У Славы-Вовы-Жени, оказывается, были серьезные намерения… Они возникли сразу: еще не встретив девушку, он уже знал, что их брак будет удачным. И настроился на результат, забыв, что до финиша нужно добираться пешком.
Элен вдруг подумала, что со временем станет такой же. Почти мертвой.
– Счастливо, – проронила она
– Если тебе потребуется помощь… какая-нибудь помощь, мало ли… Обращайся ко мне. Пожалуйста.
Элен задержалась у двери, ожидая, когда мужчина скажет ей это, но он проводил ее молча.
– Половину мы слышали, мисс Лаур, – сообщили в ухе.
Нет, ребята. Гораздо меньше.
– Мисс Лаур, какова вероятность того, что он выйдет из квартиры?
Вероятность нулевая, к сожалению.
– Девять из десяти, – ответила Элен.
– Покиньте здание. По возможности быстро.
– А в чем дело?
– Немедленно уходите, мисс Лаур. Вы ничего не чувствуете?
– Опасность… Да, есть опасность. Не очень определенная…
– Слушайте свой форвертс. Теперь он вам пригодится.
Это она уже знала. Все лифты были заняты, один из них поднимался сюда. А внутри…
Молодой, спортивный. Блондин. Года двадцать два – двадцать четыре, ее ровесник. И, похоже, опять родственник. Не многовато?..
Пока кабина двигалась, у него не было выбора, – любые варианты, за исключением безумных, сводились к стоянию на месте.
Элен бросила взгляд на темное окно. Если она что-нибудь изменит, то тем самым обозначит присутствие второго форварда. А если не изменит… Она уже чувствовала.
Блондин выходит на площадку с пистолетом в руке. Он знает, что здесь кто-то есть. Два выстрела. Перешагнув через тело, он направляется по тому же коридору, к фикусу.
Элен не впервые видела, что произойдет после ее вероятной смерти, и это слегка утешало. Приготовив «ангус», она отступила влево, так, чтобы ее заметили не сразу.
Наивно. Прежде чем покинуть лифт, блондин выносит из-за створок пистолет. Странное совпадение: у него тоже «ангус»… Ствол коротко взвывает, и ей достается двенадцать пуль из пятнадцати.
Лестница?..
Она ныряет за темные двери и несется, перепрыгивая через три ступеньки. Блондин останавливает кабину этажом ниже и просто ждет. Элен с разбега налетает на те же пули. Шансов нет.
До прихода лифта оставалось совсем немного, когда оконное стекло треснуло и пронзительно обвалилось на пол. Мгновением раньше Элен что-то уловила: не то надежду, не то новую опасность… В проеме возникла фигура, едва различимая на фоне черного неба. Скорее гимнаст, чем атлет. Гибкий, как шнур. В плотной шерстяной маске. Откуда? С неба…
– Ко мне! – скомандовал человек, и Элен, повинуясь страху перед неизбежным, бросилась навстречу.
Сзади уйкнула кабина – блондин уже приехал.
– Не ори, – сказал незнакомец и, обняв ее за талию, шагнул с подоконника. На улицу.
Снизу ударил ветер, в ушах упруго засвистело. Форвертс, как объевшийся котяра, сладко мурлыкал: «все, все, тебя вытащили», но сердце замерло и опомнилось лишь спустя пару секунд, когда рванул натянувшийся трос.
В пропасти между башнями ползли автомобили – мелкие и пестрые, похожие на рассыпанные леденцы.
Мужчина отпустил руки и вытащил откуда-то два короткоствольных автомата. Попадания выбивали из рамы остатки стекол, барабанили по металлическим створкам лифта, сухо цокали по стене. Элен, судорожно вдохнув, схватилась за его плечи и лишь потом поняла, что сама все равно не удержалась бы, – он успел застегнуть на ней пояс. Она задрала голову – сверху наплывало желтое днище аэротакси, лебедка уже работала.
Незнакомец помог Элен забраться в кабину, и вертолет, накренившись, резко ушел в сторону.
– Вряд ли ты его ранил, – произнесла Элен. – В него трудно попасть. Почти невозможно.
– Знаю.
– Зачем тогда стрелял?
– Чтобы он не высовывался.
– А-а… – Она вытрясла сигарету – хотела просто достать, но руки ходили ходуном. – Мерси.
– Не за что. Мы с тобой одно целое.
– Что?.. Ты?..
– Тоже работаю в Компании. Только в другом отделе.
– А-а… – повторила она. – Все равно мерси.
– Мисс Лаур!.. – проклюнулся голос в динамике. – Мисс Лаур, вы в порядке?
– В полном! Еще вопросы?..
– Да, у нас возникла идея…
– Поцелуйте меня куда-нибудь со своими идеями, – прошипела Элен, срывая наушник.
– Я бы это сделал, наверно… – обронил мужчина. Маску он не снял, и в прорезях были видны только глаза. Совсем молодые, улыбающиеся. – Значит, вот такая ты, да?.. Уникальный специалист. Столько баек про вас ходит…
– Какой я, к черту, специалист… Тебя как зовут, парень?
Он не скажет. У него тоже работа – своя. И тоже весьма специфическая.
– Сейчас мы тебя высадим. Бери такси, дуй куда-нибудь в центр. Там возьмешь еще одно. Расплачивайся только наличными, в Москве против этого не возражают.
Вертолет приземлился на стоянке, и мужчина, открыв дверь, подал ей руку. Но не отпустил.
