ания Горохова располагалась на третьем этаже обычной офисной многоэтажки, построенной в пятидесятые годы прошлого века, много и часто переходящей из рук в руки, а потому нуждающейся в серьезном ремонте.
Если в «ЭльНоре» все кричало об основательности, серьезности и отличном вкусе ее владельцев, то «Ганнибал» был просто безликим офисом с натяжными потолками «Армстронг» и без малейшего намека на изящество.
Секретарша Мила, сидящая в приемной у Элеоноры Бжезинской, тоже давала сто очков форы секретарше Горохова – расплывшейся, плохо одетой тетке непонятного возраста. На вид ей могло быть от тридцати пяти до шестидесяти.
– Вы к Эдуарду Николаевичу? – нелюбезно спросила она, когда Воронов зашел в приемную. – Вам назначено?
Воронов заверил, что он к Эдуарду Николаевичу и ему не назначено, но он уверен, что его примут. Лицо секретарши выразило недоумение, грозящее перейти в гнев, но произойти этой нехитрой трансформации Воронов не дал, достав служебное удостоверение. На лице отразились новые эмоции, среди которых Дмитрий без труда вычленил страх, а затем секретарша поднялась и, топая, помчалась в кабинет к шефу с тем, что им интересуется полиция.
О природе страха на лице секретарши стоило подумать. К примеру, у симпатяшки Милочки из «ЭльНора» личико страхом не обезображивалось, и полиции она не боялась. Но думать оказалось некогда, поскольку дверь открылась, и майор был приглашен в святая святых, кабинет бывшего мента, а ныне директора крупной строительной корпорации Эдуарда Горохова.
Внешне он оказался именно таким, как смутно помнил Воронов, – невысокий, плотный, лысый мужичок лет сорока – сорока пяти с неприятными глазами, в которых вместо зрачков прятались острые буравчики. Воронов просто физически ощущал, как они пропарывают кожу, пытаясь разобраться, что у него на уме, и принял вид «лихой и придурковатый», как предписано было Петром Первым вести себя перед начальством.
– Чем вызван интерес правоохранительных органов к моей скромной персоне? – спросил Горохов, не вставая из широкого удобного кожаного кресла. – Да ты проходи, садись, не стесняйся.
– Да вот, решил к тебе обратиться за советом, – делая упор на слове «тебе», сказал Воронов. – Ты же в прошлом мент, так что вдруг поможешь коллеге.
– Тамбовский волк тебе коллега, – Горохов засмеялся, обнажая редкие и гнилые зубы. Воронов невольно подумал, что, будучи человеком не бедным, он вполне мог позволить себе хорошего стоматолога, но отчего-то этого не сделал. Не считал нужным? Жалел деньги? Боялся врачей? Ответ на этот вопрос мог бы дать дополнительный штрих к портрету этого человека. – Я из конторы давно утек. Расстались мы не по любви. Развод наш мирным не был. Так что извини, помогать я тебе не буду. Если где накосячил, повесткой вызывай.
– И даже не поинтересуетесь, чем вызван мой визит? – Дмитрий специально перешел на «вы», меняя манеру разговора.
– А я не любопытный.
– И все же я бы хотел обсудить с вами убийство, случившееся в отеле «История».
– А я к нему каким боком? – казалось, Горохов не на шутку удивился. – Я к этому отелю не имею отношения. Его Бжезинская строила, у нее и спрашивайте, кого на ее еще не сданном объекте пришили.
– Во-первых, объект уже был сдан, и не знать этого вы не можете, – сухо сообщил Воронов. – А во-вторых, насколько мне известно, вы были крайне заинтересованы в получении заказа на строительство этого отеля, так что утверждение, что вы не имеете к нему отношение, ложно.
– Тю-у. Так это почти четыре года назад было. Конечно, я был заинтересован в таком жирном заказе. И переговоры с той дамочкой, что рулит отелем, проводил, и расчеты наши давал, и даже взятку предлагал. Но Бжезинская меня обставила тогда, обошла на повороте. Я с этим и не спорю.
– И что, взяла Удальцова взятку? – весело спросил Воронов. Зная Наталью, он представлял тот ответ, который получил от нее Горохов.
– Нет, – бизнесмен тоже засмеялся. Смех у него был скрипучий, неприятный. – Такой скандал устроила, истеричка. Бабу в бизнес пускать нельзя. Ее место у плиты – щи варить да детям сопли вытирать. Как только ее к серьезному делу допускают, так все, кранты, туши свет, сливай воду.
– Гендерное неравенство я с вами, пожалуй, обсуждать не буду. – Воронову ужасно захотелось дать Горохову в морду, аж руки зачесались. – Вернемся лучше к убийству в «Истории». Вы хотели получить этот заказ, но Элеонора Бжезинская, как вы выразились, обошла вас на повороте. Не захотелось ли вам, выждав время, взять реванш?
– Захотелось, – Горохов снова неприятно улыбнулся. – Не в моем характере спускать с рук бабские фортели. Поэтому реванш я обязательно возьму, это как пить дать.
– И как я должен расценивать ваше заявление? После сдачи объекта, незадолго до торжественного открытия отеля в нем находят труп неизвестного мужчины. К владельцам отеля и к его коллективу труп никакого отношения не имеет. И совершенное убийство кидает такую мощную тень на репутацию «ЭльНора», что продажи у фирмы падают. И все это как раз на стадии запуска нового крупного проекта. Вы следите за моей мыслью?
