– Мистика…
– Никакой мистики. Везде одна и та же история, до жути тривиальная. Человек, имеющий доступ к базе, получал фото для подмены и деньги. Или услугу. Кто сразу не соглашался, на того давили.
– Услугу?..
– Из тех, что может оказать только форвард. Тиль Хаген хорош, я давно это слышал.
– Но в сети по-прежнему крутятся те фотографии…
– И будут крутиться. Зачем народ баламутить? Для большинства мы как привидения: вроде существуем, а вроде и нет. Правду о Хагене знают только те, кому необходимо. И потом… бесполезно все это, вот в чем дело. Его нельзя просто поймать. Его можно заманить в ловушку, но…
– Но сильный форвард увидит твою ловушку раньше, чем она придет тебе в голову, – закончила Элен. – А охрана?.. Приставить ко всем элементарную охрану, по несколько человек. За мной ты целый автобус посылал…
– Полушина, Максимова и Козаса охранять поздно. Остальных нужно еще разыскать. Если бы заранее… но кто же мог подумать…
– Ты думал о другом. Ждал, когда он уберет лишних родственников. Очень мило с твоей стороны.
– Люди работают, но я…
У него на ремне вдруг звякнул терминал. Альберт выслушал и сунул трубку обратно в чехол.
– Мартин Крафт, – пояснил он.
– Тот, что из Европы?
– Из Австралии.
– Ну и что у него?
– У Мартина?.. Ничего. – Альберт рассеянно потрогал себя за нос. – Две пули в голове. И ничего больше.
Минус 15 часов 30 минут
– Мсье Вермон!..
– Да… – Тиль подошел к стойке и принял у портье розовый гостиничный конверт.
– Передала девушка. Удивительной красоты.
Тиль повертел письмо.
– Если собираетесь в город, я вызову для вас такси, – сказал портье. – Сегодня компания «Глобал» оплачивает по каждому счету полтора процента.
– Весьма любезно… – буркнул он. – Я как-нибудь сам.
Машину он остановил не сразу, а лишь пройдя два квартала. Это было разумней.
– Сегодня полтора процента платит «Глобал», – сообщил таксист.
– Счастлив, – отозвался Тиль, усаживаясь сзади. – Из каждого километра пятнадцать метров едем задаром…
– Едем, – подтвердил он. – Куда?
– Гостиница. Любая. Не выше трех звездочек.
– Трудная задача… Жена мне всегда говорит: «По дороге домой захвати йогурта». Я всегда спрашиваю, какого. Она всегда отвечает: «Выбери сам».
– Н-да… и что?
– Все время покупаю разный. Надеюсь, когда-нибудь она с этим йогуртом определится. Вот, – таксист протянул через спинку пачку визиток, – решайте сами, они ничем не отличаются.
Тиль принялся перебирать карточки. Варианты казались равноценными, особых проблем нигде не предвиделось. Значит, наугад.
Наткнувшись на слово «Seliger», он помедлил.
– Что это значит?
– Если по-английски, то ударение на первый слог, а если по-французски, то на последний, – сказал водитель.
– Как переводится?
– Я не в курсе. Ну что, выбрали?
– «Селигер». – Он произнес это по-французски, так было симпатичней.
Таксист доехал до перекрестка и свернул.
Некоторое время Тиль безучастно глядел в окно, затем достал бледно-розовый конверт и, положив его на колено, прижал сверху ладонью.
«Ты прочтешь письмо, не вскрывая. Потом вскроешь и прочтешь снова, глазами, чтобы убедиться. Да, Хаген, теперь ты знаешь. Я существую. Время пришло».
У Тиля возникло ощущение, что за ним наблюдают, – как и тогда, в номере. Он нервно обернулся, посмотрел по сторонам… Вокруг ехали машины, вернее, это улица ехала назад, вращалась закольцованной лентой, а машины, то сближаясь, то отдаляясь, как будто шатались на месте. Внутри сидели люди – поодиночке и по двое: трогали руль, шевелили губами, покачивались в такт неслышной музыке. Автора записки среди них не было.
И все же за ним следили.
Подняв конверт, Тиль медленно и аккуратно разорвал его пополам. Сложив половинки, он разорвал их еще раз и выпустил из рук.
Тот, кто это написал, находился не здесь, но он обязательно увидит.
– В салоне есть пепельница, – хмуро произнес водитель.
Тиль подобрал бумагу, и из четырех розовых уголков на сидение выпали обрывки письма. Он развернул один, другой, третий… и не нашел ни слова.
В конверте лежал чистый лист.
Его редко обманывали. Очень редко, лишь когда он этого хотел. Когда он позволял. Затыкал форвертс и притворялся, что верит. Но сам форвертс обмануть было невозможно – даже для Тиля. Он не имел власти над своим даром, и никто не имел – в этом он убеждался всю жизнь. До сего дня.
«Я существую. Время пришло»…
Тиль понял, что его настигли.
Минус 15 часов
Из автомобиля выскочил багровый мужик в желтой спецовке:
– Простите, что опоздали, но мы…
– Не страшно, – отмахнулась Элен. – Только давайте быстрее.
– Да, мисс. Если потребуется эвакуатор…
– Не потребуется. Там работы на пять минут.
Форвертс постепенно пришел в норму, и она снова видела – не все, но многое.
Механик шагнул к «Лексусу», потом к «Хаммеру», и обернулся.
– А-а… простите, какая из них ваша?