– Подожди…
Элен поняла, о чем он спросит, и ей стало тоскливо.
– Я не знаю. – Она покачала головой.
– Как не знаешь?!
– Не знаю. Года три ты еще проживешь, а что потом…
– Хо! Три года – нормально. Спасибо, форвард.
– Ничего. Тебе спасибо. – Она чмокнула его сквозь маску и перебежала к соседней платформе.
Забравшись в такси, Элен кинула пилоту комок банкнот и дрыгнула ножкой:
– Летчик, в центр! Гулять!
Она проводила взглядом спасший ее вертолет, потом помяла полупустую пачку сигарет и, спрятав ее в карман, тихо заплакала.
Три года – это слишком далеко, на три года вперед Элен не видела даже про себя. Парень в маске погибнет через месяц. На очередном задании, где-то в Азии… Он умрет хорошо – быстро и неожиданно. Это лучше, чем утонуть в ванне с помощью своих же коллег. Узнать о близкой смерти, попробовать расстаться с Компанией и захлебнуться в мыльной воде – не через месяц, а уже послезавтра.
Правда ему была не нужна, с правдой он сделал бы неверный выбор. Элен хотела его отблагодарить, но все, что она могла ему дать, – это месяц жизни. Совсем немного. С его-то молодыми глазами…
Элен подумала о том, что последнее время ее форвертс притягивает смерть. Сама она выворачивается, и смерть достается другим – тем, кто вокруг. Тем, кто близко.
Она боялась, что однажды рядом не окажется уже никого.
Минус 20 часов
Его разбудили головная боль и тошнота. И форвертс. Впрочем, это было одно и то же.
Тиль свалился с дивана, дополз до кресла и встряхнул пустую бутылку. Жест получился символический – бутылка была пустая, и он это видел. Но все же помотал ею возле уха, в надежде на невозможное.
Чудо. На подлокотнике стоял недопитый стакан коктейля. Взяв его боязливо, как бомбу, Тиль поднес стакан с сухим губам и сделал два маленьких глотка. Третьего там и не было. Водка за ночь выдохлась, тоник – тем более, но сейчас это оказалось кстати. Крепкого напитка желудок не принял бы, а горьковатая бурда, вроде кофе из автомата, разлилась внутри и оживила.
Тиль глубоко вздохнул, ощупал голову, уже без страха, и поймал в зеркале свое отражение.
– Н-да…
В висках снова что-то запульсировало – явно не похмелье. Что-то неизлечимое.
Через полторы минуты.
– О-о-оххх… Только не это…
Цепляясь за округлую спинку, Тиль поднялся и нетвердо шагнул в сторону. Тридцать грамм разбавленной водки принесли куда меньше облегчения, чем ожидалось.
Старший следователь городской прокуратуры Н. В. Ефимов приблизился к стойке и предъявил жетон.
Тиль чувствовал, что это уже сбылось. Накинув куртку, благо остальное было на нем с вечера, он проверил пистолет и осмотрелся. Пол, потолок, четыре стены.
Ефимов скользнул взглядом по расклеенной в лифте рекламе и тронул кнопку «17».
Тиль обернулся на окно. Семнадцатый этаж.
Женщины взвизгнули. Патрульный стиснул зубы и вытащил служебный терминал. «Скорая» приехала быстро. Труп лежал на спине, из-под затылка растекалась черная лужа.
Есть тысяча способов угодить под машину, а сорваться с карниза – только один. Человек летит не птицей, он летит, барахтаясь, как собака в воде. Иногда успевает крикнуть, иногда – нет, и это единственное отличие между всеми, упавшими с семнадцатого этажа.
Дома патрульный станет рассказывать жене, она упрекнет – мол, не надо, скоро ужинать. После ужина тоже не расскажет – начнется хороший детективный сериал. Потом они лягут спать, и на ночь история о покойниках будет тем более неуместна.
Вот и все.
Ефимов вышел из лифта и двинулся по коридору.
Нет, не все… Тиль еще раз прокрутил вариант с карнизом. Нога соскальзывает – се ля ви, – на раме остается лоскут кожи с левой ладони, потом – а-а-а-а!! – он все-таки закричит. Потом – тяжелый удар об асфальт, белые лица прохожих, сирена «скорой». Грузят, увозят.
А где оцепление?..
Спустя несколько минут из парадного выбегает Ефимов. Он почему-то один.
Где группа захвата? Где бойцы московского «Аза»?
Следователь остановился у порога – уже не в варианте. Здесь, на семнадцатом этаже.
Тиль распахнул дверь, и Ефимов замер с согнутым пальцем. Он так и не постучал.
– Доброе утро. Это у вас что, интуиция?..
– Хороший слух, – буркнул Тиль. – Заходите.
Следователь беззвучно прошелся по толстому паласу. Тиль вспомнил, что ворсистая дорожка лежит и в коридоре. Ефимов, очевидно, думал о том же.
– Много пьете? – спросил он.
– Не часто.
– Надеюсь. С вашим образом жизни нужно всегда быть в форме. – Ефимов уселся в кресло и достал из плаща бутылку пива. – Это вам. Вы ведь не откажетесь, герр э-э…
Тиль сбил крышку об угол стола и присосался к горлышку. Пиво в Восточной Европе варить не умели, но сейчас он готов был это простить.
Следователь осуждающе поцокал.
– Где же ваше самообладание? В Москве совсем недавно, а манеры уже местные, герр э-э…