– Слежу-слежу, не беспокойся. Я все-таки мент, хоть и бывший. Хочешь сказать, что это я мужика грохнул, чтобы на фифу Бжезинскую тень навести и жизнь ей изгадить? Не-а, не получится у тебя трупак этот на меня повесить.
– А если получится?
– Все, мужик. – Горохов наконец-то встал из своего кресла, видимо, давая понять, что аудиенция окончена. – Разговора у нас с тобой не будет. Накопаешь чего, вызывай повесткой. Я тебе уже это сказал. Сейчас повторяю. А пустой базар вести мне некогда.
Воронов тоже встал и пошел к дверям, обдумывая все, что только что услышал.
– Да, вот еще, – остановил его Горохов. – Что касается Бжезинской, то ты запомни, что фирмы ее скоро не будет. И дай бог ей не оказаться погребенной под обломками великолепного «ЭльНора».
– Я запомню, – кивнул Дмитрий. – Но и ты, – он снова сделал упор на этом слове, – запомни. Если с головы Бжезинской упадет хоть один волос, я лично тебе яйца оторву.
– У тебя на нее стоит, что ли? – удивленно спросил Горохов. – Ты чего, как цепной пес, на ее защиту кидаешься? Никогда не понимал, чего в ней мужики находят. Баба должна быть в теле. А эта плоская, как доска. Ни кожи, ни рожи, одно кривлянье. Строит из себя королеву, а сама – обычная… – И он произнес грязное ругательство.
Воронов в мгновение ока пролетел через весь кабинет и, не владея собой, все-таки выбросил кулак в сторону круглого, похожего на блин лица. Лязгнули зубы, костяшки пальцев засаднило, и рука тут же стала мокрой и липкой от крови. Бизнесмен Эдуард Горохов пролетел полметра, что отделяли его от белой стены кабинета, и смачно впечатался в нее головой.
– Можешь жаловаться, – громко сказал Дмитрий и слизнул кровь с ободранных пальцев. – За такого козла, как ты, и ответить не жалко. – Широкими шагами дошел до двери и захлопнул ее за собой.
В приемной ему навстречу рванула давешняя секретарша с перепуганным лицом. Орал он, видимо, за дверью сильно. В комнате был кто-то еще, но Воронов от бешенства сейчас не очень четко видел и не очень ясно соображал, поэтому смотрел только на секретаршу.
– Чаю сделайте своему начальнику, – велел он. – И, если его тошнить будет, «Скорую» ему вызовите. Хотя у таких, как он, сотрясения мозга не бывает.
Секретарша ойкнула и скрылась за дверью кабинета, оттуда сразу же раздалось ее взволнованное чириканье.
– Вас, кажется, Дмитрий зовут? – услышал он приятный мелодичный голос и обернулся. – Мы можем с вами выйти в коридор? Мне нужно с вами переговорить.
Перед Вороновым стояла Элеонора Бутакова. Он еле удержался от того, чтобы не протереть глаза от неожиданности. Причем стояла она не в пальто и сапожках, как человек, забежавший в чужой офис по каким-то делам (хотя какие дела могли быть между «ЭльНором» и «Ганнибалом»), а в тонком трикотажном платье, на вкус Воронова слишком обтягивающем ее кругленькую фигуру, и элегантных открытых лодочках на устойчивом невысоком каблуке.
– Элеонора Константиновна? А вы что здесь делаете? – глупо спросил он.
– Я здесь работаю, – нетерпеливо объяснила она и повторила: – Мне нужно с вами поговорить. Но не здесь. Не при Ларе. – Ларой, видимо, звали не имеющую возраста секретаршу.
– Ну хорошо, пройдемте в коридор или на лестницу, – согласился он, все еще не понимая, как совладелица «ЭльНора» может работать в «Ганнибале». И не удержался: – А вы тут кем трудитесь?
– Главным инженером, – горько ответила Бутакова. – Бжезинская меня выгнала, а прокормиться только на зарплату моего мужа наша семья не может. Он у меня врач, а мы привыкли жить на широкую ногу. Так что я теперь здесь. – На Воронова она смотрела с некоторым вызовом. – Можете думать обо мне все, что хотите, но только, пожалуйста, выслушайте. Я совершенно точно знаю, что меня хотят убить.
Глава седьмая
Наши дни
Элла
С лобовым стеклом машины, разбитым метко брошенным камнем, нужно было что-то делать. Отчего-то именно в бытовых вопросах, связанных с автомобилем, Элла всегда чувствовала себя неуютно. Высокая температура у близких вызывала в ней меньше паники, чем спущенное колесо. И если раньше при возникновении нестандартной ситуации она всегда звонила мужу, который улаживал неприятности легко, хоть и с недоумением, то сейчас эта самая нестандартная ситуация была вызвана именно мужем и прибегнуть к его помощи было решительно невозможно.
Придя в себя после постыдного обморока, Элла решительно отвергла помощь напуганного охранника и прошествовала в офис. До конца дня о машине можно было не думать, благо стояла она на охраняемой офисной стоянке, и проникнуть в нее через отсутствующее лобовое стекло все равно никто не мог. Мысли о том, что будет вечером, как придется добираться домой и как чинить автомобиль, она загнала в самый дальний закоулок сознания, понимая, что откровенно пасует перед обстоятельствами.