– Сам не догадаешься? – рявкнул Альберт. – «Лексус», конечно!
– Конечно… – отозвался мужчина.
– Ну твои-то мотивы понятны, – вполголоса произнесла Элен. – А Компания?.. Зачем ей Хаген?
– Передать в руки правосудия и получить грамоту от Евротрибунала. – Альберт закинул в рот новую жвачку. – Им просто нужен свободный форвард. Ничей. Я, например, им не по зубам.
– А я?..
– Их интересует мужик.
– Какая разница?
– Разница? Вот какая! – Он хлопнул себя по ширинке.
– Что-что?..
– Не думала, да? Исследования, Леночка. Этим сейчас многие занимаются. Самый перспективный проект. И, по некоторым сведениями, дело движется.
– Куда оно может двигаться?! Форвертс – это же… психическая аномалия!
– Компании выжмут из нее все, что смогут. В ближайших планах – таблетка. Обычная таблетка, и попробуй кому-нибудь доказать, что это не благо.
– Таблетка… какая?
– Под названием «Форвертс».
– Для тебя это самое страшное? Да, ты перестанешь быть избранным…
– Очнись! – крикнул Альберт так, что двое механиков обернулись. – Очнись, Леночка, – повторил он тише. – Вначале препарат будет стоить безумных денег, но скоро появятся аналоги, и цена упадет. Наш дар станет доступным, как аспирин. Это не вариант, это закон рынка. И что будет с нами?.. Мы уникальны от рождения, мы по-другому никогда и не жили. Потеряв монополию на форвертс, мы превратимся в мусор. Что ты умеешь, кроме этого? Бразильский счет на имя Линды Снорк ты выжмешь за полгода…
Элен собралась возмутиться, но Альберт жестом велел ей молчать.
– …а социального пособия при твоих запросах не хватит и на день, – горячо продолжал он. – Что дальше?.. Тебе придется…
– Вот уж нет!
– Тогда продашь себя иначе – выйдешь замуж за какого-нибудь пузатого урода с искусственными зубами, который сможет тебя обеспечивать. Или будешь мыть полы в своей же Компании. Если тебя возьмут. Но… самое-то поганое знаешь, в чем, Леночка? Не в бедности и не в зависимости от других людей, а в том, что ты перестанешь отличаться. Будешь как все. Мисс Лаур, безымянная песчинка, одна из десяти миллиардов…
Автослесарь опустил капот и протер его губкой, второй направился к Элен.
– Карточка там лежит где-то, – проронила она.
Механик вернулся к «Лексусу» и, найдя в козырьке над стеклом ИД-карту, сунул ее в сканер.
– Ты ведь можешь повлиять на Президента, – заметила Элен.
– Хрыч сам сторонник этой идеи. Недавно внучка обожгла руку, так он раз двадцать повторил, что будь у нее форвертс, этого не случилось бы. Он относится к дару как обыватель и… завидует. Нам все завидуют. Я, конечно, могу ему вдолбить, что эти исследования до добра не доведут… да так и будет, между прочим… Но если он и насядет на Компании, они перенесут исследования за пределы Славянского Содружества. Здесь я хотя бы в курсе дел.
– И… как они, дела?
– Отлично. – Он натянуто улыбнулся. – Таблетка будет в ближайшее время.
– Ты же сказал, что им нужен мужчина.
– Это для стратегических программ. Врожденные способности, например. Форварды по заказу. Кто не желает своему ребенку легкой жизни?
Альберт сплюнул за перила и вытащил из пачки следующую подушечку.
– Прекрати жрать эту химию! – воскликнула Элен. Прикурив, она длинно затянулась и отбросила сигарету. – В общем, так… Хагена в Компании уже видели. Не факт, что они его схватят, но портрет у них есть.
– Откуда?
– Полушин, – коротко ответила она. – Я и там вешала камеру, на Малой Полянке. Слышала про него, но не думала, что это его квартира.
– Значит, с Козасом они всего лишь страховались… – пробормотал Альберт.
– Вчера они ничего не получили.
– Компания располагает реальной фотографией Хагена… И его уже ищут. – Альберт достал упаковку жвачки и, постучав ею по ладони, убрал. – Похоже, у тебя сейчас два варианта, Леночка.
– Вот как?..
– Это не форвертс, это здравый смысл. Либо тебя отзовут, чтобы не рисковать ценным сотрудником, либо они все-таки захотят проверить и убедиться. Тогда ты получишь новое задание. Тиль Хаген будет убивать и дальше, такие сами не останавливаются. Тебя опять попросят повесить камеру… или что-нибудь в этом духе… Повесишь. Второй провал вызовет подозрения, поэтому сделаешь все как надо. Но прежде сообщишь адрес мне. Ты в этом тоже заинтересована, Леночка. Правда, я не понял, откуда у них фамилии…
– После Полушина был Максимов, да? К нему меня не посылали.
– Но про самого Полушина и про Козаса они знали точно.
– Может, совпадения?
– Не говори ерунды. У Компании есть какой-то источник информации, и мы им воспользуемся. Если ты не хочешь, чтобы однажды Хаген пришел и к тебе.
– Меня отзывают. К вечеру я буду в Питере, а завтра… – Элен снова закурила и двинулась к машине. – Неизвестно. Они сами еще не решили. – Торопливо вернувшись, она достала «ангус» и замахнулась, чтобы швырнуть его в реку, но в последний момент почему-то передумала. – Давай номер. Я позвоню.