Саркеннен. Она уже неделю пытает меня, в каком состоянии находится антидот, который – по твоим словам – «изготовить элементарно, ну, совсем ничего не стоит, вот буквально пять секундочек».
Красс привычным жестом взлохматил волосы.
– Ой, ну, преувеличил чуток, – беспечно откликнулся он. – Это просто фигура речи такая. И вообще, она зря так переживает. Мы с Лиити легко договоримся.
Я только скептически хмыкнула. Младшая Саркеннен не отличалась покладистым характером и с завидным постоянством посылала Красстена куда подальше со всеми его «попытками договориться», со стороны больше похожими на нелепые и странные ухаживания. Красс, в свою очередь, был не менее упрям, чем Лиити, изобретая все новые и новые отговорки, чтобы не торопиться с созданием антидота. Мне казалось, что дочь магистрессы Хенриики и правда серьезно зацепила его, но… спешить с выводами не хотелось.
К тому же была в этом некая высшая справедливость. За все, что по милости Ноура-младшего пришлось пережить мне и Дею, Красс был просто обязан получить свою долю Благословения Рэйи.
– У тебя еще с прошлой попытки «договориться», – я сделала руками характерный жест, – синяки не сошли.
Красс невольно потер ушибленный бок. Кажется, в последний раз Лиити запустила в него его же охапкой роз – стеблями вперед.
– Душа моя, Дейм дурно на тебя влияет, – друг обиженно надул губы.
– Красстен… – угрожающе проговорил Дей.
– Вообще-то, – фыркнул Красс с легкой обидой в голосе, – я принес торт. Вот, – он водрузил на стол коробку побольше и жестом фокусника откинул крышку. – Помялся, правда, чуток, ну да это ничего. Главное, что он волшебный. Магический. Это мое величайшее, уникальнейшее, удивительнейшее, самое-самое-самое новейшее изобретение. Именно ради него я отложил изготовление антидота. Понимаете, вы для меня… – он обаятельно улыбнулся, – ну, вы моя семья. Вы мои самые близкие люди. Без вас я бы точно погиб … от руки магистрессы… и всяких других не очень-то ласковых ручек. И я… вот… обещаю, то, что вы испытаете, попробовав хотя бы самый-самый маленький кусочек, будет… просто неописуемо.
Мы с Деем скептически уставились на конусообразное ядрено-розовое покрытое шоколадной крошкой нечто. Искушать судьбу, отведав еще одно экспериментальное творение Красстена, да еще и столь… красочно описанное, категорически не хотелось. Достаточно и того, что предыдущее «величайшее достижение магической науки за последнюю сотню лет» по чистой случайности привело нас к счастливому концу, а не к несмываемо синим ушам.
В памяти всплыла история с несчастным крашеным котом, и ярко-розовый торт потерял еще десяток очков привлекательности.
Красс выжидающе посмотрел на нас большими, как у щенка, глазами – и вдруг заразительно расхохотался.