– Да я тоже… – она улыбнулась и пошла в душ.
Элен ему все-таки не сказала – то, что должна была, то, чего он так ждал.
«С тобой здорово, Тили…»
Не сказала. Из принципа. Потому, что перебьется.
Войдя в кабинку, она вспомнила и снова улыбнулась.
– Ты не похож на приличного северного мужчину.
– Я неприличный и не северный.
– Ну как же…
– Во мне этой крови процентов девяносто, не больше. Ерунда.
– А остальное?.. О, нет. Ты сумасшедший?! Нет! Хватит, Тили, хватит!..
Едва она открыла воду, как в комнате раздался звонок. Элен выглянула, уже мокрая, – Тиль поднес ей трубку, но в руки не отдал.
– Если ответишь, могут пеленгануть, – предупредил он.
– Ну и что?
– Потом объясню. Соберись и смотри.
– И ты услышишь?
– Думаю, да, – сказал он, закрывая глаза.
Элен прикусила губу и взялась за створку душевой.
– Что еще?!
– Мисс Лаур, я просил бы вас немного повежливей…
– Ладно. Ну?..
– Вы добрались до Малой Полянки? Мы не получили от вас никаких материалов.
– Я… не успела.
– Вы все-таки опоздали, мисс Лаур, – с печалью констатирует абонент.
– Не успела, – упрямо повторяет она. – Вы же говорили, что я могу не успеть? Вот я и не успела. Вы позвонили слишком поздно, там уже была полиция.
– Ну что ж… Надеюсь, на этот раз удача вам не изменит. Адрес мы переслали, он у вас в базе. Ничего сверхъестественного мы не требуем. То же, что и с Полушиным.
– А… кто теперь?
– Все данные в вашем терминале, мисс Лаур. Мы на вас надеемся. Желаем удачи…
Она выдохнула и посмотрела на Тиля. Пищание давно прекратилось, но он по-прежнему держал трубку у лица.
– Какие, к черту, данные? – воскликнула Элен. – Они пришли бы, если бы я ответила! Но я же…
– Пришли бы, – подтвердил Тиль. – Такие: «ордер на Ульриха Козаса, девять часов».
– Ты и это видишь?!
– И еще кое-что. Компания начала в тебе сомневаться. За тобой ведь ни одного прокола, да? Сейчас ты дала им серьезный повод.
– Я никогда не сталкивалась с другими форвардами. Это всегда была обычная работа. Обычный…
– Промышленный шпионаж. – Тиль опустил голову, скрывая от Элен ухмылку. – Твое начальство навело справки и выяснило, что таких извещений больше никто не получает. Звонят только им. И они догадываются, на кого их выводят. Через пару минут они снова попробуют с тобой связаться. Ты опять не ответишь – это мой совет. А информация по Козасу уже, считай, раскрыта. В Компании нет второго форварда, но и дураков там тоже нет. С логикой у них все в порядке. Скоро они поймут, что ты не с ними.
– С кем же я?..
Тиль молча взял свою куртку и нашел в ней терминал.
– Ты уверен, что я с тобой? – спросила Элен.
– Поможешь мне – поможешь и себе. Тот, кто все это затеял… он не остановится. Не исключено, что у него тоже нет выбора. Я давно почувствовал… – Тиль отрешенно погладил затылок.
– Воронка?..
– Воронка? Я так сказал?
– Ты собирался.
– Ну да… Что-то вроде воронки, в которую нас всех затягивает. Можно немножко отсрочить… Побарахтаться и выиграть для себя лишний денек. А то и два… Но не больше. Остаться в стороне не получится.
– Поэтому ты и приехал? Знал, что здесь опасно, и все равно приехал?
– Я не приехал, Элен. Я прилетел в Москву самолетом.
– Даже так…
– Надоело прятаться. Я ни в чем не виноват… гм, был когда-то… Но жизнь в бегах криминальна по природе. Нужны новые документы. В магазине ИД-карту не купишь, связываешься с разными подонками. Половина из них пытается тебя обмануть, другая половина – убить. Ты хочешь выжить, всего лишь выжить… И бежишь дальше. Спотыкаешься о полицию, обо все эти «азы» и «альфы», еще сильней – о Компании. Вот уж кто готов раскрыть тебе объятия… предварительно сделав подножку, чтоб теснее обняться… Ты вырываешься и снова бежишь, бежишь… А однажды оборачиваешься и видишь позади кучу трупов. – Тиль помолчал. – Когда-то я был порядочным гражданином, Элен. Таким порядочным, что даже тошно. Я смотрел интерактивные сериалы! – Он неожиданно рассмеялся. – Смотрел всю эту галиматью, да… Всегда голосовал за третий пункт – «случайный выбор». Мне нравилось не знать, что там дальше, в сто шестьдесят четвертой серии… Нравилось ощущать себя обыкновенным. Потом я засветился. Хотя все чаще прихожу к мысли, что это было похоже на провокацию. Детишки… Целая толпа детишек, и вертолет, падающий вокруг башни по спирали, – вертолет, который никто не мог увидеть заранее. Кроме форварда…
– У тебя был учитель, – тихо сказала Элен. – У меня учителя не было. Я светилась еще со школы, но там никто не понимал, что это такое. Говорили – удачливая. Везучая. Счастливая, говорили. Я и сама толком не понимала. Пользовалась форвертс, как миксером или печкой. А в колледже сразу стало ясно. И не только мне.
Она поискала пепельницу и, не найдя, взяла чашку из-под кофе.
«Вы счастливый человек. У вас все есть. Зачем вам что-то еще?»
– Тиль… К чему создавать лишние трудности? Я могу ответить на звонок, потом поехать к Козасу и установить эту чертову камеру. И если к Козасу кто-то придет вместо убитого Прутко… Компания получит его портрет. Ну и пусть.
– Портрет будет мой. – Тиль вспомнил про трубку в руке и начал набирать номер. – К Ульриху я пойду сам, на полицию надежды мало.
– Зачем тогда звонишь?
От неожиданности он нажал на «отбой».
– Привыкла, что круче тебя никого нет? Отвыкай, сестричка. Мы не всесильны, нам на это уже указали.
– А самого Козаса предупредить нельзя?
Тиль потыкал в кнопки и протянул ей терминал:
«Линия занята, ваш вызов принят в очередь… Линия занята, ваш вызов принят…»
– Это слишком просто, тут и форвардом быть не нужно. Дозвониться до Козаса нам не позволят.
Приложив указательный палец к губам, он снова набрал номер.
– Да!.. – ответил Ефимов. – Что случилось с вашим видео? Я ничего не вижу.
– И не надо, – сказал Тиль, удерживая ладонь над объективом. – Здравствуй, Николай. «Добрый день» я не говорю.
– День добрый… – растерянно произнес он. – Ах… это ты. Я узнал. И вот что я тебе… – начал он, уже другим тоном.
– Я?.. Я подставил?! – воскликнул Тиль. – О чем я тебя предупреждал?.. О карманной краже?! О взломе банкомата?! Я сообщил тебе об убийстве! Назвал адрес, назвал жертву… Что тебе еще надо?! – Он перевел дыхание. – Извини…
– Мы не успели, – буркнул Ефимов.
– Я тебя не виню. Там… действительно было сложно.
– Кто ты такой?
– Запиши новый адрес, Николай.
– Да кто ты?!
– Сейчас для тебя важнее другое. Улица Островитянова, дом двести двадцать шесть, апартаменты 400-В. Ульрих Козас. Номер мой не сканируй, трубка инфинитивная.
– По этому адресу снова будет сумасшедший?
– Да. И не хуже Рудольфа Прутко. Если не лучше.
– А Прутко?.. Что тебе о нем известно? – торопливо спросил Ефимов.
– Он… да, он особенный.
– В него стреляли три человека. В маленькой комнате. Трое опытных полицейских не могли в него попасть. То, что они рассказывают…
– Им не померещилось. Он на самом деле уклонялся от пуль, пока его не взяли в «ножницы».
– Спецподготовка?..
– Оставь этого Прутко, ничего ты там не выкопаешь. Завтра появится второй прутко, послезавтра – третий.
– Их будет много? И… трупов – тоже?
– Вопросов дурацких много будет?! – взорвался Тиль. – Спасайте живых, вам за это деньги платят. Ульрих Козас, 400-В. Людей соберите побольше. И ждите убийцу отовсюду: с неба, из-под земли… отовсюду! Если оставите хоть одну брешь, он пройдет в нее, насвистывая.
– А потенциальная жертва… гражданин Козас… он сам в курсе?
– Я не смог с ним связаться. И вы не сможете. Не тратьте времени, выезжайте прямо сейчас.
Тиль отключил трубку.
– Бесполезно, – проронил он. – Ефимов опять ничего не сделает.
– Козаса тоже убьют?
– Не знаю, сестра, не знаю… – Он начал одеваться.
– Если полиция не поможет, зачем ты ее привлек? Без нее было бы проще.
– И ему – тоже проще. Пусть напряжется. Посмотрим, где заканчиваются его способности.
– Но до вечера еще далеко… Или он опять перенесет?
– Боюсь, что да. Кстати…
Тиль поднял палец, и Элен, ни о чем не спрашивая, повернулась к своему терминалу. Трубка тотчас запиликала, но после третьего звонка умолкла.
– Ты прав, – сказала она. – «Ордер на Ульриха Козаса, два часа». Он корректирует время, потому что… он чувствует нас.
– В твою Компанию он больше не позвонит. Он видит, что этот путь уже не ведет к победе.
Тиль проверил пистолет. У самой двери Элен поймала его за рукав.
– Я вдруг подумала… Мы примерно знаем, чего он хочет, и знаем, что он умеет обманывать форвертс, но… все это мы знаем из того же форвертс.
– Опасаешься, что он внушил нам ложный вариант? А зачем? Ему бы наоборот, приглушить нас незаметно, – мы бы сами отыграли его сценарий. Все, как он запланировал. А если мы это увидели раньше, чем прожили, значит, он не может держать нас постоянно. Либо его что-то отвлекает, либо он просто нуждается в отдыхе, как всякий человек. Он человек, Элен. Всего лишь.
Тиль поцеловал ее в щеку и открыл дверь.
– Да! – бросил он. – Я надеюсь, ты не станешь этого делать. Идея нездоровая. Помощи от тебя там не будет, ты мне только руки свяжешь.
– Ладно, братец. Обещаю. – Элен не обиделась. Она его хорошо понимала. Даже слишком.
Тиль прошел по коридору и вызвал лифт.
Он мог бы сказать:
«Я рад, что мы с тобой встретились».
Она могла бы ответить:
«Я тоже рада».
Створки разъехались, и он молча шагнул в кабину.
Козас
Тиль велел таксисту притормозить на перекрестке и оставшиеся триста метров прошел пешком. Первую оперативную пару он обнаружил еще у соседнего дома. Камеры за стеклами черного «Фольксвагена» фиксировали все. Тиль засмотрелся на девушку, оставив в записи только затылок. Умысла полицейские в этом не нашли, но сообщение отправили. На следующем посту – двое техников у «Пежо» со старушкой – Тиля уже встречали. Он чихнул в платок, потом высморкался, потом обронил платок на асфальт и поднял, все – на ходу. Камера ухватила правое ухо и, возможно, щеку, – издержки, при таком количестве наблюдателей, минимальные.